Павел Шушканов – Хиллингар (страница 31)
Войти в ее комнату я долго не решался. Но дверь оказалась незапертой, только плотно прикрытой. Я ожидал увидеть ее вещи, разбросанные по кровати, сброшенный на пол плед и молчаливый ноутбук на столике. Но кровать оказалась застелена, а вещи собраны в спортивную сумку, придвинутую к стенке шкафа. Я присел на край кровати, провел рукой по пушистому пледу. Тут еще витал тонкий, почти неуловимый запах ее духов, хотя, возможно, мне просто казалось это.
Не знаю сколько прошло времени, но я не мог заставить себя подняться и уйти. В голове витала мысль о том, что так я снова ее предаю. Тихий скрип двери вытащил меня из мрачных мыслей. Камиль молча смотрел на меня, прислонившись спиной к дверному косяку.
– По той же причине, – сказал он тихо.
Я понимающе кивнул.
Из коридора в комнату проникли запах сырости и жженого сахара.
– Надо идти, – сказал он. – Борис Борисович дал ключ все закрыть…
– Да, идем.
Мы спускались вниз. Камиль тащил на плече сумку, которой суждено было теперь сгинуть в недрах кладовки этой гостиницы.
– Ждан, я слышал, что ты собираешься на мыс. Искать Максима или что-то вроде того.
– Собирался, – уточнил я.
– Я в деле. Знай, если что. Я понимаю, что времени прошло немало, просто, – он остановился и прищурившись смотрел на меня, подбирая слова, – говорят, что Максим здесь, но это не он. Я все время вижу его куртку в конце улицы, но не могу догнать. Мне все время говорят, что мы разминулись. И в телефоне только длинные гудки.
– Я понимаю, можешь не объяснять.
Камиль кивнул. Посмотрел вверх в лестничный пролет, где еще виднелся угол двери номера Ани.
– Кто это сделал?
– Думаю, то, от кого она пыталась убежать сюда. Она не рассказывала тебе?
– Ни слова.
Я вдруг понял, что возможно я один из немногих, кому она доверилась, рассказав эту историю. Невыносимо сильно захотелось ее обнять. Я сжал кулаки.
– Мы должны найти его, – решительно сказал Камиль.
– Послушай, – перебил я, – говоришь, что ты в деле? Давай завтра утром? Стартует прямо отсюда. Я попрошу Игоря чтобы заехал за нами.
– Идет.
Он пожал мне руку и побрел к двери в кладовку в конце длинного узкого коридора.
***
– Дядя Марк, а звезд много?
Он пожал плечами.
– Очень. Сто миллиардов только в нашей галактике Млечный путь, а в соседней вдвое больше. Чтобы посчитать их все, нужно жить вечно, а чтобы посетить…
– Тоже вечно?
Он задумался. Потом засмеялся.
– Верно. Два раза по вечно.
Мы сидели на полу над глянцевой книжкой по астрономии. С цветного рисунка на нас смотрели оранжевые, голубые и желтые шары к которым целеустремленно летели железные ракеты. А на альбомных листах были нарисованы чудовища, таящиеся в кустах, озерах и среди гор неведомых пока миров. За этим уютным шалашом мечтаний сияла ртутными лампами дневного света неуютная комната, двери которой были плотно закрыты. Изредка в одной из них что-то грохотало или доносился едва слышный шорох, но дядя Марк тут же отвлекал меня, громко высыпая на альбом цветные фломастеры и карандаши.
– Давай представим живой лес на второй планете Арктура. Там душно и влажно и вечный желтый туман над болотами.
Я охотно брался за фломастер.
Сколько времени прошло, я не знал. Казалось, что часы на стене остановились и даже не тикают. В лакированных дверках комода я видел наши отражения. Нет! Я видел свое отражение, сидящего на полу. Дяди Марка рядом не было. Конечно, старая полироль искажает все. Он рядом. Я схватил его руку.
– Ты чего?
– Ты здесь?
– Само собой.
За дверью снова послышались мелкие шаги.
– Вот что, – громко выдохнул дядя Марк. – Что мы за исследователи, если не продумали всю систему планет целиком. Бери циркуль, – он бросил мимолетный взгляд на закрытую дверь, а потом широко улыбнулся мне. – Циркуль – это такая штука… Как бы тебе объяснить?
Игорь не опоздал. Он не задавал вопросов и все время молчал. От него пахло одеколоном и дешевыми сигаретами. В салоне машины тоже.
– Ты уверен? – спросил он.
– Я не в чем не уверен.
Ехать на мыс, даже втроем, было опасной авантюрой. Мы прекрасно понимали, что искать там нечего. Разве что убедиться, что Максим действительно погиб, обнаружив обрывки его куртки. Если миноги оставляют обрывки.
Камиль хмуро поздоровался, закинул сумку в салон.
– Прогревай, – сказал я Игорю. – Через пару минут вернусь.
– Постой, – Камиль остановил меня на крыльце. – Может забрать вещи? Ее вещи. Я так понял, ты собираешься вернуться на большую землю. Я тоже, как закончится контракт. А часть ее останется здесь. В пыльной кладовке.
– Это не имеет значения, – сказал я. – Нас тут нет.
Камиль непонимающе смотрел на меня.
– Это из той истории про… Впрочем, ладно, не важно. Мы не оставим тут ничего из ее вещей, – заверил я.
Камиля это вполне удовлетворило.
«Нас тут нет». Теперь я понимал каждое слово из истории Клима Кирова и словно ключ это понимание открывало ответы ко всему, что происходило вокруг. Почти ко всему.
Борис Борисович молча смотрел на закипающий чайник. Над его головой покачивался обрывок серпантина.
– Я рассчитаться и сдать номер, – сказал я.
Он повернулся ко мне, некоторое время отрешенно разглядывал, потом кивнул и раскрыл журнал.
– Видели? – он гордо указал на стену за спиной. Там висела новая картина. С масляного полотна глядел затылок. Я заметил, как тонкая ножка высунулась из-под рамки и спряталась обратно.
– Подарок? – предположил я.
Он рассеянно кивнул.
– Я должен вам две тысячи. Вы оплатили неделю.
– Оставите себе.
– А вещи? Вы забыли свои вещи.
Я пожал его сухую руку, сорвал со стены серпантин и сунул в карман.
– Всего хорошего Борис Борисович. И спасибо.
Проходя мимо, коснулся кончиками пальцев столик у окна. Он ответил прохладой полированного дерева. Застегнув куртку, я в последний раз вдохнул теплый воздух отеля.
– А вещи? Вы забыли свои вещи.
Борис Борисович оказался за спиной. Он держал в руках книжку. Прежде чем я успел отказаться, он опустил мне ее в глубокий карман.
***
Весь этот путь я когда-то прошел пешком. Тогда тут лежал снег, набивался в ботинки и мешал идти, а за мной оставалась цепочка глубоких следов. Сейчас под грязным снегом чернели камни. Спрятанная дорого выползала из-под талого снега.