Павел Смолин – Директор Универмага 1988 Том 2 (страница 6)

Потом я вспомнил эту фразу в августе. Тогда было уже поздно что-то понимать.

В субботу, девятнадцатого, я пришёл в магазин к одиннадцати — принять вагон с бакалеей, который Гурьева выбила у базы сверх фондов под честное слово и под обещание забрать в выходной.

Разгружали шестеро. Пятерых я знал. Шестой был худой, длинный, в старой отцовской рубашке, закатанной до локтей, и таскал мешки с крупой так, как таскают в шестнадцать лет: слишком быстро, без передышки, чтобы никто не подумал, что тяжело.

— Кто это? — спросил я у бригадира.

— Практикант, — сказал бригадир. — В отделе кадров заявление написал, с июня на всё лето грузчиком. Экзамены у него, в девятом. А сегодня сам пришёл. Говорит, попробовать. — Он усмехнулся. — Уже третий час пробует.

— Фамилия?

— Тарасюк. Дима.

Я посмотрел на длинного парня, который как раз перехватывал мешок поудобнее, и узнал подбородок.

— Отец знает?

— А он сказал, отец против, — сказал бригадир. — Сказал, отец считает, что грузчиком — это несерьёзно. Что надо учиться. А Дима говорит, на мотоцикл хочет. Сам.

Я поднялся к себе на второй этаж, потому что в кабинете у меня лежали накладные, и на лестничной площадке остановился.

У окна, выходящего на рампу, стоял Тарасюк.

Суббота. Выходной. Отглаженная рубашка — другая, в клетку, но всё равно отглаженная. Он стоял, чуть отступив от стекла, чтобы снизу его не было видно, и смотрел, как его сын таскает мешки.

Он меня услышал. Обернулся.

— Я за комментарием к кодексу, — сказал Тарасюк. — Второй том забыл.

— Конечно.

— Он у меня в кабинете.

— Я понял, Эдуард Петрович.

Он кивнул, взял с подоконника папку, которую, по-моему, специально туда положил, чтобы было что брать, и пошёл по коридору — не к своему кабинету, а к лестнице. На середине коридора замедлил шаг. Вернулся к окну. Постоял ещё полминуты.

Потом ушёл совсем.

Второй том комментария так и остался лежать у него на столе. Я видел его в понедельник.

Четверг, двадцать четвёртого мая, был самым обыкновенным днём за весь месяц.

План на двадцать третье число — девяносто восемь процентов. Ковалец привезла вторничную машину в четверг, потому что во вторник у водителя родился внук. Пахомов прислал письмо на полторы страницы о недопустимости самовольного привлечения транспорта сторонних организаций без согласования с горторгом, и Тарасюк прислал на это письмо ответ на полстраницы, со статьёй. Лена написала от руки на стене в секции новую размерную сетку, потому что старая выцвела. Аня получила пятёрку по чистописанию и сказала, что это потому, что она со мной занималась, а я, между прочим, так и пишу на тройку.

Я пришёл домой в девятом часу. Светлана разогревала котлеты. Телевизор в комнате бубнил «Время».

— Руки мой, — сказала Светлана.

Я пошёл мыть руки и из ванной услышал, как в комнате переменился голос диктора. Он не стал громче. Он стал другим.

Когда я вошёл, на экране был Рыжков.

Председатель Совета Министров стоял на трибуне Верховного Совета с листами в руках и читал доклад о переходе к регулируемой рыночной экономике. Читал долго и тяжело, как читают человеку приговор, который сам не выносил, но подписать пришлось. Потом диктор пересказывал своими словами, и своими словами выходило проще.

Цены на хлеб — с первого июля — повысить в три раза.

Цены на остальные продукты — с первого января.

Компенсации населению — предусматриваются.

Светлана вышла из кухни со сковородкой в руках и остановилась в дверях, как стояла месяц назад над Аниными прописями.

Она послушала минуту.

Потом поставила сковородку прямо на тумбочку под телевизором, на вязаную салфетку, чего не сделала бы никогда в жизни, и спросила:

— Витя. Это что значит?

Я смотрел на экран. Там показывали зал Верховного Совета — депутатов, которые переговаривались, пока шёл доклад.

За полтора года в этом городе я выучил одно: здесь никто не верит слову «компенсации». Здесь верят слову «повысить». И ещё я знал, что сейчас, в эту самую минуту, в ста сорока тысячах квартир Крутоярска перед такими же телевизорами стоят такие же люди со сковородками, и все они думают одно и то же, и никто из них не будет ждать первого июля.

— Это значит, — сказал я, — что завтра в девять у наших дверей будет очередь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.