Павел Смолин – Ван Ван из Чайны 4 (страница 7)

Шоу у нас, как и положено телевизионному продукту, обладает сценарием, который Джейн от волнения зазубрила «от и до», а я пробежал глазами и не нашел ничего «зазубривания» достойного: и так понятно, что и в какой момент говорить. Запомнил только пару шуток – местному сценаристу всяко виднее, что способно рассмешить аборигенов, поэтому лишним не будет.

Декорации в студии оказались прямо каноничными – с одной стороны, под прицелами камер и прожекторов, «сцена» с парой диванчиков для гостей и парочкой же кресел для ведущих. В качестве заднего фона панорама ночного Сиднея. Напротив, через «буфер» из техники и работников «закадра», небольшой зрительный зал десятка на три мест.

Ведущие – молодые парень и девушка – уже заняли свои места и успели выдать зрителям подводку, затем позвать Джейн, задать ей пяток вопросов, и теперь настало мое время под бодрую «отбивку» появиться в кадре. Сначала кланяемся камерам, потом – залу, а ведущим можно не кланяться, компенсировав это рукопожатиями.

– Спасибо, что нашел для нас время, – поблагодарил меня парень.

– Спасибо, что нашли Джейн, – улыбнулся я.

– Спасибо, что нашли Вана, – улыбнулась родственница, на диванчик рядом с которой я уселся.

Неудобный, блин.

– А так и не скажешь, что вы – родственники, – заметила ведущая.

Публика среагировала на поднятую «закадровиком» табличку «смех» и рассмеялась.

– Во мне лишь четверть китайской крови, – ответила Джейн.

Очень захотелось проявить национализм уточнив, что эта четверть – лучшая, но я конечно же не стал. По «легенде» сейчас мы с родственницей впервые видим друг дружку, поэтому я подыграл:

– Я удивлен не меньше вашего. Моя прабабушка в свое время покинула прадеда и Китай и нашла себе новую семью. Связь с ней была потеряна, и я даже не знал, что у меня есть родня на другом материке.

– Какие чувства ты от этого испытываешь? – спросил ведущий.

– Все еще удивлен, – улыбнулся я.

– У тебя превосходный английский, – похвалила меня ведущая.

– У Джейн лучше, – выкатил я припасенную шутку.

Австралийцы в зале рассмеялись гораздо живее, чем в первый раз, а ведущие перешли к десятиминутному блоку стандартных, адресованных мне вопросов – как мне Австралия, как мне тренировки, как мне местная кухня, и, в конце – как мне местные бандиты.

– Я даже понять ничего не успел – в какой-то момент мой телохранитель прижал меня к полу, потом я услышал удар, а потом – испугался за своих спутников, – перечислил я. – Затем… – пересказал остальное. – Пользуясь случаем, я бы хотел пожелать нашему водителю Пингу скорейшего выздоровления и принести свои соболезнования родным и близким погибших членов банды.

– Полагаешь, бандитам нужно сочувствие? – зацепился ведущий.

Это даже не любимая Фу Шуньшуем «провокация», а наоборот – парень дал мне возможность объясниться так, чтобы завтра все желтые газетенки планеты не пестрели заголовками типа «Шокирующее признание Вана».

– Бандитам точно нет, – покачал я головой. – Преступая закон, человек как бы ставит себя выше общества. В какой-то момент удача отвернется от преступника, и ему придется заплатить за свои грехи. Однако родные и близкие таких людей, если они непричастны к преступлениям, сочувствия достойны.

– Многие с тобой не согласятся, – заметила ведущая.

– Это их право, – улыбнулся я. – Я являюсь противником концепции коллективной ответственности, а потерявшая сына мать всегда остается потерявшей сына матерью.

Далее мы перешли к теме, ради которой собственно здесь и собрались – нам с Джейн задавали вопросы о будущем, немного – о прошлом, и у меня получилось красиво закончить свое «выступление» социально одобряемым тезисом:

– Семья – это самое важное. Еще раз благодарю редакцию вашего телеканала за то, что смогли помочь нашей семье воссоединиться. Эта связь больше никогда не исчезнет. Верно, Джейн?

– Верно! – с жизнерадостной улыбкой кивнула родственница.

– Теперь я бы хотел познакомиться и с другой своей родней, – добавил я. – Приглашаю всю твою семью на оба турнира, в которых мне скоро выпадет честь участвовать.

– Билеты в студию! – подсуетился ведущий, и ассистент вручил родственнице комплект ВИП-билетов.

Встало в копеечку даже по моим нынешним меркам – билеты (как минимум на поздние стадии турниров и конкретно в ВИП-ложу) давным-давно распроданы, и нам пришлось выкупать эти у хитрозадых перекупщиков.

– Мы обязательно придем! – пообещала Джейн. – У меня тоже есть для тебя подарок – мама разводит австралийских пастушьих собак.

– Щенков в студию! – велела ведущая.

Этих точно в деревню отправить надо – будут за нашими стадами присматривать.

Глава 5

По возвращении домой я удивился – и без того немалое количество охраны и прочего персонала увеличилось еще сильнее. Помимо незнакомцев, в нашем дворе я увидел несколько знакомых лиц – в просторной беседке рядом с колдующим над грилем поваром сидела наша сборная по футболу.

– А чего коллеги по спорту высоких достижений у нас делают? – спросил я Фэй Го, не торопясь покинуть микроавтобус.

Рекогносцировка нужна.

Вместо телохранителя ответил Фу Шуньшуй:

– В связи с чередой несчастных случаев Министерство спорта решило несколько пересмотреть регламент пребывания наших спортсменов высшего класса за границей.

– «Пересмотреть» в сторону формирования в пригороде Брисбена полноценного «Чайна-тауна»? – уточнил я.

Тренер Ло гоготнул, а «куратор» выдавил улыбку:

– Напрасно иронизируете, юноша. Приверженность наших соотечественников к родным обычаям, языку и образу жизни – достойный образец для подражания.

– Я полагаю, это из-за чувства вины перед Родиной, которую им пришлось покинуть, – предположил я. – Чем дальше Бейджин, тем сильнее любовь к нему.

– Не нужно относиться к эмигрантам столь пренебрежительно, – упрекнул меня Фу Шуньшуй. – Жизнь сложна, и никто не застрахован от судьбы лишенного Родины бродяги. Ваше воспитание достойно высшей похвалы, Ван, и я понимаю, почему вы считаете эмигрантов предателями. Прошу вас не говорить об этом никому – зачем обижать бедолаг, которые уже и так наказаны жизнью?

Вот значит какая у меня в глазах «куратора» репутация, натурального китайского националиста. А я же не такой, и про «чувство вины» просто пошутил. И вообще много иронизирую на националистические темы, а на самом деле никакого нацизма во мне нет. Тем более настолько радикального, чтобы считать китайских эмигрантов предателями. А, понял – Фу Шуньшуй воспринял мои слова насчет «беглой» прабабушки слишком близко к сердцу. И пофигу, что я говорил об этом не с ним, а с Фэй Го – как бы не подкалывал телохранитель «куратора», о «настроениях в голове объекта» он стопроцентно отчитывается как положено. И нет, это не «стукачество», а добросовестное исполнение служебных обязанностей.

Профессионализм – это важно, и я всегда уважал людей, для которых это не пустой звук. Страшно бесит, когда люди не стараются. Особенно – на работе. Что это за «а оно мне что, больше всех надо?» или «а что вы хотели за такие деньги»? Ты же сам свою судьбу выбрал, а работа вообще-то треть жизни занимает у среднестатистического человека. Да ни одна другая деятельность по затратам времени жизни с работой даже рядом не стояла, и такие вот паршивые оправдания говорят лишь об одном: ты намерен провести треть собственной жизни с презрением к оной. Еще треть уходит на сон – от него никуда не денешься. Ну а оставшаяся треть… Что ж, некоторые люди могут оправдать именно ею презрение к «рабочей» трети – например, ненавидящий свою работу человек может воспитать прекрасных детей, которые будут лишены такого недостатка. Но это тоже так себе оправдание в моих глазах – если «подписался» что-то делать, будь добр делать это нормально, по совести.

– И в мыслях не было публично осуждать эмигрантов, – честно признался я «куратору». – Ни в коем случае не ставлю ваше умение разбираться в людях под сомнение, многоуважаемый господин Фу, но, если можно, я бы хотел попросить вас не считать меня радикалом: я – обыкновенный патриот «центристского» толка, и считаю, что жить в крепком государстве гораздо лучше, чем в условной Африке, где кровь не перестает литься много веков подряд. Только сильная страна способна дать человеку максимальное число возможностей для самореализации.

– Весьма прагматично, – оценил монолог «куратор».

– Неважно, черная кошка или белая, – ответил я цитатой Дэня Сяопина. – Если она ловит мышей…

– Она – хорошая кошка, – закончил за меня Фу Шуньшуй, а его улыбка в этот раз выглядела почти настоящей. – Идемте знакомиться с нашими футболистами – они уже давненько смотрят на микроавтобус.

Вот она, азиатская тактичность – смотрят, но не подходят, давая нам время поговорить о важном. И это именно тактичность, а не например застенчивость – футболисты нашей сборной, как и положено в этой профессии, располагают немалыми капиталами, и «бедными родственниками» ощущать себя по идее не должны.

Как бы не хотелось утверждать обратное, наша сборная по футболу успехами не блещет. Получать любовь фанатов им это как ни странно не мешает – из всех достижений китайцы больше всего уважают деньги. Деньги неправедно нажитые или обретенные случайно чуть меньше, чем честно заработанные, но это на общее мнение влияет мало, поэтому нашу сборную в Интернете ругают гораздо меньше, чем например русские своих футболистов. И я бы не сказал, что русские в этом неправы – какого черта долларовый миллионер не может качественно делать то, благодаря чему и «поднялся»?