Павел Смолин – Ван-Ван из Чайны 5 (страница 4)
- Полагаете, получится завершить карьеру без поражений? – спросил журналист-соотечественник.
- В отличие от упомянутого мной рестлинга, которой является театральной постановкой со сценариями, спорт больших достижений никаким сценарием не подчиняется, и все зависит только от умений спортсменов. Отвечу так – я мечтаю уйти из тенниса непобежденным, но это пока никому не удавалось. Просто буду продолжать упорно работать и выкладываться на мои стандартные сто пятьдесят процентов.
Вот такой я скромняга.
По пути в раздевалку я протянул руку влево, получив в нее бутылку с водой и приложившись к ней протянул свободную вправо, получив в нее смартфон. Хранитель телефона в моем «пуле» - отдельная штатная должность с единственной обязанностью.
«Зайди в гостишку как освободишься, дело есть», - набрал я сообщение Ивану, отдал телефон обратно «хранителю», опустевшую бутылку ответственному за нее и полотенца Гуай Бо и поделился секретом с тренером Ло:
- Представил в последнем сете на месте Вавринки того русского блогера.
Заржав, Ло Канг одобрил:
- Представить на месте соперника своего врага – старый и надежный способ усилиться.
- Да какой там «враг»? – поморщился я. – Просто за прадеда обидно очень, до желания сделать из жиробаса отбивную.
- Делай ее из соперников, - выдал очевидный совет тренер Ло.
Быстро освежившись в душе, я переоделся, и мы поехали в гостиницу.
- «Ок», - нашелся в телефоне ответ Ивана.
- Уважаемый Фу, я собираюсь немного «набросить» в русский интернет, - признался я куратору.
- Сохраняй осторожность и не подставься под судебный иск, - одобрил Фу Шуньшуй.
Такая легкость получения «карт-бланша» на высказывания – результат моей долгой, невидимой работы. Настолько «невидимой», что я только после свадьбы друга Ли осознал, что я наделал. Спортсмены высокого уровня – да простят меня они и их фанаты – как правило не блещут интеллектом. Грустный факт: спортсмен может казаться умным человеком, но это лишь иллюзия, вызванная тем, что на людях они как правило говорят одно и то же, а «за кадром», во время всяких торжественных, благотворительных и прочих приемов (или тупо на «корпоративах», куда приехали за деньги потусить на правах почетного гостя), тоже стараются не говорить лишнего. Меньшинство, а большинство давным-давно уверовало в собственную богоизбранность и авторитет.
Особенно это характерно для выходцев их очень грустных стран – тамошние спортсмены попадают на вершины чуть ли не прямо из родных трущоб. Рассказывали мне тут байку – пригласили богачи на день рождения футболиста Рональдо, а он весь вечер с важным видом рассказывал о том, что нужно пить по десять литров воды в день, а остальные пригодные к употреблению жидкости – в том числе обладающие научно доказанной пользой соки – объявлял ядом. Богачей это изрядно веселило.
Я в этом плане оказался исключением – получив исполинский пласт чужого жизненного опыта и накопленных «донором» знаний и обладая достаточно хорошим, пригодным для оперирования всем этим мозгом, я способен поддержать разговор практически на любую тему – хотя бы задавая оратору хорошие вопросы и выдавая толковую обратную связь.
Один приёмчик, другой, третий… Пока я без задней мысли вел себя как считал нужным и говорил то, что тоже считал нужным, важные шишки натурально выпадали в осадок и яростно делились впечатлениями с коллегами, друзьями и родственниками. А помимо приемов, имелось и некоторое количество парных игр с богачами, где мы имели возможность пообщаться намного более плотно, чем во время коротких стычек на формальных мероприятиях.
Целиком отследить мою биографию давали себе труд сильно немногие – новые достижения перебили старые, и в какой-то момент слухи о том, что Ван-то оказывается умный чувак набрали критическую массу, и общество повторно узнало о том, что я вообще-то лучший ученик Сычуани по итогам ГаоКао. «Вот оно что!» - складывали два и два важные дядьки, и проникались к такой разносторонней личности еще большей симпатией.
Уникальность – вот что больше всего ценится в Китае. Собранный мной комплект достижений, помноженный на умение разговаривать о том, в чем обычные спортсмены «плавают», сделал меня в глазах как минимум китайских элит не просто спортивной суперзвездой, а самым образцово-показательным из всех образцово-показательных. Без ложной скромности заявлю – я такой
Идеология – это важно, пусть даже выражается она в поисках этой самой идеологии, как это происходит в России. Думать о России – один из главных видов досуга склонных к отслеживанию политических дискурсов русских людей. Еще к моменту отправки писем я понял, что не смогу остаться простым спортсменом, и буду в меру сил стараться влиять на мир вокруг себя. Возможностей у меня пока не так много, но инструмент в виде «прокачанной медийки» имеется.
Раз меня «мочит» один лагерь политизированных граждан, само Небо велит мне примкнуть к лагерю другому, усилив его собой и подтолкнув политико-философский дискурс туда, где он и без меня окажется несколько лет спустя. А что будет, если ускорить этот процесс?
Нет, становиться официальной говорящей головой официальной российской власти я не буду – да мне этого никто и не позволит! – а вот зайти «сбоку» получится очень даже. В этом мне Иван и поможет.
Место действия – вторая, «камерная» столовая «Люкса». Прожектора, петлички и декорации приготовлены заранее. Они сами по себе являются «сигналом» расположения к одному лысому блоггеру-«центристу»: окна плотно завешаны портьерами, вместо задника – черная тряпка, а сидеть мы с Иваном будем за обитым зеленым сукном столом.
- Вань, надо про Россию поговорить минут сорок, - провел я экспресс-брифинг, когда охрана привела ко мне гостя.
- А? – удивился он. – Это что, косплей Гоблина? – с выпученными глазами оценил декорации.
- Не косплей, а древнее китайское искусство дипломатического сигнала, - важно поправил я. – Цепляй петличку, присаживайся, чай сейчас принесут.
- Лады, - пожал плечами «донор памяти». – Про Россию поговорить я всегда рад.
- Хорошая тема, - хохотнул я. – Неисчерпаемая.
Заняв свое место, я открыл в установленном перед собой планшете «шпаргалку». Дождавшись, пока Ваня усядется напротив, я скомандовал мотор, и Иван сходу вжился в роль:
- Мы вас категорически приветствуем!
Никаких «горячих» инфоповодов в нашем видосе не было, равно как и упоминания «мочащих» меня сил. Я просто вновь озвучил в более развернутом виде свои тезисы про «треугольник», а потом погрузился в историю:
- На самом деле спор между Россией и Западом идет не столько за Крым, сколько за Рим. Так сказать – «за первородство», и спор этот гораздо глубже, чем территориальные вопросы и вопросы суверенитета. Корни конфликта, на мой взгляд, уходят в самую глубь веков и берут свое начало при Ярославе Мудром – на время его правления, всего через несколько десятков после Крещения Руси, выпал церковный раскол 1054 года. При всем уважении к основателям Российской государственности, сомневаюсь, что Ярослав Мудрый и тогдашние служащие на Руси монахи вообще о нем знали, банально из-за того, что христианство на Руси было очень молодо. Да там едва ли набралась бы хотя бы на одну руку людей, которые понимали, что именно не поделили греческие попы с латинскими во время той самой литургии в Святой Софии. На Руси в церквях лежали книги на греческом или переводы с оного, вышедшие из-под пера Кирилла и Мефодия, поэтому Русь оказалась в «греческом», то есть – Православном «лагере» так сказать явочным порядком, не имея возможности выбрать и даже не подозревая о том, что какой-то «выбор» вообще есть. Посему я склонен считать первым, в полном смысле цивилизационным выбором битву на Чудском озере, названном в истории «Ледовым побоищем». Тогда Александр и его элиты действительно сделали выбор, решив сохранить Православную веру – под властью Орды это было возможно, а при укреплении так сказать партнерства с Западом – нет. В дальнейшем подобный выбор вставал перед Россией раз за разом…
Глава 3
Гостиница с Джоковичем сгорела уже давненько, но забыли об этом только те, к кому оно напрямую не относилось. Моя охрана к таким не относится. Более того – на время пребывания в Англии установлен режим максимальной паранойи, поэтому мы сняли даже не несколько коттеджиков, как в Австралии, а один большой, на всех. В принципе, даже не «коттедж», а «особняк», потому что построен он в начале XIX века, и жил в нем какой-то забогатевший в колониях делец.
Такая недвига для потомков в отсутствие стабильных денежных потоков от бизнеса или на крайняк инвестиций является жуткой головной болью. Здание стоит, его нужно хотя бы иногда обогревать и сушить, нужно платить за свет и воду, нужно чинить одряхлевшие рамы окон и подновлять стены. А еще при передаче объекта в наследство по британским законам нужно заплатить неплохой такой налог. То же самое и с продажей, поэтому потомки охотно сдают свои особнячки и поместья всем желающим, пытаясь «отбить» на этом хоть малую толику затрат.
Фронтир! Вот излюбленный способ «высших» европейцев «стравливать давление», отправляя тех, у кого ничего нет, в Крестовые походы, а потом и в колонии с девизом «кто был никем, тот станет всем!». Везунчики возвращались с фронтира в «Хартланд» с тоннами бабла и вливались в ряды элит, менее везучие формировали элиты на фронтире, а невезучие совсем… Да кого вообще волнует их судьба?