Павел Смолин – Моя Анимежизнь 11: Возрождение (страница 45)

«Японский район» Москвы пока только в становлении — на данный момент у нас четыре пятиэтажки и три девятиэтажки. Отличия сразу бросаются в глаза: во-первых, конечно же, огораживающие дворы двухметровые сварные заборы из стилизованных под пики металлических прутьев. Во-вторых — первый в истории СССР ЧОП, в котором служат ветераны афганской войны. Живут мужики с семьями прямо здесь, поэтому охраняют в полном смысле своё — это добавляет мотивации. Решетки на окнах и фасады не оставляют потенциальным «форточникам» шанса пробраться в дома. Детские площадки яркие, пластиковые, под горками, турниками и качелями — мягкое покрытие. Такое же застилает баскетбольную площадку и поле для мини-футбола. Хоккейная коробка в это время года не нужна, поэтому спокойно заросла травкой. Есть и хай-тек в виде поставленных чисто для экзотики торговых автоматов с напитками — стоят около большого и единственного пока на весь район универсального магазина. Товары в основном японские, местная только жратва — дефицит побеждается взятками. Можно отовариваться за рубли или безналом — йен на руки работникам не дают, это ж уголовка! — при помощи выданных всем банковских карточек. Штука в эти времена для СССР без пяти минут небывалая, поэтому карточки натурально носят в трусах, чтобы не украли. И смешно, и грустно.

Еще из экзотики «на районе» имеется сад камней работы средней руки японского мастера — туда приходится ставить милицейский наряд, чтобы не допускали актов вандализма. Не потому что народ такой плохой, а потому что ну прямо хочется вот этот камешек подвинуть, нарушив фен-шуй.

По утрам жители района могут добровольно сходить на централизованную зарядку под руководством пожилого японца — наша дыхательная гимнастика у местных пользуется успехом. Так же досугу работников служит целый ДК — в нем у нас секретный видеосалон (потому что кино там пиратское, ух мне ЦРУ за это уши намылит!), кафе-столовая, широкая сеть кружков — в первую очередь, разумеется, кружок изучения японского и секция дзюдо. Имеются так же бассейн и музыкальный кружок с хорошим оборудованием. Так же на территории района можно найти поликлинику (включая стоматологию), шиномонтажку — личный транспорт здесь у многих есть, гаражный кооператив, парикмахерскую, массажный салон, салон красоты и старую-добрую рюмочную. Словом — полноценный элитный жилой комплекс, откуда выбираться приходится только на работу, в школу и детские сады. Последние две причины не убираются умышленно — ребятам нужно социализироваться. Впрочем, уровень зависти к «японцам» — так местных называют москвичи — и без того запредельный. Боюсь, когда Система засбоит еще сильнее, дойдет до побоев, похищений и грабежей. Ничего, ЧОП к тому времени масштабируется как надо, появятся мутные, но такие полезные связи, и ЧП будут разруливаться в кратчайшие сроки и с маленькими потерями.

В недалеком будущем вся эта жилплощадь с инфраструктурой почти в центре столицы будут стоить чудовищных по любым меркам денег, поэтому я отхватывать кусочки не стесняюсь — если вдруг всё пойдет не по плану, я легко продам это все, кратно отбив инвестиции. Но лучше пусть соотечественники живут, а деньги я найду в другом месте.

Обслуживается это все, кстати, не стандартными московскими коммунальщиками, а собственным штатом сантехников, электриков, дворников и мусоровозчиков. Через это проблемы жильцов решаются в кратчайшие сроки. Бесплатное ценится меньше, поэтому в зарплатных «квиточках» у всех, кто сменил прошлое место жительства на вот это сокровище, прописана удерживаемая «коммуналка» — чуть больше, чем привык средний советский человек, но возмущенных отыскать при всем желании не удастся — видно же, куда деньги уходят.

Словом — в этой части страны, как и в ряде других, как минимум высокоуровневый социализм построить получилось! Эх, мне бы в СССР попасть, годик так в 65-й… Меня бы КГБ на раз вывело на чистую воду со всеми вытекающими — я не обольщаюсь.

На площади у ДК собрался народ: сегодня суббота, выходной, к тому же по СССР объявлен траур. Здесь же нашлись журналисты и операторы «Хонды-плюс», репортаж снимать. Детей почти нет — только самые маленькие дошколята, которых в пионерлагеря не взяли. Остальные школьники сейчас там — нефиг по городу безыдейно шляться, мало ли куда и с какими последствиями забредут. Второе меньшинство — пенсионеры: здесь живут только те, кого привезли с собой дети. Пристраиваем, впрочем, и их — в каждой конторе должен быть вахтер, в подъезде — консьержка (техничка по совместительству), а по ночам не шибко ценные объекты сторожат дедушки. Некоторое количество ребят студенческого возраста имеется — их тоже в лагеря не берут, но часть все лето образцово-показательно ходит учить японский язык, надеясь в будущем устроиться в наши структуры. Подавляющее большинство — граждане средних лет.

Выбравшись из машины, я с улыбкой поклонился встретившим меня кривеньким коллективным поклоном бывшим соотечественникам и взошел на крылечко ДК, где для меня приготовили микрофон и пару колонок.

— Здравствуйте, уважаемые товарищи, — поприветствовал я их. — Прежде всего предлагаю почтить минутой молчания Михаила Сергеевича Горбачева, без которого этот район и предприятия, на которых вы работаете, были бы невозможны.

Мужики стащили с голов бейсболки — особой популярностью пользуются украшенные кандзи образцы. Самый «хайповый» — «храбрость». В других местах страны, где японский знает поменьше народа, популярностью пользуются «рис», «маленький танто» — смысл очевиден — и «Годзилла». Кроме «маленького танто» я велел ничего издевательского не привозить, но немножко глума нужно, потому что педагогический эффект: сначала разберись, какой «месседж» на себя цепляешь, а потом цепляй.

Помолчали.

— Земля пухом Михаилу Сергеевичу, — снова поднял я микрофон ко лбу. — Наши соотечественники, которые присматривают за предприятиями и жилым комплексом, докладывали мне, что проблем нет, а вы, товарищи, всем довольны. Сюда я приехал в этом убедиться или наоборот — уволить любителей очковтирательства. Мы, японцы, не любим таких так же, как и вы. «Потемкинские деревни» и липовые отчеты вредят делу — это непростительно. Прошу поднять руки тех, у кого есть предложения или жалобы.

После некоторой паузы в воздух робко поднялась рука лысого деда в тельняшке, трениках и шлепанцах.

Человек пожилой, поэтому я не обломался спуститься с крылечка и с микрофоном протиснуться аж в пятый ряд, попросив представиться и дав слово дедушке.

— Савельев, Юрий Михайлович. Унитазы не по-нашему говорят, — пожаловался он.

Народ грохнул.

— Спасибо, Юрий Михайлович, — слегка поклонился я к деду и пошел на крылечко, в пути отвечая на «жалобу». — К сожалению, переводить на русский язык речь сантехники пока не планируется. Простите, — поднявшись на крыльцо, поклонился народу. — На данный момент решить эту проблему невозможно. Но какать ведь не мешает?

Народ грохнул еще сильнее и принялся упражняться в остроумии:

— Михалыч, когда под руку п*здят, просраться не может!

— Михалыч, ты ж радиолюбитель, перепаяй динамик!

— Зажрался ты, Михалыч — тебе унитаз жопу сам моет, а ты — «не по-нашему»!

Дав людям пару минут постебаться, я призвал к тишине:

— Что ж, судя по увиденному, вы вполне довольны бытовыми и трудовыми условиями. Если я прав — поднимите, пожалуйста, руки.

Народ поднял.

— Замечательно! — обрадовался я. — Благодарю вас за то, что потратили время на эту встречу, — глубокий поклон. — И еще больше благодарю вас за усердный труд, — еще поклон, поглубже. — Наша корпорация — это одна большая семья, с известной степенью капиталистической пропаганды, конечно.

Народ вполне добродушно хохотнул — неплохо угнетаются.

— Хороший работник — это сытый, одетый и имеющий крышу над головой работник, — продолжил я. — Вы, советские граждане, лучше многих знаете о том, как капиталист отторгает у пролетария прибавочную стоимость. Это — суровая правда, но эксплуатация эксплуатации рознь. Я считаю, что большую часть произведенной пролетарием прибавочной стоимости нужно возвращать обратно пролетарию в том или ином виде. Данный жилой комплекс, ваши зарплаты, стабильный и прозрачный карьерный рост и социальные льготы — вот прямые плоды вашей работы на нашу корпорацию. И это — только начало. Ура, товарищи!

И вышколенные массовыми мероприятиями товарищи охотно подхватили:

— Ура! Ура! Ура!

Глава 25

Осмотрев парочку квартир, в которых жили этнические японцы — тоже для телека — отправились дальше.

Госконцерт СССР все еще функционирует, и все еще занимается тем, для чего был создан — реализует монополию на организацию выступлений многочисленных советских и гораздо менее многочисленных зарубежных артистов. Подумав, я решил все-таки не соваться к Министру культуры прямо на похоронах, а сначала заехать сюда. Повод имеется, в виде концерта «Монстры рока», организацию которого я подмял под себя еще давно, и вот, за две недели до назначенного срока, Михаила Сергеевича угораздило помереть.

Миновав вход в здание, подождал, пока Тимофей предъявит корочку с маскировочными буквами «ГРУ», и мы поднялись наверх, постучав в дверь зала для совещаний. Открыл нам безликий советский полуседой очкастый функционер. Сколько таких просто заменят фотку Ленина в своем кабинете на более демократическую и останутся заниматься привычным ничегонеделанием во времена демократии? И думают ли об этом советские граждане?