Павел Смолин – Главная роль – 2 (страница 2)

Мне на приеме было интересно – опытные деятели обсуждали согласованный и принятый без меня (что правильно – я же ничего в войнах не понимаю) план, и я узнал много нового и полезного. Возникла и проблема, о которой я узнал нечаянно, из тихого разговора военного губернатора с каким-то офицером:

– Все, что в магазинах (в эти времена так склады называют) было, выгребли. Из Америки фураж пока доплывет… Купцы волосы на головах рвут – оно, конечно, честь по чести у них все запасы выкупили, народ понимает, что без перебоев с поставками никак, но недовольство… – военный губернатор вздохнул, как бы показав, чего стоила моя активность новой, едва встающей на ноги, малолюдной губернии.

Что ж, придется отправить Кирила дозаказать подарков для подданных из других городов, а пока, с зацепившейся за мой локоть баронессой Шетневой – весь вечер мне компанию составлять пыталась – подходим к военному губернатору и показываем личную заинтересованность в успехе учений и здоровье армии и гражданского населения:

– Николай Михайлович, у нас проблемы с припасами?

– Никак нет, Ваше Императорское Высочество! – вытянувшись во фрунт, соврал он. – Огневого припаса для проведения учений имеется с избытком! – придал лжи легитимности.

– А как обстоят дела с провиантом? – нахмурился я в ответ на нежелание сообщить начальству о проблемах.

Это же настоящий рак, убивающий государственное управление!

– Для наших солдат провианта достаточно, Ваше Императорское Высочество, – пропотел военный губернатор.

Этот человек на стреляющие картечью пушки на лошади галопом несся, а перед цесаревичем робеет – ну не странно ли? И почему он продолжает запираться? Стоп, вокруг же целая куча его непосредственных подчиненных, и формулировки он подбирает такие, которые допускают рассказ о проблемах без потери гребаного «лица» в виде неспособности нормально прокормить внезапно поднятую по тревоге толпу солдат. Знаем мы это «достаточно» – два сухаря на брата и какой-нибудь принудительно купленный у нашедшихся неподалеку крестьян гусь в котле на два десятка едоков.

– Вы – несоизмеримо более опытны в военном деле, чем я, – улыбнулся я военному губернатору. – А потому я не сомневаюсь в ваших словах и военном таланте, но позволю себе напомнить, что мы ждем тысячу японских солдат. Они, безусловно, привезут с собой некоторые припасы, но в качестве гостеприимства и укрепления союзнических отношений я бы хотел передать в распоряжение интендантской службы содержимое складов номер восемь, двенадцать и четыре – Господь словно знал о том, с чем нам предстоит столкнуться, и надоумил меня закупить много казавшегося тогда бессмысленным провианта.

Народу «божественное проведение» очень понравилось, а все видящие чуть глубже пораженных моей заботой о войсках господ и дам оценили дипломатичность разруливания ситуации, не ставящих под сомнения как мощь Императорской армии, так и квалификацию отдельных его чинов.

Последнее, впрочем, не помешало мне после приема вызвать военного губернатора в выделенный мне кабинет и провести с ним беседу о вредности замалчивания любого масштаба проблем. Вроде бы проникся и обещал так больше не делать.

Пока слуги меня одевали, Остап зачитал план на день – все полезное, все нужное, и я очень рад, что «закладывания» получилось упаковать в один день – единичные объекты, это, конечно, хорошо, но я «закладывать» буду по-большому!

Завтрак был камерным – в компании генерал-губернатора, его супруги и милой маленькой дочери, очень потешно соблюдавшей столовый этикет. Губернатор у нас человек эрудированный, русской словесностью владеет, плоды ее печатаются в журнале «Военный сборник» и газетах «Русский инвалид» и «Новое время». Такого человека грех не подтянуть к делу борьбы с неграмотностью:

– Мой человек похлопотал о заказе в Америке типографического оборудования. Американцы обещали доставить его сюда к началу июля. Могу ли я попросить вас, Николай Иванович, похлопотать о строительстве типографии на мои средства? Я считаю, что этим дивным краям нужна собственная газета – назовем «Приамурские ведомости».

Оборудования выписано на четверть миллиона, и Владивостоку хватит малой части – остальное поедет дальше, в более развитые места. К типографии положены и другие производства – например, бумагоделательные мануфактуры, оборудование для которых тоже заказано. Жаба душит, зараза – типографий строить придется много и больших, но первое время им придется пользоваться нынешним русским языком. То есть – после реформы все придется переделывать, что приведет к дополнительным затратам. А что делать? Терять несколько ценнейших лет?

– Замечательнейшие новости, Георгий Александрович! – обрадовался губернатор. – Собственная газета нужна нам как воздух – в Область каждый день прибывают грамотные люди, которым нечем удовлетворить тягу к печатному слову. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы ценнейшему оборудованию не пришлось прозябать на складах в ожидании площадей.

Слова с делом не разошлись – губернатор тут же отправил ординарца к моему Кирилу, скопировать нужные бумаги, с которыми ординарец пойдет к архитекторам и запустит тендер по получению подряда на строительство – у нас же тут не СССР, а нормальный капитализм. Можно, конечно, поручить типографию инженерным войскам, но у них в этих краях дел столько, что лучше довериться частным подрядчикам.

Разобравшись с этим, я перешел к следующему важному пункту:

– Азия, Николай Иванович, это отдельная цивилизация, и я просто поражен, насколько пренебрежительно отдельные господа к ней относятся. Это – наши соседи, и, сколь бы слабыми они ни были, мы должны уделять азиатам должное внимание. Я вижу в их культуре, истории, способах организации жизни моменты, перенять которые мы сможем к пользе для Империи. Кроме того, я уверен, дожидающегося конвоя Шевича вы заметили.

Губернатор ухмыльнулся в усы – заметил.

– Целый посол, действующий Тайный советник с огромным дипломатическим опытом чуть не испортил наши с Николаем, царствие ему небесное, планы по получению сильного и активного азиатского союзника! Япония на эту роль проходит больше всего, но Дмитрий Егорович, руководствуясь либо личными амбициями, либо напрямую изменив Родине и отрабатывая подачки каких-нибудь европейцев, упорно закрывал для нас окна возможностей, оставляя единственное – скорую русско-японскую войну. Которая для нас будет затратной, кровавой и не принесет никакой выгоды!

– Каков негодяй, – припечатал Николай Иванович Шевича.

Внезапно в дверь столовой постучали, и появившийся губернаторский слуга доложил:

– Полицмейстер по неотложному делу принять просят-с.

Мы дружно согласились «принять». Ломая в руках фуражку, усатый худой начальник местной полиции, отводя глаза и обильно потея, поведал:

– Дмитрий Егорович без кандалов содержались.

Дворянин же, и до суда, который привилегии снимет, ему положен ряд послаблений.

– К карете конвоя когда вели, бежать вздумал – лес рядом, надеялся поди скрыться. Но от нас бы не скрылся, Ваше Императорское Высочество! – гаркнул, заверив в профпригодности.

Я махнул рукой – продолжай.

– Споткнулись его Высокопревосходительство-с, – продолжил полицейский. – О пень головой приложились. Насмерть.

– Ступай, братец, – отпустил я полицмейстера. – За чуждую глупость и подлость у нас не наказывают.

Вру и не краснею. Но Шевич… А пофигу на Шевича! Столько всего случилось, что я сомневаюсь, что о нем вообще кто-то кроме «Охранки» и меня помнит.

– Человек с чистой совестью от полиции в леса не сбегает, – озвучил генерал-губернатор свои впечатления.

И так решат все – раз бежал, значит действительно английский шпион!

Глава 2

Гимназия в городе Владивостоке нашлась. Санитарные нормы в эти времена другие, продиктованные климатом и поколениями накопленным опытом. В первую очередь в глаза бросались маленькие окна – отопление здесь печное, и каждый квадратный сантиметр стекол снижает КПД. Расширить окна сразу можно, но дети от этого будут мерзнуть. И так, блин, почти везде – чтобы проводить реформы, нужно сначала проводить реформы, направленные на улучшение технологий. «Советский стандарт» – школа, больница, ДК, ПТУ и университет – построить в чистом поле не выйдет, потому что все это должно как минимум отапливаться нормальной котельной. Энергия – вот ключ ко всему, и неважно, какое именно сырье сжигается в процессе. Кровь износу нужно пропихнуть через Августейшего папу план ГОЭЛРО – не факт, что сохранится название, главное – сохранить суть.

Ухмыльнувшись мыслям, я договорил формальности о том, как приятно мне быть здесь, в фойе гимназии (актового зала здесь нет, это тоже наследие кровавого большевизма), на сдвинутых ящиках, используемых в качестве трибуны.

– Вы, – окинул я взглядом привычно-восторженные лица подростков. – Те, кто поведет нашу Империю в XX век. Век высоких технологий, век всеобщей грамотности, век высоких скоростей. Прогресс человеческой цивилизации не стоит на месте – уверен, для вас это не секрет. Основой нашей эпохи станет электричество. Благодаря ему, мы уже сейчас можем с небывалой скоростью обмениваться телеграммами (иронии никто не почувствовал), можем плавить сталь на непредставимых всего век назад температурах, освещать и – в будущем – согревать наши города и деревни. Будущее, ребята, за высокими технологиями и наукой. Ученым или инженером стать сложно, но именно эти профессии откроют перед вами широчайшие перспективы. Достижения – ваши и ваших сверстников по всей России – выльются в достижения Империи, благодаря которым повысится уровень жизни всей страны. Один инженер способен повысить качество продукции мануфактуры. Один агроном способен научить крестьян правильно удобрять поля и вывести новые сорта семян, благодаря которым крестьяне смогут кормить нужные для промышленности города, при этом сами питаясь досыта.