Павел Шушканов – Хиллингар (страница 36)

В салон залетел шмель. Долго пялился на меня с зеркала заднего вида, затем залез под солнцезащитный козырек и затаился там.

– Эй, а ты тут решил обосноваться? – отец заглянул в машину и принялся шарить по бардачку в поисках ключей.

– Угу, – я надвинул бейсболку на глаза и подтянул свою сумку поближе.

– Опять поругались что ли?

Я промолчал. Отец хмыкнул, победно подкинул в ладони найденные ключи от летнего домика и направился к крыльцу, волоча за собой увесистые сумки. Свидетелей моей скорби и тоски не осталось, не считая шмеля, которому я был сугубо безразличен. Нужно было выбираться и заявлять права на самую лучшую и самую уютную комнату. На даче я не был года три, но еще помнил, что тонкая перегородка из фанеры и скучных обоев делила второй этаж почти поровну, а в одной из комнат даже была дверь. Я очень надеялся, что перегородка сохранилась, и дверь тоже, а родители поселятся внизу или на летней веранде. Еще не хватало делить комнату с Викой, терпеть ее никому не нужные баночки, тюбики и заколки, и совершенно глупые для дачи сарафаны, и платья, развешанные по спинкам стульев. Несмотря на то, что Вика приехала в джинсовых шортах, мне все равно мерещились сарафаны и платья, и заранее портили настроение.

Я вышел и прикрыл дверь. Траву уже утоптали, повсюду кружили потревоженные стрекозы и пчелы. Воздух дрожал от полуденной жары, а я стоял в тени, прислушиваясь к звукам лета. В городе все совсем не так. Там звуки лета – это шуршание кондиционера под потолком, шум близкой автострады, от которого не спасают даже плотно закрытые окна, журчание льющейся воды – кто-то постоянно принимает душ и стрекот дронов за стеклами. Тут все иначе. Только жарко и все время что-то норовит сесть на затылок или залететь в глаз.

Надо мной навис летний домик. Скорее даже дом – целых два этажа и крыша коньком из потемневшего шифера. Прямо над головой выглядывает из зарослей винограда, обвившего стену, окно. Если не поспешить, за этим уютным пыльным стеклом вырастут небоскребы тюбиков.

– Саша, ты еще там? – голос мамы странный, когда она суетиться, мягкий, но очень громкий.

– Иду уже, – у подхватил с земли свою сумку.

– Воду из машины захвати!

Мне отчаянно хотелось пропустить суету обживания летнего домика с ее подметанием, полов, распаковкой вещей, приготовлением «на скорую руку» обеда из оставшихся с дороги продуктов, но спрятаться на даче особо негде и важного дела себе без подсказки родителей не найти.

Дача не очень большая и значительную ее часть занимает дом. Справа за невысокой оградой домик соседей с мансардой. Балкон с низкими перилами смотрит прямо на нашу веранду. С другой стороны возвышался плотный забор из неухоженных деревьев, над которыми маячила крыша сарая. На том участке уже лет десять никто не хозяйничал, кроме кошек и диких пчел. Впереди яблоня и две вишни, под которыми белела летняя беседка, оставшаяся еще от прошлых хозяев, а за ними овраг. Маленький сарай с инструментом и старыми досками полноценным убежищем не считался. Там было пыльно и жили мыши.

Я шумно опустил сумку на порог веранды, но кроме мамы, занятой протиранием стола, никто не обернулся. Мама успела переодеться в яркий сарафан, поверх которого нацепила скучный передник, у завязать волосы в длинный хвост. Ее уши теперь смешно торчали, как у Вики. Только у Вики не смешно торчат, а как-то раздражающе. Мама улыбнулась мне и забрала бутылку с водой.

– Мой руки, сейчас обедать будем.

– На заправке обедали же, – зачем-то возразил я.

– Не спорь, а то будешь резать салат.

Угроза была серьезной, и я ретировался в домик. Окна внизу были все еще прикрыты плотными шторами. Тут стояли наполовину распакованные сумки. В углу тихо гудел холодильник, дождавшийся своего часа. Над раскладным диваном угрожающе нависла полка со всякой всячиной. Стол с ящиками стоял напротив.

Я побрел наверх по лестнице, прислушиваясь к скрипу ступеней.

Перегородка отделяла две маленькие комнаты друг от друга. В просвете неплотно прикрытой двери виднелся Викин чемодан и тапочки, которые она зачем-то прихватила из дома. Мне досталась комната поменьше и без двери, с наполовину закрытым виноградом окном и блеклой картиной: мальчик в бумажной шляпе пускал в ручье самодельный кораблик. Картинка была вырезана из какого-то журнала и заботливо вставлена в рамку. Для дачи сойдет.

Я снял с дивана покрывало, взобравшись на стул прикрепил его к уголкам дверного косяка, оттопыренным от выцветших обоев. Так лучше. Хоть какое-то убежище на следующие два дня, или сколько мы тут пробудем. На маленьком столе у окна желтели старые, непонятно как оказавшиеся тут листья. К стене была прибита гвоздиками карта автомобильных дорог. Я аккуратно собрал листья, смахнул мусор со стола найденным полотенцем. Выложил из сумки книжки и альбом для рисования и заметок. Немного поразмыслив, сунул альбом под подушку. Мама, конечно, зайдет посмотреть, как я устроился. Начнет брать мои вещи, листать блокноты, умиленно восхищаться рисунками и пытаться прочитать вслух плохенькие стишки, давая еще больше поводов сестре поиздеваться надо мной. Отец послушает вполуха, кивнет, назовет академиком и отправит делать что-нибудь брутально-мужское вроде сбора дров для костра, хотя в сарае этих дров на три года хватит. Я поежился и перепрятал альбом под матрац.

За окошком зеленел июнь, бились об стекло глупые мухи, а полуденная жара и солнце медленно наползали на уютный уголок тени от летнего дома. Мелкий зеленый виноград скрывался под листьями, и от одного его вида становилось кисло. За плоской крышей соседнего дома строился с бледное небо едва заметный дымок. Видимо не одни. Пока ехали сюда, как ни странно, не встретилось никого, словно вымер весь дачный поселок. Папа сказал, что все на морях и дача пока не в приоритете. Вот зачем он это сказал? А тут вдруг соседи. Или может быть просто пожар начинается.

Я всмотрелся сквозь кроны деревьев и виноград в соседнюю территорию, словно в позиции врага перед боем. Представил, что сейчас снайпер, с другой стороны, пытается поймать меня в прицел и пригнулся. Ага, вот выглядывает капот машины из-под навеса, а на крыльце разноцветные пляжные тапки. Значит соседи все-таки. Видимо, спрятались внутри дома от жары.

– Саша! Обед!

Вроде бы мягкий голос у мамы, но до чего же пронзительный. Сейчас все Саши в радиусе ста километров, возможно, обернулись и посмотрели в сторону нашего дома, а я и ухом не повел. Подождут, без меня не начнут. Я же именинник.

Я присел на диван. Нет, ну ладно на море не получилось из-за Вики, но можно было в городе остаться. Там Лешка и Валера. Лешка бы даже подарок принес – старый диск из своей коллекции, возможно даже мой собственный, который взял, а вернуть забыл. У него игры хорошие, старые и держит он из как-раз на дисках, а не скачивает с торрентов. Настоящий коллекционер. А Валера притащил бы два литра Колы и сказал бы, что это подарок. Вечером хрустели бы чипсами за гаражами и смотрели как джамперы готовятся к прыжку с железнодорожного моста. Они там каждый вечер готовились, но так ни разу и не прыгнули. А тут что? С пчелами старый «Far Cry» обсуждать или пить газировку с Викой? Или, наоборот, но с тем же результатом.

Зря Вику вспомнил. Вот и она, бесцеремонно откинула мою импровизированную дверь и сейчас стояла, опираясь на косяк и скрестив руки на груди. Я, конечно, недолюбливаю сестру, но иногда с ней лучше не спорить.

Да, все ожидаемо. На столе торт, который они плохо скрывали всю дорогу. Мама очень фальшиво спела американскую поздравлялку, отец подарил нож, правда тупой, а сестра выдавила улыбку, которая уже могла бы быть подарком. Но подарок она тоже вручила и чмокнув воздух в полуметре от моей щеки, заспешила фотографироваться со всеми. Мама долго смотрела в экран телефона, пока не нашла нужную кнопку с помощью папы. Потом они поменялись. А я сфотографировался еще и один, зато с ножом и с двумя цветными пакетами.

– Какие планы на день? – поинтересовался отец. Он энергично жевал крупно порезанную колбасу с горчицей, но все равно ухитрялся разборчиво говорить.

Я пожал плечами. Зачем столько овощей в тарелке? Я же не кролик. Помидоры, которые я случайно подавил в машине, неудачно присев, тоже порезали. Вместе с ненавистными огурцами. Огурцы! Практически сто процентов воды, ни вкуса, ни удовольствия и все равно мне продолжают их класть. Еще и нахваливают. Отец обычно давал им рекламу, энергично нахрустывая самыми неаппетитными. Вот бы и ел все.

– Может прогуляться хочешь?

– До пляжа и обратно, – буркнул я. Заметил, как мама покосилась на отца, а Вика закатила глаза и прошептала что-то похожее на «придурок».

Папа покивал головой и снова взялся за колбасу. Он выглядел забавно в расстегнутой до пупка гавайской рубашке с пальмами, которая была популярна лет двадцать назад, наверное.

– Можно и на пляж. Море не обещаю, но речка тут есть, – он махнул рукой в неопределенную сторону. – Один берег песчаный, можно и позагорать.

– Там не глубоко? – забеспокоилась мама.

– Да мелкая как лужа.

Это обнадеживало. Я поблагодарил всех за подарки, узнал, что на вечер папа обещает шашлык, налил полный стакан газировки и отпросился наверх разбирать чемоданы. Под этим предлогом меня должны были отпустить, несмотря на скепсис в глазах.