Павел Смолин – Позиция Сомина (страница 6)

— Конь d7.

Правильно — мата через три хода не будет, но это лучшая техническая позиция. Мужик в свитере нахмурился, чуя опасность ситуации. Слона вновь подвинул, но уже без уверенности, и этот ход стал началом конца — два точных размена, и позиция упростилась до «сухого» эндшпиля. Еще четыре хода — могло бы быть три — и все было кончено.

— Мат, — сказал мужик в куртке и протянул руку сопернику.

— Рано полез, — нашел свою ошибку мужик в свитере.

Стена тишины вокруг игроков рухнула: народ начал делиться мнениями, рассказывать игрокам где, кто и как ошибся, спорить между собой, а я невольно залюбовался такой сменой режима — вот это уровень понимания! Вот это вовлеченность!

— Ладью раньше активизировать нужно было!

— Да не, он все равно бы не пошел!

— Пешку на седьмом ходе зря отдал!

Игра, судя по всему, «на победителя», потому что место «свитера» занял дядька в пальто.

— Щас Михалыч ему покажет! — с предвкушением потер руки предлагавший мне покурить дядька.

«Пальто», видимо, местная знаменитость. Сторону выбирает победитель — вон «куртка» себе белых загреб, хочет в сражении со «знаменитостью» первым ходить.

— А кто на победителя следующий? — спросил я.

Мужики дружно посмотрели на меня, покрытые морщинами лица расплылись в снисходительных улыбках:

— Юноша, вы, надо полагать, студент? — спросил меня проигравший «свитер».

— Студент, товарищ, — с улыбкой кивнул я. — Филолог-первокурсник. Шахматы люблю очень.

— Шахматы — это хорошо, это правильно, — не отрываясь от расстановки фигур, одобрил «куртка». — А филолог… — он поставил ферзя громче, чем требовалось. — Это плохо — в шахматах математика нужна, а у филологов с ней обычно швах. У тебя по алгебре и геометрии какие оценки были?

— Четыре, — признался я.

— Ну, четыре — это не три, — глубокомысленно заметил мужик, который хотел меня угостить. — Из четыре, может, и выйдет толк. Андреич, пропустишь молодого? Я бы сам пропустил, да мне через час к моим нужно, внука нянчить.

— Молодым везде у нас дорога, — добродушно махнул рукой дородный дядька в стареньком пиджаке и сединой на голове.

— За мной будешь, я — следующий, — выдал инструкции «Прима».

Фигуры заняли свои места, и «куртка» начал розыгрыш с классики — попытки занять центр. Михалыч ответил почти не думая, тоже классикой — мешая плану соперника. Дальше — так же, классическое развитие-«испанка»: конь ф3-с6, слон б5…

Куртка играл неожиданно быстро, словно пытался задавить соперника темпом.

— А вы, извините, в свою победу не верите? — прошептал я на ухо «Приме».

Раз к внуку торопится при игре «на победителя».

— Против Михалыча не потяну, но учиться нужно у сильных, — прошептал он в ответ. — Андрей Вадимович, — протянул руку.

— Юра, — коротко представился я в ответ, пожав.

— Хочешь поиграть — не мешай! — покачал на меня слоном куртка и поставил его на новую позицию.

Я молча изобразил для укоризненно смотрящих на меня шахматистов пантомиму «рот на замке». Не мешаю, жду очередь, смотрю на десятки вариантов развития партии с возможностями победы для обеих сторон, которые рисуются в моей голове. Через десяток ходов позиция выглядела ровной, но я видел, что Михалыч сознательно выстраивает оборону от решившего давить активностью и агрессией «куртки».

Последний решил «вскрыть» игру, толкнув пешку на f4, и половина мужиков поморщилась вместе со мной — рано! Михалыч спокойно разменял в центре и позволил вскрыться линии — так, как ему надо. Через пару ходов атака белых начала выдыхаться. Чисто визуально фигуры стоят красиво, но мы с мужиками видим — конкретики в расстановке нет. Михалыч поставил коня на e7. Простой вроде бы ход, но он изменил все, и кто-то в наших рядах не выдержал, восхищенно шепнув:

— Уровень…

Слон белых теперь под прицелом, пешка в центре висит, ладья готова встать на открытую линию. Куртка задумался по-настоящему, достал из кармана «Беломор» и закурил папироску. Расслабленный Михалыч закурил «Приму», следом закурили остальные, и Андрей Вадимович снова предложил меня угостить и сделал «правильно» в ответ на мой отказ. Хороший мужик.

Когда папироса «Куртки» почти закончилась, он попытался спасти положение, отдав пешку ради возможности продолжить атаку. Михалыч пешку взял и под дальнейшую атаку сознательно подставился. Дальше началась техника, показавшая уровень Михалыча: размен ферзей — в тот момент, когда «Куртка» еще думал, что продолжает атаку. Точная перестройка. Король — в центр, ладьи — по линии, конь — в опорный пункт. Через пять ходов картина настолько выстроилась, что «Куртка» сам озвучил:

— Всё.

Озвучил, но продолжил бороться до последнего, потому что если сел играть — играй до конца.

Когда соперники пожали руки, Михалыч дал совет:

— Не спеши с f4, сначала — развитие.

— Так!

— Развиваться нужно!

— Ладью раньше активизировать!

— Ну Михалыч, ну уровень!

— Видал, студент?

— Видал. Мощная партия, — ответил я.

Мужики гоготнули, не поверив, что я действительно «видал». Нормально, смех — не слезы, его терпеть легко и приятно.

Андрей Вадимович тем временем заменил «Куртку». Михалыч оставил себе черных. Фигуры заняли позиции. Партия началась чинно: d4, d5, конь c3, размен в центре. Плотная позиция, и тут Андрей решил сыграть по учебнику — вывел слона, рокировался, начал давить пешкой ×4, намекая на атаку.

Михалыч сделал h6, Андрей — h5. Михалыч слегка прищурился, и через два хода выяснилось, что пешка ×5 — не сила, а слабость, поле g5 ослаблено, а черный центр очень устойчив. Далее — конь на f5, ладья на с8, слон — на b4 с шахом.

Андрей занервничал — то, что ладно смотрелось в учебнике, обернулось полной задницей. Он попытался тактически выкрутиться и пожертвовал пешкой, чтобы вскрыть линию g. Михалыч взял, потом последовательно поменял активного слона, поставил ладью на проходную, подвел короля поближе. Через пятнадцать ходов от начала партии у Андрея «всплыли» слабо прикрытая пешка и связанная ладья.

— Эх… — вздохнул он больше рисуясь, чем грустя на самом деле.

Через три хода все стало ясно окончательно.

— Сдаюсь, — с улыбкой сказал Андрей Вадимович.

— Пешку h5 зря, — дал совет Михалыч. — В Каро-Канне спешка не нужна, тут терпение.

— Учту, — пообещал Андрей, пожал «знаменитости» руку, потом пожал нам всем по кругу и ушел нянчить внука.

— Ну что, давай проверим тебя, студент, — благодушно указал на свободное место Михалыч.

— Спасибо, — поблагодарил я и уселся.

— Белые, черные? — предложила «знаменитость».

— А ему что те, что другие мат в три хода! — заржал лысый.

Мужики подхватили, Михалыч усмехнулся.

— Победитель выбирает, — пожал я плечами. — Я в своем колхозе лучшим был! — добавил мужикам веселья.

— Гроссмейстер колхозный!

— Знаем мы ваш уровень!

— Ну-ну! — вступился за меня Михалыч. — Я и сам колхозник, и на моей малой Родине и сейчас старики есть, которые любого гроссмейстера обыграют. Может парень — самородок? Зовут-то как?

— Юра.

— А меня — Виктор Михайлович, — он протянул мне руку, и я пожал. — Не будем фигуры туда-сюда гонять, начинай, — отдал мне белых.

Расставили — мужики благодаря «знаменитости» стебаться перестали, но улыбки с лиц не пропали. Я двинул пешку на е4. Михалыч мгновенно ответил — е5. Конь f3 — конь c6. Нет, не «испанка», и я не пользуюсь своей «программой»: сейчас мне намного интереснее проверить свой настоящий уровень — я уже понял, что благодаря программе смогу выигрывать без труда, но разве ж это игры будут? Вместо «испанского» слона — пешка на d6.

— О, центр сразу, — шепнул кто-то в круге.

Меня одергивали, а этого нет. Не обижаюсь — я чужой и вообще студент.