Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 167)

— Ни в коем случае, — успокоил его я.

Дядюшка действительно тот еще «глубинарий» в не самом лучшем смысле этого слова.

Показав документы оцеплению, мы получили право заехать на подземную парковку под Домом народных собраний. Иллюзий я не питаю: не того я масштаба деятель, чтобы целый Председатель общался со мной один на один, но второй ряд и право на комфортную, подземную парковку себе заслужить успел — такой чести удостоились сильно не все. Наша сборная по футболу, например, благополучно продувшая в полуфинале чемпионата, вынуждена пользоваться общечеловеческой, наземной парковкой, а сидеть аж в седьмом ряду от Председателя.

Государства — штука древняя, и в числе его инструментов есть веками отработанные механизмы наделения «возвышающегося» гражданина мелкими, но системными и без сомнения приятными привилегиями. Это служит «отсечками» карьерных этапов, и вызывает у «возвышающегося» чисто биологическую зависимость, вызывая желание карабкаться выше и выше. Единожды отведав растущих на «лестнице в небо» плодов, уже совсем не хочется лишаться доступа к ним — теперь я гораздо лучше понимаю величину личной трагедии, которую довелось пережить павшему с самого верха Ван Ксу.

Для Китая, даже если ты «избранный» по типу меня, это не означает отсутствия вокруг других «избранных» — подземная парковка была набита битком, и я не без удовольствия здоровался со знакомыми по предыдущим массовым мероприятиям спортсменами и функционерами, знакомился с того желающими доселе незнакомцами и впервые вживую виделся с партнерами по переписке в соцсетях — ее я и мои «сетевики» ведем активно, и в списке контактов у меня ныне сотни китайских знаменитостей от всех подряд сфер человеческой деятельности. Большинство, понятное дело, интересуют перспективы «подружить» к своей выгоде, но хватает и таких, кому от меня на удивление ничего не нужно кроме простого человеческого общения — сильно обогнав на социальной лестнице всех старых знакомых, теперь юноши и девушки пытаются найти друзей «вровень». Не потому что они такие зазнайки, а потому что хочется обсудить и помериться тем, что прилагается к новому высокому статусу со всеми нюансами и проблемами.

Мне в этом плане здорово — у меня есть весьма прошаренные и популярные члены семьи, а еще у меня нет никаких проблем со «взрослым» окружением — я чувствую себя мужиком средних лет, и с ровесниками мне откровенно скучно.

Отстояв длинную очередь к лифту, мы показали документы охране и получили право подняться над уровнем земли в плотно набитой кабине. Вместимость главного зала Дома — семь тысяч человек, и сегодня эта «квота» выбрана без остатка. Председатель — человек занятой, поэтому стремится «окормлять» как можно больше подданных за раз. В последний раз пришлось показать документы на входе в зал, если, конечно,

Си Цзиньпина пришлось ждать почти час. Набившийся в зал народ наполнял помещение шелестом неразборчивых разговоров, бульканьем фляжек и бутылок — употребляющие алкоголь практически отсутствуют, потому что надраться пред очами Председателя это верный способ потерять лицо и загубить карьеру — и шорохами пакетиков с закусками. Подавляющее большинство время от времени тоскливо мяли пачки и сигареты, страдая от невозможности выйти покурить — Председатель может нагрянуть в любой момент, и в зал после появления уже никого не пустят.

Имелось здесь и то, что никогда не попадет на трансляцию: наверху, из «бойниц» технических и специально для этого предусмотренных отнорков, ненавязчиво торчали вороненые стволы винтовок. С моего места было немного видно правый кусочек закулисья сцены, где стоял пяток вооруженных пистолетами и снабженных наушниками в ушах охранников. Это тоже не покажут.

На пятьдесят шестой минуте радостного — все-таки не каждый день Председателя видишь! — ожидания место в центре установленных на сцене, украшенных цветами столами-трибун, где с самого начала сидели подчиненные Председателя, получило своего встреченного бурными овациями и поклонами владельца. Уж не знаю, то ли врожденное азиатское чинопочитание исказило мой взор, то ли на самом деле от спокойно и размеренно читающего «с листа» добрые слова в наш адрес и о важности спорта Си Цзиньпина исходила вызывающая трепет аура.

Все-таки влияет китайское коллективное бессознательное — и на обычных людей, и на тех, кто ими правит. Многотысячелетняя традиция плавит Си Цзиньпина еще мощнее, чем вверенный ему Партией народ: людей—то полтора лярда, а он — один. Даже не представляю, чего ему стоит сопротивляться навязчивому желанию проводить заседания Политбюро сидя в кровати в одном исподнем и сохранять остатки личности и самокритики под напором бесконечного потока лести от окружающих. Кто-то только посмеется от этаких «проблем», но я нескромно предположу, что недалек от истины.

Мероприятие закончилось спустя жалкие сорок минут — после Председателя выступили Министр спорта, после него — совсем коротко — главы спортивных Ассоциаций, померившись успехами («Студент Цинхуа Ван Ван выиграл кубок серии Большого Шлема» прозвучало, и Председатель удостоил меня прямого взгляда, снабженного привычной для него «буддаподобной» улыбкой), и на этом, поаплодировав друг дружке, мы разошлись — робкая надежда сфотографироваться с Си Цзиньпином не оправдалась. Ничего, все еще будет!

Глава 22

Лететь до Красноярска по планетарным меркам недалеко: какие-то четыре часа. Будучи опытным путешественником и обладателем частного самолета, я такой нагрузки даже не заметил, весь полет протрепавшись с Катей и немного поиграв с ней, тренером Ло, Ли и Фэй Го в народную китайскую игру Маджонг, в коем девушка продемонстрировала удививший всех талант. Горжусь! Мама Айминь, которая летит с нами сказать МЧСнику «спасибо», в Маджонг играть не захотела — она у нас ненавидит азартные игры всех форм и типов.

Россия страна гостеприимная, и нас обязательно накормят, но это когда еще будет, поэтому за полчасика до захода на посадку было решено перекусить. В этом я потерпел сокрушительное поражение — немного поковыряв вилкой лапшу с мясом, я понял, что поза- и вчерашняя Новогодняя обжираловка не оставила в хранилище моих калорий ни миллиметра свободного места. Весело было — песни, танцы, подготовительные мероприятия в виде семейной лепки пельменей, лапши и нарезки салатов.

Не забыли мы и отсутствовавшей на празднике семьи Кати — коллективно позвонили им по видеосвязи и довольно забавно потрепались полчасика. Ну а близняшки не забыли о работе, записав «при участии братика» короткий поздравительный видос для фанатов, пожелав всем больших и малых позитивных достижений в Год Козы.

Температура за бортом — минус двадцать семь градусов. После гастролей по относительно теплым краям в относительно теплые времена — настоящий ледяной ад. Нам даже шмотки под такой климат в Пекине найти нелегко было, но того стоило — пуховики, штаны с начесом, теплые шапки и балаклавы — чтобы лицо не обветрило — с нами, и мы под неумолимо снижающуюся температуру в салоне самолета (экипаж кондей подкручивает, чтобы мы не пропотели) в это все облачились. Кроме Кати — у нее свои шубка, штаны и миленькая шапка с помпончиком.

Пронизывающий, но к счастью несильный ветер гонял по очищенному летному полю снежную порошу, с сине-стального, безоблачного неба бессильно светило лишенное тепла солнышко, и короткий путь по трапу самолета до автобуса с табличкой «специальный» заставил непривычных к такому климату нас продрогнуть и с тоской смотреть в будущее: сколько в транспорте и отапливаемых помещениях не прячься, все равно придется померзнуть на улице.

— Я бы никогда и ни за что в таком дубаке жить не согласился, — пробурчал тренер Ло, стягивая с головы шапку, балаклаву и расстегивая пуховик. — Это не жизнь, а борьба за нее! Смотрите! — завороженно показал за окно, где местный рабочий в спецовке поверх легкомысленного свитера и без шапки принялся увозить наш трап на склад.

— Морж, наверное, — предположил я.

— Или мама все детство заставляла его носить шапку, а теперь он компенсирует, — шутканул Ли.

Посмеялись, и тут в автобус вбежал наряженный еще покруче нас китаец:

— Добрый день, многоуважаемые соотечественники. Меня зовут У Гуй. Наше посольство оказало мне невероятную честь, доверив служить вашим консультантом, гидом и переводчиком на все время вашего пребывания в России.

Поздоровались, тронулись к терминалу, и по пути посольский раздал нам местные сим-карты и предложил помочь настроить ВПН, который дарует нам доступ к сети Поднебесной. Симки взяли все, кроме Кати — у нее имеется собственная — а помощь с настройкой ВПНа никому не понадобилось: мы тут опытные пленники Файрволла, и знаем как сверлить в нем дырочки.

В специальном коридоре аэропорта меня, что называется, «накрыло». Накрыло чужой, Ивановой ностальгией и его же восторгом от возвращения «домой». Радовали надписи на табличках на русском языке, радовали русские лица встречных, и даже невыспавшийся, тщетно пытающийся изображать радушие таможенник, который без обысков и прочей нужной фигни проставил в наши «загранники» штамп, вызывал у меня желание его обнять. Любил Иван малую родину, хотя жизнь регулярно предоставляла ему возможности устроиться тренером в Москве, Петербурге или вообще за рубежом — там денег и статуса побольше, но Иван остался здесь.