Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 174)

Петр Иванович отозвался на мой монолог восхищенным матом, тесть с гордой улыбкой — во какой у меня зятек умный! — разлил самогонку и предложил:

— За победу над немцами и японцами!

— За победу! — поддержал я.

Эту победу забывать нельзя, потому что за нее уплачена великая цена.

— Ну-ка расскажи еще про «треугольник», — попросил Петр.

— У России неисчерпаемые ресурсы, у нас — полтора миллиарда рабочих рук и беспрецедентные для человечества производственные мощности, — охотно ответил я. — У Запада — бесконечное бабло, технологии и так называемая «мягкая сила». Дружить с Западом хотят все, и Россия — как раз со времен Хрущева — пытается влиться в Западный мир. Ярче всего это стремление выразилось в 91-м году, когда вы демонтировали Советский Союз. Нам в этом плане проще — наши заводы и рабочие руки обеспечивают весь мир потребительскими и производственными товарами, поэтому Запад давит на нас аккуратнее, чем на вас. Тенденции, однако, очевидны — принять Россию в дружную семью европейских народов Запад не может не только из-за того, что они там до сих пор нацисты до мозга костей, а потому что ваша страна в случае принятия ее в ЕС или НАТО станет чудовищно мощным фактором. Российские элиты потихоньку начинают осознавать бесперспективность стремления на Запад и поворачиваются на Восток. Понимают неизбежность конфронтации с Западом и у нас — Поднебесная стала слишком сильной и может себе позволить отстаивать национальные интересы. Когда кто-то становится настолько сильным, американцы начинают искать способы ослабить конкурента. Уважаемый, зачем вы снимаете без спроса? — заметил направленный на меня «айфон» оператора.

— Ван, я беру на себя полную ответственность за размещение твоего монолога в Сети, — влез У Гуй. — Но согласия на размещение его в официальных репортажах на телевиденье мы не даем.

— Спасибо, мы обязательно зафиксируем это в договоре, — поблагодарил оператор. — Уважаемый Ван, прошу вас продолжить.

— Я уверен, что будущая форма мира будет определяться дуэтом Пекин-Москва, — продолжил я. — Более того — лет через десять-пятнадцать будет сформирован альтернативный «треугольник», в котором место Вашингтона займет Нью-Дели. Сейчас в Америке зреет план по превращению Индии в противовес Китаю — желательно до полноценной войны — но индусам такая перспектива совсем не нравится. Я вижу в такой политике США некоторую грустную иронию — конфликта с ними не хочет вообще никто, но они сами толкают Россию и так сказать «глобальный Юг» к выстраиванию параллельного имеющемуся «Pax Americana» глобальному управленческому и финансовому контуру. Процесс будет долгим, но его уже не остановить.

У Гуй тем временем кому-то что-то яростно строчил в «Вичате», выбивая одобрение на размещение в Интернете озвученного мной пророчества. Спасибо Ивану за то, что читал очень много новостей и прилагающихся к ним «лонгридов».

Глава 26

— Не ожидал, — признался Иван, пожимая мне руку.

Оба Ивановича помогли мне встретить его на крылечке. Уже познакомились. Вот что мне в России прямо нравится, так это простота встреч — не нужно рассказывать пару абзацев формальной чуши и выслушивать такое же в ответ.

— В хорошем смысле или плохом? — спросил я.

— В хорошем, — улыбнулся он. — Выходной, скучно, а тут новый опыт и еще покормить на халяву обещали.

— Это мы можем! — заржал Петр. — Хорош мерзнуть, пошли, — повел нас в дом. — Ты, Иван, теннисист значит?

— Бывший, теперь детей тренирую, — не вдаваясь в подробности ответил гость и перевел тему. — Я к вам не с пустыми руками приехал, но китайцы около калитки сумку отобрали.

— Проверят и вернут. Извини, правила безопасности.

— Не извиняйся, — улыбнулся мне Иван. — Понимаю — у Китая кроме тебя и твоего друга Яна сильных теннисистов нет.

— Даже так? — посмотрел на меня Петр.

— У меня ни одного поражения в карьере, — похвастался я. — По Китаю я даже ходить теперь не могу — фанаты окружают, поэтому мне выдали личный самолет и личный вагон поезда.

— Чтоб я так жил! — хохотнул Иван.

Он бы и жил, с его-то талантом, который я унаследовал. Ладно, за счет антропометрии я посильнее буду, но Иван вполне мог бы взять тот же кубок Большого Шлема.

— Травма? — проницательно спросил тесть.

— Да ерунда, — отмахнулся Иван.

Мужики все поняли и тему развивать не стали. Мы добрались до столовой, где познакомили гостя со всеми.

— Ну что, начнем? — навострил камеру оператор.

— Да дай человеку поесть, — обломал его хозяин дома.

— И выпить! — поддержал его тесть. — «Штрафная»! — выдал Ивану рюмку.

— За знакомство, — огласил тот тост, выпил, занюхал рукавом и вынес вердикт. — Хорош самогон.

Пьет «донор памяти» не много — за вызванным алкоголем весельем приходит похмелье и погружает Ивана в пучины сожалений. Так себе удовольствие, но в редких, таких как сейчас случаях, мой секретный тренер себе позволяет.

— Я передать мой свояк Вэньхуа, — пообещала мама Айминь.

Дядя у нас пить перестал, но навыков самогоноварения не утратил, по праву считаясь одним из лучших мастеров в деревне.

— Китайский, на фруктах, — добавил тесть. — А теперь все вместе! — разлил по рюмкам.

Где-то треть бутыли осталось, но в закромах еще пять ее «товарок». Выпили, покушали, знакомясь с гостем:

— Да тут недалеко живу, на Красрабе рядом с цирком. Нет, не женат пока. Работа хорошая, но с учениками мне не так везет как уважаемому коллеге, — уважительно кивнул Ло Кангу.

— Мне очень удача, — на своем корявом русском подтвердил он.

— Старые знакомцы? — поинтересовался Петр.

— На турнире виделись, за бугром, — ответил Иван. — Не то чтобы прямо «знакомцы».

— Господа, время идет, а нам нужно успеть к завтрашнему утреннему эфиру, — пожаловался оператор.

— В самом деле, — оживился я. — Хотите в телевизор? — спросил присутствующих.

К китайцам не относится — в интервью участвуем я, мама Айминь, тренер Ло, а Фэй Го будет стараться не попадать в кадр.

— Мне, пожалуй, хватит, — поднялась из-за стола Людмила.

За мамой последовал сын и все Оюны. Хотел уйти и Петр Иванович, но я попросил его остаться для оживления интервью.

— Пересядьте, пожалуйста, — попросил оператор и мы по его указке распределились за столом так, чтобы пустые места не бросались в глаза.

А еще чтобы самовар было видно, но он никого не загораживал.

Телевизионщики расставили камеры, включили свет — за окном еще светло, но этого недостаточно — и велели начинать. Пока шли приготовления, Иван успел припрятать под тарелкой «шпаргалку» с вопросами.

— Как вам наш климат?

— Давайте на «ты» лучше, если вы не против.

— Давай, — согласился Иван.

Оператор стоически вздохнул — опять тратим время в никуда.

— Как тебе наш климат?

— Очень холодно, но это с лихвой компенсируется сердечным теплом красноярцев, — ответил я. — А еще я впервые в жизни увидел снегирей. Очень красивые птицы.

— Говорят, что ты никогда не играл в теннис до своего первого ITF в Гонконге. В свете его результата и дальнейшим победам, это выглядит очень странно.

— Согласен, очень странно, — кивнул я. — Но эта легенда не учитывает, что в Китае огромное внимание уделяется физкультуре. Например, в нашей школе ее было 18 часов в неделю.

— Восемнадцать? — округлил глаза Иван.

А неплохо в качестве ведущего смотрится — у него симпатичная, кинематографичная рожа, и ответы мои он слушает как положено, с живыми эмоциями на лице.

— Да, 18 часов. С понедельника по субботу. Каждый день по три часа, и это не считая утренней зарядки, когда вся школа собирается на улице. Дождь ли там, снег — неважно: мы все делаем зарядку, а потом уже физкультура, — почесав щеку, я добавил. — Прозвучало жутковато, но на самом деле это нормально — у нас в Сычуани тепло, и даже если идет снег температура редко падает ниже нуля.

— То есть тебе помогла общефизическая подготовка? — сделал промежуточный вывод Иван.

— Очень! — энергично кивнул я. — Час бега, растяжка, силовые упражнения, сдача спортивных разрядов. Затем два часа у нас был бадминтон. В нашем районе я был одним из лучших бадминтонистов. Меня хотели забрать в спортивную школу, но моя семья была против. Физрук также занимался с нами теннисом. Можно сказать, что именно он дал мне азы и привил любовь к теннису, — добавил чуть-чуть вранья. — В соревнованиях по теннису до прошлого года я действительно не участвовал. Да это сразу видно, если посмотреть мой первый чемпионат. Скорость, реакция, выносливость — она, кстати, главный мой козырь — я продемонстрировал приличные, но техника сильно хромала. Я работал кистью руки, как в бадминтоне, а не локтем.

— Это так, — согласился Иван. — Я смотрел все твои игры и отслеживал прогресс. Ван годичной давности и ты в своей актуальной форме это совсем разные теннисисты. Однако такой быстрый прогресс не демонстрировал никто и никогда.

— Я быстро учусь, — развел я руками. — И мне очень повезло с тренером, — кивнул тренеру Ло.

— Уважаемый Ло Канг, расскажете о ваших методах тренировки?

Переводчиком будет работать У Гуй, но для эфира «прикрутят» профессиональный дубляж. Дальнейшие двадцать минут тренер Ло рассказывал стандартную фигню из методичек по выращиванию теннисистов, а мы немножко кушали. После этого пошли более интересные вопросы. Выдав подводку с описанием моих опасных приключений — «захват» ресторана, авария с бандой, попытка бросить в меня коктейль Молотова — интервьюер запросил подробностей.