Павел Смолин – Позиция Сомина (страница 33)

— Но как домой уехать, когда учебы столько, и еще шахматы? — продолжил я. — Привет, пап, — пожал руку молча ее протянувшему Алексею, выпустив маму из объятий.

Теперь, чтобы не допустить поворота разговора на потенциально опасные темы типа общих знакомых, которые для меня незнакомцы, вносим элемент хаоса.

— А это бригада моя и соседи по секции в общаге, — указал я на ребят. — Поболеть пришли.

Юрины родители и ребята посмотрели друг на дружку, я представил всем всех, и на несколько минут получил возможность ничего не делать, пока народ рассказывал друг дружке всякое — в основном о том, какой я хороший. Когда этот ресурс был выработан, я задействовал второй козырь, познакомив своих родителей с родителями Димы. Хороший, полезный для успокоения родителей товарищ — перворазрядник и четверокурсник. И родители правильные — не элита, а нормальные рабочие: папа, Семен Андреевич, плотник, а мама — Элла Юрьевна, воспитатель в детском саду. Можно смело в гости идти теперь — знакомство родителей с родителями автоматически возводит меня в разряд «надежных» даже без шахмат.

А теперь…

— На обед надо бежать, а то скоро тур кончится, и в столовку все набегут, — сымитировав расстройство, заявил я.

Диму ситуация угнетала по-другому: он взрослый, вокруг — люди, а он с родителями, но имитировать расстройство он не стал:

— Надо бежать, ага. Вы не сидите, зачем? Вечером приеду и все дома расскажу.

— Точно, — поддакнул я. — Больше таких перерывов не будет, зачем весь день тратить? Дел-то куча.

Алексей в силу деловитого характера покивал — нечего время попусту тратить — и это, наложившись на «сыночек голоден», стало для Анны Петровны решающим аргументом.

— Беги, кушай, — вновь обняв, она чмокнула меня в щеку. — Мы там привезли тебе… — растерянно пожевала губами.

— Вить, заберешь гостинцы мои? — обратился я к Лапшину.

Уже представлен как профкомовец, а потому воспринимается надежным.

— Заберу! — пообещал он. — Удачи вам! Покажите уровень!

— Покажем! — пообещал я. — Два раза выиграл, уже первый разряд подтвердил, — заметил для Юриной матери. — Но еще навыигрываю. В понедельник папе все расскажу. Ну не плачь ты! — не выдержав, искренне попросил Анну Петровну.

И так тяжело.

— Не плачу, — улыбнувшись, засуетилась она, сделав еще хуже. — Умничка, сыночек, — похвалила меня. — Играй, мы за тебя болеем! Беги, кушай, а то сил не будет! — чуть подтолкнула.

Задержавшись ровно настолько, сколько было нужно для подтверждения «соскучился», я направился к двери в служебный коридор, по которому мы пришли. Дима пошел за мной. В спину летели пожелания удачи от ребят, и я нашел в себе силы обернуться и помахать — и им, и Юриным родителям.

— … — о чем-то спросил Дима.

Зажмурившись, я стряхнул с себя все накопившееся за эти десять минут, и переспросил:

— А? Не расслышал.

— Я говорю, — не обиделся Дмитрий. — Классные родители у тебя.

— Хорошие, — признал я. — У тебя батя классный. Сразу видно — руки золотые.

Плотником работает.

— Он такой, — улыбнулся Дима. — Всему двору помогает, если просят.

— Но на брата гроссмейстера не похож, — хохотнул я.

— А че, у него ладья вместо головы должна была быть? — пошутил Дмитрий.

В столовую мы вошли со смехом.

— Разряд? — строго спросила нас дама за линией раздачи.

— Если совру, что КМС, вторую котлету дадите? — спросил Дима.

— КМСы у нас на свои едят, — парировала она.

Посмеялись — и мы, и дамы общим числом в пять человек.

— Первый разряд у обоих, — признался я.

— Сюда идите, тут столы перворазрядников, — махнула дама в зале. — Вон, за угловой, — указала на стол. — Садитесь, а то сейчас набегут-затопчут.

Офигевая от новой для себя вариации советского общепита (тут что, сервис не только в ресторанах⁈), я в компании Димы дошел до стола. Он сел в уголок, я — напротив, чтобы смотреть в окно, на симпатичную заснеженную клумбу.

— В прошлом году самим тарелки получать нужно было, очередь была, — заметил Дима. — Видимо, решили в этом заранее накрывать — смотри, как в школе.

В самом деле как в школе — работницы раскладывали по столам приборы, а с кухни слышались обрывки обсуждения количества порций. О, «наша» работница поднос несет.

Первыми на столе оказались пиалки с винегретом. Шик! Дальше — пара глубоких тарелок с парящим рассольником, в котором плавали добротные, несмотря на мелкую нарезку, кусочки мяса. Блеск! Второе — бифштекс с яичком и картофельным пюре. Уверен, это — не разбавлено, потому что походу участников турниров советские повара кормят на совесть. Хлеб — четыре куска на брата, по паре черного и белого. В комплекте — кусочек масла. Запивать полагается восхитительно-мутным и оттого вкусным компотом. О, и десерт есть — булочка с повидлом. Вот такой общепит по мне!

Поблагодарив даму, мы взялись за ложки, а в столовой началась суета — персонал принялся накрывать столы.

— Хорошо, что раньше пришли, — порадовался Дима и выудил из супа лаврушку, аккуратно примостив ее на край тарелки.

Я к этому моменту уже успел набрать полный рот винегрета, поэтому просто кивнул. Кисленький, свёкла не забивает вкус других ингредиентов, которые успели как следует пропитаться растительным маслом, солью и друг дружкой. Мы в общаге недавно целый тазик винегрета сделали, но настояться салат не успел — сожрали почти сразу.

Дмитрий зачерпнул супа, но ложку до рта не донес, уставившись на что-то за моей спиной. Повернувшись, я увидел входящих в столовую Белова и его прихвостней.

— Первый разряд здесь сидит! — сообщил я им и повернулся к Диме. — Щас надо его за стол пригласить — давай ты. Он откажется, но увидит, что ты его не боишься.

— Я не боюсь!

Вижу, ага.

— Конечно не боишься, — кивнул я. — Но это мы знаем, а он — нет. Давай, залезать в голову весело — сам увидишь.

Соперник предварительно размят, а потому готов к употреблению.

Спустя пару секунд борьбы с собой Дима поднял руку и прокричал:

— Давайте к нам!

— Не, мы сами, — ответил Белов, и занял со своей свитой стол через два ряда от нас.

— Боится! — ощерился Дмитрий и задал один из главных вопросов человечества. — Че я раньше так не сделал? Он же теперь всю ночь не уснет, будет думать, что мы что-то замышляем!

Пока он говорил, я приналег на рассольник, поэтому ответил кивком. Вкусно. Надо будет у поварих спросить, бывает ли такое вообще в нашей столовой.

Глава 18

К последнему дню турнира, среде, в ушах сами собой щелкали часы, стучали фигуры, а во сне я видел салютующие королю пешечные армии и лихо напрыгивающих на острые «слоновьи» шлемы коней. Не то чтобы устал, просто одно и то же с утра до вечера вымыло из головы все лишнее. Народ к тому, какой я стал необщительный, относится с пониманием и не обижается — турнир у человека, и человек при этом много очков набрал. Только сегодня с утра узнал, что турнир кончается. Неправильно я тогда понял Гордеева, который на мой вопрос о длительности ответил «хоть неделю». Преувеличил педагог, поэтому завтра опять начинаю питаться в столовке похуже и сидеть на лекциях.

Турнирная таблица к финальному дню приняла весьма приятную для меня форму. Я — наверху, подо мной — Белов, за ним — пацан с грустными глазами и фамилией Фридман, за ним — Дима, а замыкает пятерку лидеров Саркисян. Майер — шестой, а дальше я не смотрю: незачем, победители играют с победителями. Неплохой результат показывают и девочки — Света к финальному дню заработала пятое место в таблице, а Вероника — второе, с отрывом от лидера в половину очка.

Дмитрий Белова на второй день турнира победил, но потом проиграл Фридману, а с Саркисяном сыграл вничью. У меня пока одни победы, в том числе над Саркисяном, и одна ничья — с Фридманом. Жаль, что его семья в Израиль не уехала. Шутка — очень интересная игра была, и я получил от нее как опыт, так и удовольствие. За плечами у Белова всего один проигрыш, но сегодня я с радостью помогу ему обзавестись вторым.

— Привет, — протянул я руку севшему напротив меня экс-фавориту, который хмуро сверлил доску с результатами взглядом.

— Привет, — с отчетливым раздражением в голосе ответил он.

Бедолага — Диме проиграл, потом еще ночку по этому поводу страдал и боялся меня: Дмитрий-то после своей партии не забыл сказать, что стабильно Сомину проигрывает… Неудивительно, что у Белова синяки под глазами и вид такой, словно он меня ножом пырнуть готов. Злится, причем не столько на меня, сколько на себя.

Фигуры уже на доске. Мои — черные, поэтому я протянул руку к часам и спросил:

— Готов?

— Готов, — подтвердил он.

Я щелкнул кнопкой, и Белов сделал ход. Следом — я. Немного пощелкали часами и постучали фигурами, получив вполне классический дебют — в финальный день турнира никому из лидеров таблицы рисковать не хочется. Дальше Белов ожидаемо пошел в атаку. Я сделал вид, что отступаю, и контратаковал через пять ходов. Сопернику стало больно, он растерял боевой запал и атаковать больше не пытался, сосредоточившись на контроле пространства и укреплении позиций. Тем же занимался и я. Через несколько ходов на доске знакомая картина — закрытый центр, пешки уперлись друг в друга, а фигуры вынуждены кружить по флангам в поисках возможности проломить стену.

На меня соперник старался не смотреть, а я — пялился, по полной эксплуатируя свое место в голове Белова. Пока не ошибается, но мы же не торопимся!