Павел Смолин – Кондитер Ивана Грозного 4 (страница 2)
Впрочем, может я переоцениваю врагов. У них же, прости-Господи, шляхта, то бишь вертикаль власти куда хлипче, чем на Руси. Среди тамошней знати есть и Православная – сил для лоббирования своей Веры у них нет, но в случае прихода Руси легко сменят подданство. Есть и рациональная знать – им резко забогатевшая Русь может оказаться интереснее в плане возможностей преумножения личного благосостояния. Есть и обширный пласт «хатаскрайников», которым вообще все равно, кому служить.
Собрать войско в нужный момент Сигизмунд определенно сможет. Полагаю, успеет пригласить немало наемников со всей Европы. А поедут ли? «Наемник» - это в первую очередь профессия, сиречь продажа личного времени за деньги. Просто здесь риски побольше, чем на обычной работе. Но риск риску рознь, и наемники считать умеют. Могут Сигизмунда и вежливо послать. Хочет нанять побольше боевых иностранцев и Государь. Это правильно – пусть лучше за собирание земель русских гибнут специальные иностранцы, а не милые сердцу русичи.
- Воистину благая весть! Нижайше благодарим тебя, Государь всея Руси, за милосердие твое, - низко поклонился Сильвестр.
- Внеси в повестку на завтра, - велел Царь секретарю.
Нахватался у меня канцелярско-офисных новоязов.
- Ежели дозволишь, хотел я и об ином попросить, - застенчиво добавил Митрополит.
- Говори, батюшка, - разрешил Иван Васильевич.
- Мы видим, что Господь благоволит своему Помазаннику, - снабдил Сильвестр комплимент поклоном. – Видим, что Вера в Московии крепка, но чин ее иной, нежели был в древности.
Я ничего не понял, а по залу пробежали шепотки:
- …Персты…
- …Знамение крестное…
- …Списки киевские, не московские…
- …Не по-древнему, а по-ихнему…
Вот теперь, кажется, понял. Я не знаю, как начинался раскол – вот, мол, есть Патриарх Никон и есть протопоп Аввакум, а промеж них кровь людская и великое горе. Это что же, получается, в Киеве ныне тремя перстами крестятся?
- Дабы наследие Киевской Руси с Московией воедино слилось, потребно московитам возвернуться к древнему, великими твоими, Государь, предками Владимиром Святым да Ярославом Мудрым завещанному.
Раскол – это не только на один палец больше. Это пересмотр и переписывание канонических текстов. Может показаться, что здесь ничего такого – ну исправили перевод, ну и что? – но «такое» здесь есть: система, прости-Господи, образования на Руси этих времен крепко завязана на канонические тексты. Они сразу и азбука, и основные знания о мире, и, как следствие, формирование мышления и самого мироощущения. То есть даже мелкие, не важные правки (а количество пальцев и смена ряда обрядов совсем не мелочь) являют собой попытку кардинально залезть в головы нынешним и будущим русичам в силу того, что повсюду – в разговорах, письмах, всем массиве текстов – обильно разбросаны цитаты и отсылки на каноны. Если их изменить, Апокалипсиса не случится, и многие с решением иерархов согласятся, но Русь
Те, кто в этом зале, сие понимают, вот и шепчут возмущенно с лейтмотивом «не по-нашему, а по-ихнему будет». А по какому, собственно, праву? Ладно бы в естественном так сказать потоке времен, когда Русь забрала под свою руку Киев и была вынуждена учитывать интересы тамошних иерархов, но теперь-то? Теперь, когда русичи, исповедуя тот канон, к которому привыкли, сходили до Черного моря, надавав по сусалам всем своим врагам в тех краях, а главное – сразившись с Сулейманом и в полном соответствии с концепцией «Божьего суда» отжав у него титул хранителя Римского наследия? По сравнению с этим амбиции и желания каких-то деревенских попов из захолустного городка Киева выглядят настолько мелко и никчемно, что я не удивлюсь, если сейчас Государь пошлет их подальше – думает покуда сидит, заодно слушая шепотки не хуже меня: ненавидит власть волевым решением против большинства идти, и это не в демократии пресловутой зародилось.
Есть и иной смысл в запросе Митрополита, еще более наглый: если Государь согласится, станет ясно
Итоги размышлений Государя вылились в смену его позы на собранную, сжатую как пружина и выражение высочайшего презрения на его лице. Медленно втянув в легкие побольше воздуха, он опасно прошипел:
- Что ты сказал, собака польская?
Страшно! В зале повисла опасливая тишина, народ духом послабее сместился на полшажочка подальше от трона, с которого поднялся Иван Васильевич, взявшись за свой любимый посох.
На лицах киевлян мелькнуло «нам хана», и они мудро рухнули рожами в пол – те, кто помладше, а Митрополит ограничился глубоким поклоном и суетливыми объяснениями:
- Не корысти ради рабы твои преданные о канонах попросить дерзнули, но из одного лишь желания видеть Русь единой и великой!
- Каноны пересмотреть? – так же, шипяще, переспросил не проникшийся оправданиями Государь, надвигаясь на киевлян и медленно расправляя руки так, чтобы широкие рукава его кафтана висели подобно крыльям атакующего мышку филина. – Каноны пересмотреть?! – задал вопрос громко, и полный гнева Государева голос отразился от стен и потолка зала. – Ах ты собака!!! – взревев так, что даже у меня мурашки ледяные по спине пробежали, он мощно огрел посохом Сильвестра по спине.
Вот теперь вижу в Иване Васильевиче «грозность».
Митрополит с жалобным воплем схватился за спину и потерял равновесие, упав на пол.
- Я год ходил по свету с крестом и мечом!!! – продолжая изливать Высочайший гнев, Царь вновь поднял посох и опустил его на сжавшегося у его ног Сильвестра. – Я орды ногайские да крымские в пыль истер!!! – еще удар. – Я Кубань к Руси приладил!!! – и еще. – Я войско Оттоманское разбил! – еще. – Флот их пожег!!! – еще. – Султана магометанского живьем взял!!! – еще. – Я святыни древние от гнета магометанского освободил!!! НА МЕНЯ СМОТРИ, ПСИНА!!! – наклонившись, со страшно перекошенным от гнева лицом проорал приказ прямо в ухо Сильвестру.
- Смотрю, смотрю, великий Государь! – жалко пропищал Митрополит, подняв на Царя заплаканное лицо и протянув к нему дрожащие руки. – Смилуйся!
- Сколько перстов, собака?!! – не проникся жалостью Государь, выпрямился и подчеркнуто-медленно, демонстративно перекрестился на Красный угол так, как делал это всю жизнь – двоеперстием.
Напуганные зрители-мы от удивления и страха чуть опоздали, но тоже перекрестились.
- Два! Два перста, Государь! – был вынужден признать Сильвестр. – Мы лишь желали…
- Молчать!!! – заткнул его словом и метко попал посохом прямо в митрополитов лоб. – Вот этими, ДВУМЯ перстами крестясь мы под стрелами стояли! Этими перстами крестясь Царьград на колени поставили и в чуму страшную всех предателей Веры Истинной ввергли! И ты, собака, польский сапог вылизывать привыкшая, мне рассказывать будешь, какими каноны должны быть?!! – закрепив риторический вопрос еще одним ударом посоха, Государь им же, навершием, громко треснул о пол, как бы поставив точку под «смысловым сегментом».
Выпрямившись и обведя взглядом зал так, словно под ногами его не существует более стонущей «кучки» избитого Митрополита и уж тем паче не обратив внимания на других гостей, Иван Васильевич провозгласил:
- Киев я заберу, и да не будет на Руси никогда веры иной окромя той, что кровь выдержала и славу величайшую Руси принесла! Русь не торгуется крестом, слышь, падаль? – уже спокойно, на нормальной громкости, но все столь же презрительно обратился к Сильвестру. – Так своему польскому хозяину и передашь! Увести этих нечистых!
Что ж, можно смело предположить, что как минимум Раскола на Руси теперь уже никогда не будет. Слава Богу.
Гла
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.