Павел Смолин – Кондитер Ивана Грозного 4 (страница 3)

Митрополит с архиереями, игумены крупнейших монастырей (батюшка Алексей присутствует), бояре с окольничими, дворяне да иные «служивые», выборные от посадов и прочие перед началом действа говорили промеж себя тихо, не смея смеяться и осознавая значимость того, что вскоре случится: решения, принятые здесь, отменить уже будет нельзя, а сам Собор обещает стать судьбоносным.

Прибытие Ивана Васильевича никто не объявлял — он просто вошел, и разговоры сразу стихли. Миновав ряды кланяющихся ему людей, Государь остановился перед иконостасом, поклонился в пояс, перекрестился двумя перстами, и только после этого обратил внимание на собравшихся:

— Люди земли Русской, — негромкий, но хорошо слышимый голос Царя жадно ловили все собравшиеся. — Я призвал вас сюда не ради споров, но ради утверждения. За минувший год Господь провел Святую Русь через многие испытания, которые мы в крепости Веры своей вынесли с достоинством. Начнем же без лишних слов. Говори, батюшка, — передал слово Митрополиту Макарию.

Не выдвигать же Царю самому связанные с Церковью инициативы, тут «прокси» потребен. Перелопаченная повестка «актуалочку» вынесла в самое начало, и Макарий принялся за дело:

— Церковь наша есть мать и наставница, — заявил он хорошо поставленным, как обычно, голосом. — Но мать под чужой рукою быть не может. Государь наш, Помазанник и защитник всего люда Православного, мечом и верою святыни великие от гнета магометанского освободил, всему миру доказав, что они Руси принадлежат по праву. После такой великой победы мы не можем продолжать жить старым укладом, пребывая в тени предавшего Истинную Веру и нашедшего свое излюбленное место под магометанскими сапогами Вселенского Патриархата. Негоже Святой Руси, последнему оплоту Веры Истинной, слушать магометанских прихвостней. Как Митрополит Московский, я объявляю: отныне власть Царская принимает на себя заботы о целости и единстве Русской Церкви. Государь — не токмо Помазанник Божий, но и символический глава Русской Церкви.

Люди издали изумленный вздох, по собору пронеслись шепотки, часть которых мне не понравилась:

— … Многое на себя Государь взял…

— … Гордыня…

— … Издревле Церковь сама по себе была…

Но были и иные, разделяющие «генеральную линию»:

— … По праву!..

— … Много силы Церковь скопила, давно укорот нужен был…

— … Порядка больше станет…

Посыл из стартового обращения Государя — где «не спорить, а утверждать» — тем не менее услышали и запомнили все. Уверен, не завершись наш поход настолько успешно, собор бы сейчас сотрясли споры, прекратить которых у Царя не хватило бы авторитета, но сейчас фигура Ивана Васильевича настолько могущественна, что любого «диссидента» моментально загрызут свои же, чтобы из-за кретина положение не потерять.

— Благостно! — отреагировал на новость батюшка Алексей. — Не сирота более Церковь Святой Руси, есть у нее отец, за нее радеющий!

Опытный игумен подсуетился вовремя, набрав очков расположения в глазах Ивана Васильевича, и его высказывание словно прорвало плотину, доселе сдерживающая настоящую и поддельную радость от такой реформы. Словом — «утвердили» сие.

— За сим, с дозволения Государя Всея Руси, Царя и главы Церкви нашей, Иоанна Васильевича, повелеваю начать подготовку к избранию собственного Патриарха, дабы Вера наша имела главу духовного здесь, а не в землях чужих.

А вот это заявление вызвало бесспорную радость вообще у всех, потому что свое Патриаршество для многих давнее желание. Любит народ наш суверенитет, и это — огромный к нему шаг. Здесь «утверждать» и обсуждать совсем нечего: на то будет отдельный «слёт» многомудрых иерархов, вот там бороды друг дружке в предвыборной суете они драть и станут, а мы идем дальше по «повестке». Государь вернул себе слово:

— О Киеве прямо скажу. Киев — град русский. Освобождение его — дело Государево, ратное. Не церковное.

Новость о «поколачивании» уже успела разойтись по всей Москве, поэтому подобного заявления ждали. Государь в мудрости своей четко разграничил вопросы канонов и территориально-военный: будущая кампания является чисто решением территориально-административных вопросов силовым методом, и религия здесь вообще не при чем.

— Вопросы же Веры, чина и канонов, — продолжил Царь. — Не могут быть ни условием, ни платой, ни предметом торга.

За сим Государь перешел к более практическим вопросам.

— Теперь о землях, что Господь вручил Святой Руси. Кубань, низовья Волги и степи до Черного моря, вплоть до Тамани, отныне входят в тело Руси. Повелеваю учредить в тех землях воеводства, Приказы и земства, дабы крепла Русь землями теми, и единая правда, русская правда, от Урала до Черного моря торжествовала. Степь более не граница страха. Она — благодатный, плодородный, теплый край, который нам надлежит обжить. Благодарю служивых людей, которые блестяще выполнили мои повеления, направив в те земли переселенцев со скудных урожаем земель. Помолимся же за благополучие новых наших земель!

Помолились, и Государь передал слово мне:

— Богатая добыча, взятая нами в походе, послужит укреплению Руси. О потребных в связи с этим изменениях нам поведает мой верный холоп, боярин Гелий Далматович Палеолог.

А вот и мой звездный час. С благодарным поклоном Государю я вышел в центр и по памяти — зазубрил речь — принялся рассказывать о том, как хорошо станет на Руси в ближайшую пятилетку.

— Я прибыл на Русь чужаком, но за прожитых бок о бок с русичами два года увидел, насколько Святая Русь прекрасна. Суровая погода и ледяная стужа меркнут по сравнению с теплом русских сердец и крепостью Веры в них. Люди — вот главное богатство Руси. Судьбы людей и их жизнь Земная неразрывно связаны с государственным управлением. Выстроенный дедом и отцом Государя нашего и усовершенствованное им самим и верными его холопами государственный аппарат на данный момент является одним из самых ладных в мире. Я называю сие «государством Нового времени». Опершись на мудрость великих предков, русичи взяли все лучшее от старых времен и приспособили для работы во времени нынешнем, Новом.

Сделав паузу на осмысление людьми первого смыслового блока и новых терминов — «государственный аппарат», «Новое» и «Старое» времена — я продолжил:

— Всякий лад, сколь бы он ни был хорош, держится не только на законах и рати. Он держится на людях. На их способности жить не впроголодь, а в достатке. В возможности для людей планировать будущее Земной жизни — свое и своих потомков. Посему, с дозволения Государя и в ходе многочисленных обсуждений с «Избранной радой», был разработан большой план по развитию Руси на ближайшие пять лет.

Снова пауза на осмысление — на этот раз небывальщины в виде глобального планирования развития государства. Такого не было и нет нигде в мире, и здесь мы выступаем новаторами.

— Казна нынче ломится от золота. Русь может себе позволить редчайшую для нашего мира роскошь — временно жить без податей, оставляя своим жителям больше добра. Пусть крестьянин, ремесленник, посадский человек и другие оставят у себя больше. Он не зароет сие в землю, он потратит — купит, закажет, построит… Там, где есть покупатель, там рождается дело. Подати вернутся, но накопленный народом и дельными людьми запас прочности позволит Святой Руси выйти на качественно новый уровень своего развития.

Здесь пауза подольше — вообще-то азы макроэкономики средневековым русичам преподаю.

— Цель сего — обретение Русью платежеспособного внутреннего рынка. Там, где он имеется, расцветают мастерские. Там, где мастерские — там умение, железо, огонь и дым. Там, где свои умения, железо, огонь и дым — там сила державы, не зависящая от прихоти заморских купцов и тех, кто оными повелевает.

Пауза покороче, потому что этот тезис призван только помочь понять предыдущий. Теперь — конкретика:

— Благодарю Государя Всея Руси за великую милость — доверить мне озвучить небывалые для Святой Руси изменения, призванные сделать жизнь добрых ее людей сытнее и веселее, тем самым увеличив их врожденное почтение к Царской власти и Церкви. Отныне все подати кроме одной, поземельной, упраздняются сроком на пять лет. Оставшаяся подать уменьшается втрое. Казне ныне она не нужна, но мы обязаны сохранить службы и механизма, отвечающие за сбор податей — когда в них вновь настанет нужда, мы должны быть готовы. Так же, втрое, снижаются взимаемые с купцов мыто и дорожные сборы. Там, где крепнет и цветет торговлишка — там довольный и благодарный люд.

Пауза разбавилась шепотками — как всегда, кто-то доволен, а кто-то не очень. Лучше бы последние думали о том, как влиянием и капиталами получше воспользоваться в грядущее «золотое время». Она же — эпоха первоначального накопления капитала и грандиозный шаг Руси из феодализма в капитализм. Опасения понять можно — многие здесь кормятся с поместий, а про право помещика и дальше так жить пока не озвучено. Ничего, все будет.

— Церковная десятина на ближайшие пять лет объявляется заботой Государевой казны, — продолжил я. — Красота и величие Православных храмов да монастырей — прямая забота державы в свете провозглашения Государя Всея Руси символическим главой Церкви.

— Теперь — поместный вопрос. Государева служба является священным долгом для каждого служивого человека на Руси. Однако толку со службы голодного да худо оснащенного человека немного. В свете изменений податной системы, жалование служивых людей подвергается пересмотру в сторону увеличения. Конкретные цифры будут представлены позднее, вместе с введением единой для всей Руси табели о рангах, призванную упорядочить служебный рост людей конкретными объяснениями его причин. Кормившиеся с поместий помещики да бояре могут быть спокойны: Государь ценит вашу службу, и в черном теле держать не станет. Вклад каждого в единое наше дело, дело укрепления и процветания Святой Руси, будет оценен по достоинству.