Павел Смолин – Ван Ван из Чайны 3 (страница 8)

Прозвучит удивительно, но Чайна Опен – турнир статусом выше, чем Азиатские Игры. Решает призовой фонд, на который слетятся лучшие теннисисты со всего мира. Побаиваюсь и впервые по-настоящему сомневаюсь в своих силах. Так-то ничего такого – завоеванных рубежей уже хватит на то, чтобы не потерпеть от поражения никаких неудобств, но… Но отношение ко мне медленно, но, боюсь, неизбежно начнет меняться. Есть деревенский паренек Ван, который какого-то черта аномально силён. Покуда «паренек» спокойно себе побеждает, сильные мира сего оставят за ним право самому решать свою судьбу. Плюс-минус, в определенном коридоре, но «коридор» этот без преувеличений широк настолько, насколько это вообще возможно в социуме «роевого» типа.

И совсем другое дело – деревенский паренек Ван, которому сказочно повезло выиграть несколько турниров, а потом он провально выступил в Чайна Опен. Значит зазнался и начал забивать на тренировки – а какое еще здесь может быть объяснение? Срочно приставляем ему максимально душного тренера и на всякий случай лишаем мяса – а ну как оно корень всех бед? Такого я вот вообще не хочу, а значит нужно крепко сжать собственную задницу в кулак и постараться взобраться по турнирной лестнице как можно выше. В идеале – добраться до «финального босса» в теннисе этих времен: серба Новака Джоковича, который, очевидно, до финала благодаря своим навыкам дойдет спокойно.

Стало почти по-детски обидно: и чего это на китайский турнир приехало столько ляоваев? Вам что, медом намазано? Можно мне и дальше «избивать» теннисистов-соотечественников? Даже те иностранцы, что в Играх участвовали, для меня уже не соперники, а вот верхушка международного рейтинга теннисистов… Это уже совсем другой уровень. Уровень, о который я могу и разбиться вдребезги.

– …Вы едете в автомобиле «Ксяоме», в вашем кармане – премиальный смартфон, в ушах – беспроводная гарнитура.

– Павербанк, – чисто от нервов подсказал я.

– Павербанк! – обрадовался «Ксяомимен». – А перед выходом из дома вы почистили зубы автоматической зубной щеткой…

– Почему бы «Ксяоме» не начать производить и популяризовать наборы для су-вида? – перебил я.

И почему у меня трясутся коленки? Турнир начнется только завтра, и уж первый-то раунд я пройду!

– Простите, многоуважаемый Ван Ван, я не знаю, что такое «су-вид», – признался Су Генгис. – Дадите мне несколько секунд на уменьшение моего невежества?

– Конечно, многоуважаемый Су Генгис, – разрешил я.

Корпоративный засланец забрался в свой смартфон, а Фэй Го показал мне большой палец – «ловко ты этот ходячий буклет заткнул».

В этот момент мой новенький «Ксяоме Ми 4» пиликнул, сообщив о завершении переноса инфы со старого моего смартфона. «Айфон» так нераспакованным и остался – потом маме Айминь подарю, потому что разыграть среди подписчиков по условиям контракта не выйдет: придется разыгрывать отечественные смартфоны. Мама будет рада, а я таким образом немного усыплю укоризненно ворчащую «позвони родителям, позвони родителям» совесть.

Мои соцсетки в связи с плотным графиком целиком были доверены Ли и его команде волонтеров. Денег у меня уже тем самым жуй, поэтому в данный момент бабушка Кинглинг оформляет на себя юридическое лицо – оно нужно, чтобы платить сотрудникам зарплату в соответствии с законодательством, и волонтеры через несколько дней станут «бывшими». Доброволец – существо ветренное, и может без проблем для себя в любой момент уйти или начать «исполнять». Работник на контракте и с зарплатой надежнее.

– Там тебе предстоит играть, – указал за окно тренер Ло.

Послушно повернувшись, я узрел здоровенный Китайский Национальный Теннисный Центр. Внушает даже после пользования южнокорейскими спортивными объектами.

– Билеты распроданы на все дни турнира, – ухмыльнулся тренер.

Представив набитые тысячами болеющих за меня соотечественниками трибуны, я ощутил острый приступ тошноты.

– Вот здесь кончается твоя самоуверенность, – не оставил это без внимания Ло Канг. – Не переживай – даже если ты вылетишь в первом же туре, твоей карьере ничего не грозит, – вздохнул. – А вот моей – очень даже.

– Как всегда – сделаю все, что смогу, тренер Ло, – буркнул я. – Но не только ради вашей карьеры. Спортсмен, который ни разу не проигрывал и обыкновенный спортсмен мирового уровня – это разные сущности. Первый достоин всеобщего внимания, второй – просто один из многих.

– Хотя бы самомнение у тебя осталось! – одобрительно хмыкнул Ло Канг.

– Су-вид – отличная идея, многоуважаемый Ван Ван! – ожил представитель «Ксяоме». – Сейчас, когда Китай победил нищету, его граждане нуждаются в качественном питании…

Схватывает на лету.

Глава 7

Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, мышцы рук и ног горели от напряжения, капли пота щедро орошали корт, а я бы не задумываясь отдал свой новенький «Ксяоме» за возможность сунуть голову в ледяной горный ручей и как следует напиться. Увы, такая сделка моими контрактами не предусматривается, поэтому пришлось сконцентрироваться и абстрагироваться от уставшего организма. Тело любить врать – сил у меня еще полно, и я об этом знаю! Ну-ка шевелись, проклятое, у нас тут возможность заработать очко!

Хорват Марин Цилик – мой первый соперник на «Чайна Опен». Двадцать шесть лет мужику, самый расцвет «теннисной» формы, спаянной из физических данных с накопленным за карьеру пластом опыта. Соперник первый, но играть против него мне жуть как непросто. Одно дело – осознавать, что впереди «другой уровень», и совсем другое попробовать этот «уровень» во всей его красе. Тяжело, но проиграть, как обычно, я не могу себе позволить – как минимум потому, что это ударит по всем медалистам Азиатских Игр. Я же дважды «золотоносный», и вылечу при этом в первом раунде! Ох и многое это скажет об уровне Азиатских Игр, а о нем в приличном обществе принято не распространяться.

Едва отбившая мяч ракетка привычно послала в руку «отдачу», я уже бежал к сетке – у соперника остался единственный вариант отбить, и мячик согласно ему окажется там, куда я доберусь через три… две… одну… Есть!

– 30-30!

Первый сет я продул со счетом 3-6. Второй – выиграл со счетом 6-4. Третий сет состояли из одних «больше-меньше» в конце геймов, и его забрал снова хорват – 4-6. Четвертый сет мог стать для меня последним, поэтому я сжал зубы покрепче и превозмог аж до ответного 6-3. Сет пятый, решающий и актуальный, тоже из одних «больше-меньше».

Хорошо, что я – совсем другой Ван, чем тот, каким был тогда, в Гонконге, впервые выбравшись на корт. За моей сотни часов плотнейших тренировок, и сколько не иронизируй над стариной Ло Кангом, он без дураков отличный, хорошо владеющий «методичками» тренер. За моей спиной десятки разной сложности матчей, и некоторые из них были реально трудными. За моей спиной – опыт выступления при полных трибунах, пусть и не такого размера, как сейчас – пятнадцать тысяч соотечественников пришли за меня поболеть.

И потом – я же китаец! Под ногами – родная благодатная земля Поднебесной, а сам я – главная надежда древней и могущественной империи заслужить достойное место в мировом рейтинге теннисистов-мужчин. «Достойное место» в свете вышеперечисленного может быть только одно: первое!

– Больше слева! – засчитал очко в мою пользу судья на вышке.

Мотивация – вот ключ! Для хорвата происходящее является всего лишь привычной работой, которую нужно хорошо выполнить. Много лет в большом теннисе не проходят даром – даже такие турниры как сейчас не сильно будоражат нервы и амбиции: сколько их было и сколько их еще будет? Нет, стремление к победе в каждого нормального спортсмена вшито накрепко, но нужно смотреть правде в глаза: я здесь задницу рву и превозмогаю, а Марин Цилик просто проводит «еще один день в офисе».

И именно сейчас, к исходу второго часа практически равной борьбы, хорват по всей видимости решил, что нафиг оно ему не надо, цепляться за победу руками и зубами, как я. Рук он не опустил, но движения стали менее уверенными, а сам он начал вестись на мои уловки, чего раньше не допускал. В спорте высоких достижений это приравнивается к добровольной сдаче, и мне от этого немного обидно: мне же нужно учиться и развиваться, а вредный хорват не хочет подарить мне еще немного драгоценнейшего опыта.

Трибуны ликующе взревели – только что Марин Цилик пропустил свой последний мячик на этом турнире. В народной радости почти утонул голос судьи на вышке:

– Гейм! Сет!

Эта победа для меня слаще «золота» Азиатских Игр. Здесь – вершина теннисной лестницы, и только что я преодолел первую ее ступеньку. Впереди их еще много, но я как минимум подтвердил свое право играть такие турниры! Теперь я могу с чистой совестью обвинить в дальнейших поражениях (которых всеми силами постараюсь не допустить!) кривое использование любимого меня: через день играть в верхних эшелонах, вы там совсем офигели? Кроме того – я очень молод, и даже если оплошаю, все кинутся меня утешать тем, что «все еще впереди». Но мне «впереди» не нужно, мне нужно сейчас!

– Молодец! – от избытка чувств проорал мне с тренерской скамейки тренер Ло.

– Ван! Ван! Ван! – скандировали трибуны.

Повезло мне с именем и фамилией – удобно выражать восхищение. Когда я, пожав хорвату руку и обменявшись с ним спортивно-этичными любезностями (он пожелал мне долгой и качественной карьеры, а я поблагодарил его за интересную игру) направился к своим, произошла забавная суета среди журналюг. Будь здесь только наши, китайские, или хотя бы вообще азиаты, мы бы получили дисциплинированно построившуюся в соответствии с престижностью представляемого СМИ очередь, но на «Чайна Опен» слетелось множество ляоваев, которые конечно же попытались пробиться вперед, чтобы первыми поговорить с победителем. Нашим это не понравилось, и они принялись толкаться с иностранцами. Скандал был никому не нужен, поэтому части белых людей пришлось потесниться, и ощерившийся на меня микрофонами и камерами полукруг журналистов получился вполне интернациональным.