Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 191)
Обыкновенные интервью — это скучно и всем надоело. Мне — в первую очередь, поэтому формат передачки был «подрезан» в интернете: так называемая «реакция». На установленном перед нами и за кадром экране будут крутить лучшие моменты финальной игры Уимблдона, а я буду рассказывать от первого лица что я чувствовал в тот или иной момент.
Смотрю на игру и опять не верится, что я действительно выдержал вот эту изнурительное испытание на выносливость.
— На экране все происходит с одной стороны медленнее, чем есть из-за ограничения на частоту кадров, а с другой — гораздо быстрее, чем кажется когда ты сам на корте с ракеткой. Субъективное время растягивается, и десятисекундный розыгрыш, который мы только что наблюдали показался мне целой вечностью…
— … А вот на этом моменте температура на корте достигла пика в сорок один градус — смотрите, мы с Федерером даже пот с лиц вытирать перестали, он сразу высыхал…
— … А здесь я потерял над собой контроль — в голову ударил сезонный Шлем. Нельзя думать о призе раньше времени, концентрироваться нужно только на сопернике — я заплатил за это двумя проигранными геймами.
— Но вам помог зуб, — хохотнул ведущий.
— Просто его давно нужно было чинить, — с улыбкой соврал я, чтобы обесценить крутизну момента. — Зубы я время от времени сжимаю без всякой причины, даже этого не осознавая. А взять себя в руки мне помогло небо Сычуани — стоило мне его вообразить…
Вот бы все стоматологи Китая отслюнявили мне процент за толпы пациентов со сломанными резцами!
Одетый в соломенную шляпу, джинсы и клетчатую рубаху с лихо закатанными рукавами китайский папа был прекрасен. Мастерски держа серьезную мину на лице, он короткими командами направлял самого смышленого австралийского щенка, который водил коз вдоль линий, загонял их в загоны и вообще показывал высший уровень из всех доступных пастушьим собакам.
Уж не знаю, зачем Ван Дэи решил поучаствовать в чемпионате Сычуани для пастушьих собак и их хозяев, но узнал я об этом только сегодня утром — мама позвонила, велела телевизор смотреть.
Собачка без единого звука, одними лишь движениями, загнала коз в загончик, и отец захлопнул калитку. Таймер остановился, трибуны захлопали (интересно, сколько людей пришло чисто чтобы поглазеть на моего батю?), и на экране появилась таблица с промежуточными результатами: Ван Дэи — на почетном втором месте, и судя по отрыву лидера в полторы жалкие секунды, еще имеет шансы побороться за главный приз: десяток ультимативно породистых козлов-«производителей» и десять тысяч юаней.
— Молодец кум, — порадовалась за него моя теща тетя Лида.
— Если не победит, я буду очень долго над ним издеваться, — в предвкушении потер я руки. — Ишь ты, второе место! Это же позор для всего рода Ван!
Катя хихикнула, тёща улыбкой дала понять, что шутку поняла.
Ну не могла беременная девушка не сказать об этом маме, учитывая их хорошие отношения. Ну не могла ее мама не взять длинный отпуск «за свой счет» и не вылететь в Пекин, чтобы помочь дочери справиться с этим нелегким периодом. Благодарен. Нет, я бы и сам помог, но я, во-первых, не того пола, а во-вторых, большую часть времени буду находиться не дома, потому что такая у меня собачья работа.
В отличие от дам, которым интересно смотреть на милых, умненьких собачек пастушьих пород, я здесь чисто из-за бати, поэтому на время залез в телефон. Родной Интернет как всегда в последние дни, занимается «боротьбой» против Британии — снимает «ругательные» видосы, не стесняясь черпать из бесконечного источника — истории — пишел оскорбительные комментарии в адрес англичан и вообще в высшей степени бесполезно убивает время. Но мне приятно.
Воспользовавшись «антибританской» волной в Гонконге, Партия под шумок сняла с должностей нескольких тамошних главнюков, которые подбрасывали дровишек в недавние протесты. Толпа она и в интернете толпа — переключается быстро, и старается из этой самой толпы не выделяться: некоторые Гонконгские «ломы» — лидеры общественного мнения — и политики время от времени пытаются напомнить народу, что было бы неплохо побороться за интересы «сеточек» Западного влияния, но куда там — страшное оскорбление, которое, что забавно, сам я таким вообще не считаю (исторический курьез — это же здорово!), ненароком нанес китайцам Уимблдон занял в головах слишком много места.
Покуда длятся суды против внесистемной Российской оппозиции, их приспешники, в том числе и кушающие деньги «Газпрома» говорящие головы из подлежащему в будущем упразднению радио очень аккуратно, чтобы не подставиться под иск, пытаются понять, насколько один конкретный Ван опасен для дела свободы и демократии. «Мягкая сила Китая, который хочет завоевать Россию», конечно же. Второй важный для говорящих голов тезис — в Китае что, своих проблем нет? Куда этот узкоглазый лезет?
Немножко ответил, не упоминая адресатов и даже не погружая подписчиков русских соцсеток в контекст. Два поста: первый с демографической картой Китая, показывающей, что если нас здесь распределить равномерно, земли все равно остается с избытком, а второй — короткая фраза «способность интересоваться тем, что не влияет на свою жизнь напрямую, является одним из главных отличий человека от животного».
Соцсетки, кстати, сильно пострадали от всего случившегося: власть Западных НКО над умами российского политизированного меньшинства в эти времена крайне велика, и подписчики мои разбегаются со страшной скоростью. Пофигу — это в основном заблудшие и сумасшедшие, а нормальные русские мужики ко мне в друзья не добавляются, просто зная, что где-то есть такой китаец Ван, который собрал сезонный Шлем, отлично говорит по-русски, нашел себе невесту-тувинку (что очень мило, они оба узкоглазенькие) и очень достойно отблагодарил спасшего его мать МЧСника. Словом — нормальный парень, честь ему и хвала.
Ну а чтобы не жалели те ребята, который отписываться не стали (в основном спортсмены всех СНГшных национальностей), я подкармливаю их популярной среди интернет-молодежи музыкой (ее мне подкидывает Ли, ни одного артиста из телека там нет, потому что они для «бумеров») и перезаливаю туда видосы со своего и сестренкиных каналов, снабжая их профессиональным дубляжом — у нас договор с одной из лучших студий России заключен, потому что могу себе позволить.
Сестренки, блин, богачки — заработанный ими совокупный доход на днях превысил десять миллионов баксов, и мы ими очень гордимся. Кроме мамы — для нее даже страшные деньги не повод воспринимать какой-то там «блоггинг» всерьез.
Тетя Лида приехала вчера вечером и привезла с собой новости не из русского Интернета, а из самой жизни. Родня, соседи, друзья и знакомые (кроме семьи МЧСника) как-то вдруг начали относиться к Оюнам хуже, чем до этого.
— Говорят, поматросишь Катю и бросишь, — вытирая слезы и шмыгая носом — сидящая рядом Катя ее обнимала и тоже плакала — поведала вчера тёща. — Говорят, купил проститутку себе, а мы нашу девочку продать и рады, за дом-то с квартирой, — залилась слезами в полную силу.
— Простите, — только и оставалось извиниться мне.
— Да за что⁈ — всплеснула руками тетя Лида. — Ты-то причем? Это эти… эти… Сволочи! — подобрала максимально оскорбительное для интеллигентной (в хорошем смысле, конечно) себя. — Как что случится, так никто и не почешется помочь, а теперь от зависти грибы надувают и молятся на то, чтобы ты Катюшку бросил, чтобы потом великодушно посочувствовать!
— Сволочи! — подтвердила Катя. — Помнишь как Володя в четыре годика заболел?
— Помню, — насупилась Лидия Геннадьевна и пояснила для меня. — Порок сердца у Володи был. Врачи говорили — само к переходному возрасту пройдет, совсем, мол, не опасно. А в четыре годика обострилось, пришлось в Германию лететь, операцию делать, мы тогда кредитов набрали сколько смогли, но все равно не хватило. По друзьям и знакомым ходили занимали, уже думали квартиру продавать, и слава богу, что хоть трое помочь смогли — Каменевы, Дейкины да Ковровы. Остальные руками разводили да глаза прятали — никак, мол, помочь не можем. Но я их не виню, — смутилась Лидия Геннадьевна. — Они же не обязаны, и своих проблем у них хватает. Просто обидно очень, что сейчас вот так… — шмыгнув носом, принялась промокать глаза платочком.
— Как бы там ни было, Катю я бросать вообще не хочу, и это как будто взаимно, — заверил я.
— Я тебе дам «как будто»! — возмутившись, показала мне кулачок невеста.
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся ей я.
— Живите, детки, — умиленно шмыгнула носом Лидия Геннадьевна. — Ну их всех к черту! — ожесточенно вытерла слезинку и повторила. — Просто обидно очень, столько лет друг к дружке в гости ходили, а они… — подавленно замолчала.
— Это Танька всё, — вдруг заявила Катя.
— Пекарская-то, которая с тобой учится? — спросила теща.
— Да. Я ее, видишь ли, с миллионером не знакомлю, вот она своим и напевает про то какая я шлюха, а они и рады дальше понести. Мы теперь богатые, вот они и злятся.
— Мы — не замена, — мягко заметил я. — Мы с вами в одном месте не жили, в гости друг к дружке не ходили, но прошу вас, теть Лид — помните, что теперь у вас есть очень большая и очень дружная семья.
— Вы — не замена, вы — семья, а это гораздо важнее, — улыбнувшись сквозь слезы, ответила Лидия Геннадьевна. — А те, кто нас за глаза помоями поливает, пусть подальше катятся! Не настоящие они были, значит, и от этого настоящие только ценнее становятся. Спасибо Таньке на самом деле, помогла разобраться кто есть кто.