Павел Смолин – Позиция Сомина (страница 39)

Оставив свои данные и телефон общежития — надо предупредить тетю Клаву — я получил бланк с номером в очереди. Девяносто четвертый.

— А очередь быстро двигается?

— Когда быстро, а когда и нет, — пожала плечами потерявшая ко мне интерес продавщица.

Ясно.

Глава 21

Юрий Степанович пришел в гости в субботу, подгадав время к моему приходу домой. О его прибытии сообщила тетя Клава. Обычно она недовольна, когда ей приходится работать привратником, но для меня сделала исключение.

— А кто это? — шепотом спросила она, когда мы шли по коридору.

— Юрий Степанович Шилов, единственный в Красноярске мастер спорта по шахматам, — ответил я «полным титулом».

— Похож, — решила тетя Клава. — Солидный молодой человек.

— Даже неловко как-то, — признался я. — У нас, конечно, чисто, но мастер спорта…

— Видно очень тебя любит, — сделала вывод вахтерша.

Мы вышли на лестницу, и она понизила голос до шепота:

— А за что?

— Мою шахматную задачу решить не сразу смог, — шепнул я.

— Тьфу на тебя, Сомин, — шепотом плюнула она на меня. — Балабол!

— Хотите — спросим? — предложил я.

— Неловко как-то, — призналась она и грустно добавила. — Но раз сам приехал, значит правду говоришь. Ух, если кто-то из твоих уже нажраться успел!.. — показала мне кулак.

Просто напоминает, кто здесь власть.

— Я бы и сам его на кухне посидеть попросил, — ответил я, и мы вышли к вахте.

Юрий Степанович сидел на скамейке в расстегнутом пальто, поставив портфель и авоську со свертками справа от себя, а слева положив интеллигентно снятую с головы кепку.

— Вот, привела вам Сомина, — уважительно известила гостя вахтерша и ушла к себе за стойку.

— Здравствуйте, — остановился я у скамейки.

— Здравствуйте, тезка, — Шилов поднялся на ноги и протянул мне руку.

Я пожал и пригласил:

— Пойдемте в гости?

— Пойдемте, — улыбнулся он.

— Только паспорт ваш нужен, — напомнил я.

— Не нужен, — заявила тетя Клава. — Так идите, чай не алкашня какая-то!

Уважает советский союз мастеров спорта.

Гость вышел за мной на лестницу, начал подниматься, и я спросил:

— Вы из-за задачки?

— А просто так гостей не принимаете? — иронично спросил он.

— Вообще у нас правило — никого меньше КМС не приглашать, они мимо Клавдии Васильевны пройти не могут, — обернувшись, заговорщицки прошептал. — Ходят слухи, что под этим старым домом похоронен дореволюционный гроссмейстер, а в нашу вахтершу вселился его дух.

— Ишь ты, — уважительно кивнул выдумке Шилов и спросил. — Играет хорошо?

— Нет, просто характер как у офицера охранки царской, — развел я руками.

Со смехом вошли в коридор второго этажа.

— Перекусить хотите? — предложил я. — У нас картошки жареной осталось немного. Или чаю? С печеньем?

— Чаю выпью с удовольствием, — выбрал Шилов.

Я открыл дверь комнаты, неожиданно обнаружив, что соседи из маек с трениками успели переодеться в брюки с рубашками, и собраться вокруг стола за шахматной доской. Первое впечатление производят — я им говорил, что на днях мастер спорта прийти может.

— Ребят, знакомьтесь — Юрий Степанович Шилов. Юрий Степанович, это — Костя, Витя и Марат.

Мастер спорта пожал воодушевленным такой честью ребятам руки, потом кивнул на доску и предложил партейку. Те, само собой, от мата в три-пять ходов свалили «писать конспекты» на кухню, заодно пообещав принести нам с Шиловым чаю и получив за это от мастера спорта кулек шоколадных конфет.

Кучеряво, а это только первый лот из его авоськи — остальные он мне в мою пересыпал, а я не остался в долгу, сгрузив в портфель Шилова самый большой из имевшихся кусков сала. По деньгам, полагаю, не ровно, но дело-то в жесте и вкусе!

— Вы из-за задачки ко мне? — повесив пальто гостя на вешалку и пристроив рядом кепку, спросил я.

— Задачка простенькая, но с минуту подумать пришлось, — Шилов уже начал расставлять фигуры на доске. — Погляди — не ошибся?

Я подошел, опустился на свою кровать и посмотрел на доску. Не ошибся: черный король зажат в углу, на g8. Перед ним собственные фигуры — ферзь и пешки, словно заслоняющие путь к бегству. Белые — почти вплотную: конь навис над королевским флангом, слон режет длинную диагональ, ферзь стоит рядом, а ладья — чуть в стороне, будто ей нет дела до происходящего.

[Белые: Kg1, Qh6, Re1, Bc4, Ng5, пешки: f2 g2 h2. Черные: Kg8, Qf6, пешки: g7 h7]

— Такая, — кивнул я.

— Белые начинают и ставят мат в три?

— В три.

— Значит правильно решили, — он протянул руку к доске.

Ладья — на восьмую линию, под нос черному королю. После этого позиция рассыпается: либо мат следует по восьмой линии, либо конь прыгает на h7.

— Да тут и решать нечего, — пожал я плечами.

— Нечего, — согласился Шилов и полез в портфель, вынув оттуда тетрадь. — У Коваленко одолжил, он все ходы записывает, в отличие от филонящих товарищей.

Не помню такую фамилию, значит кто-то из глубин таблицы.

— Чего пишет? — не смутившись, подвинулся ближе я.

Юрий Степанович сверился с тетрадкой и подвинул две пешки — белую на е4, черную на с6 — и вывел белого слона на с4. Во, теперь помню — лопоухий такой паренек, нервный. И партию немного помню.

— Редкость против Каро-Канна, — указал Шилов на слона. — Некорректно.

В эти времена может и не играют, я с общепринятыми сейчас дебютами не знакомился — незачем.

— Давление на f7, — объяснил я смысл хода.

— Развить можно, — согласился Шилов. — Слюньков сразу после этого хода, судя по записям его, рассыпался. Понимаешь, почему?

Я понимал:

— Подумал, что я блефую и пытаюсь его напугать. От этого уверился в своей силе и наделал ошибок.

— Психолог, — фыркнул Шилов и повернул доску черными к себе. — Я, сразу предупреждаю, не испугаюсь. Давай, показывай свое давление. Слон твой походил уже, поэтому я — вот так.

Он поставил пешку туда же, куда ставил Коваленко, когда «не дал поймать себя на блеф» — на d5, сразу заняв центр. Я спокойно забрал ее слоном, и Шилов, опять же уподобившись Коваленко, вывел коня. Я отвел слона из-под опасности, тоже воспроизводя ту партию, и переправил на активную диагональ.

— Давление на f7, — показал Шилов, что все еще видит в раннем слоне задумку, а не блеф.