Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 224)
Росс огляделся, и заметив, что Лиза внимательно смотрит на него из-за стойки, принялся насильно заталкивать в себя остатки еды. Лиза одобрительно покачала головой и отвернулась. Народу в столовой почти не было.
- Я слышал, Андрей, ты вместе с Коулом участвовал в разработке теории энергожизни планет. Это правда?
- Я только помогал. Немного.
- Возможна ли такая ситуация, когда энергия появляется там, где ее раньше не было?
- Ее не было или она не была обнаружена?
- Все необходимые исследования были проведены, но энергии не нашли. Следовательно, ее не было.
- Но она появилась? - уточнил Андрей.
Назвать выражение его лица недоумевающим, значило ничего не сказать.
- Да. И ее мощность оказалась слишком велика, чтобы можно было, - Росс запнулся, - предотвратить катастрофу.
Андрей помолчал.
- Простите, командор, вы говорите о Тауроне? - наконец, с усилием спросил он.
Росс поморщился, словно у него свело скулы.
- Нет. Я говорю о Медее.
- Энергия не может взяться ниоткуда! - твердо сказал Андрей. - У планеты ее почти не осталось - Медея умирает. Ей никогда не накопить столько мощности, чтобы разрушить плато. И я подпишусь под каждым сказанным сейчас словом!
- И, все-таки, я прошу тебя проверить еще раз, - произнес Росс, - проверить как можно более тщательно! И так, чтобы никто об этом не узнал. Пусть это останется между нами.
Андрей встревожено смотрел на него.
- У вас есть данные, которых я не знаю?
Росс пожал плечами:
- Просто сделай, как я прошу…
- Хорошо. Я могу идти?
- Да.
Главный энергетик поднялся и пошел к выходу.
Эдвард тяжело смотрел ему вслед. Что он должен был ему сказать?
«У меня нет ничего, кроме предчувствия! - горько подумал он про себя. - Предчувствия, которое возникло прежде только один раз…».
И именно в тот раз он его проигнорировал.
***
Рами смотрела в спину уходящего по коридору Рона. Тот шел быстро, почти бежал, и вскоре исчез за поворотом. Вот и медотсек лишился последнего пациента. И, слава богу! А все-таки, без работы скучно…
Она оглядела сияющее безупречной чистотой помещение и, наверное, впервые за эту суматошную неделю, присела к столу. До сих пор у нее не было свободного времени, чтобы подумать о том, что случилось с ней на скальной площадке - о прорыве сознания, про который говорила Алена. Только ночами… Но ночами ей вспоминалось другое - крепкое объятие, близкое лицо, сострадающий взгляд, которого она прежде никогда не видела у командора - и Рами, смущаясь, гнала прочь эти образы. И пыталась скрыть от себя, что стала чувствовать этого человека даже на расстоянии. Она могла безошибочно сказать, как далеко от нее он находится и что чувствует. Для этого ей не нужно было сосредотачиваться. Его эмоции свободно завладевали ее сознанием и, при этом, не были ей чужды. Словно, разделяя их с Россом, она помогала ему нести ту тяжесть, что довлела над ним после случившегося на Тауроне. Вот и сейчас. С пугающей ясностью она почувствовала, как что-то плохое сгустилось вокруг него - и, значит, вокруг нее! В волнении сжав руки, она пыталась определить, чего он так боится? Чего ОН вообще может бояться? Он - человек без страха и упрека, который, казалось, никогда и ни в чем не сомневался, рядом с которым бояться и даже просто предаваться опасениям, было стыдно. Сейчас он был одинок как никогда. Шел по коридорам модуля в комнату дежурных. Чувствующий что-то плохое, знающий что-то страшное, но лишенный возможности поделиться с кем бы то ни было…
Рами закрыла лицо руками, заставила себя сидеть, вместо того, чтобы бросится к нему для… Чего? Утешения? Что она могла сказать ему? Чем помочь? Как вдруг, словно ветерок пронесся по комнате. То ли сквозняк, то ли шелест, шепчущий ее имя. Она узнала голос - внимательный и чуть отстраненный, сочувствующий и немного пугающий. Узнала и удивилась. Алена никогда еще не звала ее, используя телепатию.
Несколько минут она сидела неподвижно, прислушиваясь к новым ощущениям. Она знала, что могла бы ответить ей так же, но боялась попытки. Поэтому торопливо поднялась и вышла, направляясь в соседний отсек.
Алена просматривала какие-то бумаги. Когда Рами, постучавшись, вошла в комнату, она подняла голову, и ее тонкие светлые брови сошлись к переносице.
- Соскучилась? - в голосе слышались ободряющие нотки.
Рами мялась у порога, не зная, что сказать. Наконец, она сделала шаг вперед и решилась:
- Вы… вы звали меня. Я услышала…
Черты лица Алены исказились.
- Ты хочешь сказать, что?.. - она откинулась на стул и провела ладонями по лицу, вновь превращая его в прекрасную маску спокойствия. - Садись. Я действительно думала о тебе.
Рами села напротив.
- Ты знаешь, что это значит, девочка? - Алена испытующе смотрела на нее.
У нее были неправдоподобно светлые глаза. Глаза, не выражающие ничего, лишь отражающие то, что видят. Глаза сфинкса.
- Это значит, что у тебя произошел прорыв сознания. Когда это случилось? Как? Можешь мне рассказать? Твой солнечный удар – это…
Рами виновато покачала головой.
- Я еще не готова. Не могу… Но это было не так, как я предполагала. Я… я не читала чужие мысли. Я… - она запнулась - как сложно было это объяснить! - Я почувствовала чужую боль. И она стала моей…
Ее глаза при этих словах потемнели. Ведь эта боль чуть не убила ее!
- И эта боль чуть не убила тебя! - тихо повторила Алена и покачала головой. - Почему ты не пришла ко мне сразу? Я помогла бы справиться.
Рами не поднимала головы.
- Это была не моя боль, - пробормотала она. - Разве я могу делить ее с кем-то еще? Даже с вами?
Алена молча смотрела на нее. Рами подняла глаза.
- Разве я не права?
- Ты права. Но ты могла бы и не открывать мне свою тайну! Я просто приглушила бы немного эту боль, не узнав ни о человеке, с которым ты ее разделила, ни о содержании виденного тобой. Однако я понимаю тебя. Первый раз - это первый раз. Это то, чем не хочется ни с кем делиться, как бы тяжело это не было. Это гораздо более глубокое ощущение, нежели самое интимное, я права?
Рами впервые улыбнулась.
- Мне кажется, вы знаете, о чем говорите. Теперь и я знаю.
Холодные глаза напротив наполнились теплыми искрами.
- Думаю, мы можем продолжить занятия, если Аста не будет возражать. Пусть она просканирует тебя сегодня и даст заключение, хорошо?
Рами кивнула. Алена сцепила перед собой тонкие пальцы и подалась вперед.
- Скажи, какие тебе снятся сны? После того, как ЭТО произошло. Они отличаются от тех, что были раньше?
Рами задумалась, покачала головой.
- Да нет, пожалуй. Ничего необычного, - она лукаво улыбнулась, - никаких белых собак…
- Почему ты заговорила о собаках? - спросила Алена.
Рами не заметила, как она вздрогнула.
- Рику приснился кошмар о белой собаке, которая просила его спеть, а потом набросилась на него. Он очень возмущался сегодня за завтраком. Наверное, ничего подобного ему никогда не снилось…
- Да уж, наверное, - в улыбке Алены проскользнула ирония, - там должны быть сны совершенно определенного содержания…
Рами засмеялась и встала.
- Пойду, найду Асту. Не терпится начать заниматься. Может быть, теперь мне удастся подвинуть что-нибудь тяжелее листка бумаги?
- Не особенно рассчитывай на это, девочка, - улыбнулась в ответ Алена, - но что-нибудь придумаем. Иди.
Рами торопливо вышла. Выражение красивых неподвижных глаз, следящих за ней, неуловимо изменилось. Напряжение, усталость и тревога поднялись на поверхность, словно отражения в воде. Не расцепляя сведенные судорогой пальцы, светловолосая женщина смотрела на закрывшуюся дверь. Этой ночью ей тоже приснилась огромная белая собака, которая требовала назвать имя. И, кажется, она его назвала. Вот только, не помнила - чье!