Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 156)

После мероприятия я попросил поговорить с пятеркой «творческой группы», изготовившей фигурку — такое надо брать и отливать в пластике для продажи фанатам, больно уж удачно получилось. Ребятам — процент и почет, контакты родителей записаны. Лично позвоню, чтобы семьи молодых скульпторов тоже прониклись праздником.

И после управы, и после Комсомола к нам «прилипали» важные дядьки, которые, к счастью, не требовали пускать себя в мой лимузин, но внимательно за мной наблюдали, словно испытывая и «взвешивая». Своего рода стресс-тест мне сегодня устроили — не «поплавит» ли Вана от многих часов публичных мероприятий далекого от спортивных толка? Этим уважаемым старперам моя инициатива очень понравилась — даже почивая на лаврах и подвергаясь стрессу, я не забываю о работе и вполне по-коммунистически даю возможности другим.

В финале первой половины дня мы посетили местный филиал Ассоциации, где «отстрелялись» за какие-то двадцать минут. Нам с Яном вручили по парочке теннисных комплектов — пригодится, только струны надо будет натянуть — потом пацан получил вторую в своей жизни машину: патриотичный «Хаваль» — а какую по счету получил я даже уже и не помню. Модель зато непривычная — солидно блестящий на клонящемся к вечеру солнышке «Ренж Ровер». Это тоже папе — пусть по пока нетронутым инфраструктурой дорогам рассекает на полном приводе. Родные получили почетные грамоты и устные благодарности за воспитание такого хорошего сына, а тренеры — стандартные конверты с премиями.

Непривычные дядя и папа к этому моменту изрядно вымотались и провожали сияющие витрины алкогольных магазинов тоскливыми взглядами — стресс бы снять, но нельзя. Зато прадед, с которым мы так и не успели поговорить из-за постоянного наличия вокруг посторонних и позднего вчерашнего времени, словно помолодел на десяток лет — в его возрасте это очень много.

Ван Ксу вообще выглядит отлично — череда курортов и лучших клиник Поднебесной с их процедурами и тремя операциями на позвоночнике с последующей реабилитацией позволяют прадеду твердо стоять на ногах и на них же бодро перемещаться часами напролет. Сегодня, отведав некогда привычной торжественно-официальной суеты, прадедушка и вовсе принялся излучать здоровье, солидность и охотно трепался с налипшими на наш кортеж «главнюками». Полагаю, это выльется в очередной виток «возвышения» нашей семьи — блата много не бывает, и прадед на чистых карьерных рефлексах постарается выжать из бесед как можно больше ништяков и влияния. Прадед вообще торопится. Даже лежа на больничных койках и посреди целебных процедур он без остановки звонил и отвечал на звонки всех, кто может быть нам полезен. Получив на старости лет доступ к кабине социального лифта, Ван Ксу словно пытается наверстать упущенное за долгие десятилетия забвения.

И я буду последним, кто старика осудит. Очень горько об этом думать, и я не забываю просить Небо дать деду побыть под ним подольше, но сколько Ван Ксу осталось? В его возрасте, несмотря на оптимистичные заключения врачей, смерть может прийти в любой момент. Год, два, десять — не угадаешь, вот и торопится прадед покинуть этот мир, выжав из актуального перерождения как можно больше. Личных денег на благотворительность он тратит очень много — как может улучшает карму, в том числе «отрабатывая» и мой легший на карму кланов Ван и Жуй грех попытки самоубийства. Я в это все не шибко верю, но бумажки «переводов на тот свет» добросовестно жгу — простите, предки, больше так не оплошаю.

После этого состоялся сытный обед в арендованном для спецобслуживания Ассоциацией ресторане — мы с родней порадовались наличию в меню (не «специальном», а стандартном!) приписке к блюдам из козлятины «мясо с фермы Ван» и аналогичной там, где в составе блюд имеется козий сыр.

Нынешний 2015-й год, кстати, по нашему календарю год зеленой Козы, что грозит для нас обернуться выросшими продажами и необходимостью в очередной раз нарастить стада — и «мясные», и «молочные». Имеется у нас и не-пищевая продукция: в преддверии Нового года удалось неплохо заработать на сувенирных фигурках символа нынешнего года. Через мой магазин мерча продавали, для удобства и чтобы сэкономить на другой рекламе.

Сейчас — батя вчера не утерпел и похвастался — строится фабрика по выделке козлиных шкур. До этого приходилось отгружать их с низким уровнем передела городским кожевенникам, а теперь Ван Дэи мечтает еще о ткацкой и обувной фабриках, чтобы в нашей деревне завелся полный цикл производства. Рога идут на изготовление обладающих весьма сомнительной пользой для здоровья «целебных бальзамов», лицом которых стала бабушка Джи Жуй. Вреда, впрочем, тоже бальзамчики не приносят — просто вода с витаминами, прошедшая положенную по законам экспертизу и получившая заключение о безвредности. Останется пустить в дело козлиные кости, и вообще получится шикарно — козлик будет монетизироваться целиком, от рогов до кончиков копыт.

Тарахтит семейная экономическая машина что наш старенький, но всегда работающий благодаря стараниям отца трактор. О нем мы не забыли — старичок отправлен на заслуженную пенсию в качестве экспоната, снабженного фотографиями маленького и подросткового меня, сидящего с отцом и без него за рулем трактора.

После обеда я с удовольствием подумал о том, что «страдать» осталось недолго. Так всегда бывает — начинать крайне загруженный день страшно, но время неумолимо идет вперед, а дела заканчиваются.

Моральная усталость, однако, копилась столь же неумолимо, и мне стоило немалых усилий держать на лице вежливую улыбку и говорить правильные слова. Сейчас состоится кульминация этой фигни: мы прибыли в сияющий большими окнами, новенький девятиэтажный «Бизнес-центр Гуанъань». Здесь, помимо офисных помещений, имеется конференц-зал, где мне придется отсидеть двухчасовую пресс-конференцию. Сколько от газет да телека не бегай, а все равно в какой-то момент партийный дед отдаст команду: «вещай».

К счастью, в этот раз мероприятие чисто «внутреннее», без единого иностранного журналиста, а потому все вопросы и ответы заранее согласованы и можно расслабиться, не боясь провокаций. Атмосфера пресс-конференции поэтому мне очень понравилась: все свои, все держат лицо и добросовестно имитируют живые реакции на «впервые» услышанные ответы. Вот это я понимаю профессионализм!

Поднебесная — это этакое в хорошем смысле болото, или, если угодно, метафизическое тело, обладающее физически не ощущаемой, но прекрасно чувствуемой душой гигантской силой притяжения. С каждой поездкой за границу или даже в «падшую» часть Китая — Гонконг — мне все приятнее возвращаться домой. В Пекин чуть менее приятно, как ни странно — здесь, в Сычуани, намного прикольнее, потому что она в широком смысле тоже родная деревня.

Все лучше понимаю «официальную» часть отношения Фу Шуньшуя (он в Пекине остался, для отчета начальству, награждений себя за отличную работу и получения свежей порции «методичек») к эмигрантам. Они действительно достойны жалости — вынужденно оторванные от Поднебесной, живущие на чужбине китайцы вынуждены создавать жалкие иллюзии в виде Чайнатаунов, силясь окружить себя хотя бы крошечной толикой истинной китайской атмосферы.

Гуанъань, несмотря на изрядно увеличившийся поток туристов, городок маленький, и таковым останется: не настолько я крутой, чтобы в одиночку превращать захолустные райцентры в процветающие миллионники. Сычуань благодатна землей, климатом и людьми (из патриотизма преувеличиваю: китайцы как везде), но сложившегося за тысячи лет демографического распределения не переделать: китайцам нравится селиться в Юго-Восточной части страны, а роль местного «центра опережающего развития» давно и надежно занята столицей провинции — огромным и богатым Ченгду. Всем, кто приписывает китайцам коварные планы по экспансии и заселению чужих земель, рекомендую глянуть на карту распределения населения: здесь и свои-то земли нифига не обжиты, и по сравнению с Юго-Востоком Гуанъань почти безлюдная пустошь.

Миллион триста человек — примерно такое население всего округа Гуанъань, поэтому набрать офисов на полное покрытие площадей новый бизнес-центр не смог: первые этажи отдали под торговлю, в том числе — небольшой отдел «Анты», который будет «окормлять» туристов и немножко местных. Удобно — спустился на три этажа ниже и уже на новом рабочем месте, фотографируюсь с народом и подписываю купленные ими шмотки и спортинвентарь. Эта часть приятнее всего — с фанатами не нужно напрягаться и пересказывать «методички»: мне нравится расспрашивать народ об их жизни и работе, про себя-то я все знаю.

Когда мы отчалили с парковки бизнес-центра, на улице резко убавилось народу, а на небе появились первые звезды. Если не сидеть сложа руки, время летит быстро — оглянувшись назад, я как-то даже и не заметил, что день почти закончился.

Предпоследний официальный пункт «меню» — посещение железнодорожного вокзала, куда группа работников завода по производству поездов пригнала мне подарок: личный вагон. Никакой пошлой позолоты и лепнины — дизайн выдержан в светлых тонах, в основе его — практичность, и радует глаз обтекаемыми формами и богато разбросанной повсюду подсветкой, к коей прилагался отдельный пульт. Четыре «купе»: одно большое, с двуспальной кроватью, другие — попроще, на пару койко-мест каждое. Имеется купе для персонала — стандартное, с двухъярусными откидными кроватями.