Павел Шушканов – Хиллингар (страница 32)

Игорь вел машину неспеша, объезжая осевшие ледяные глыбы. Дома заброшенного шахтерского поселка казались такими же глыбами. В серых корпусах сияли, отражая солнца, оконные стекла. Там же беспорядочно метались тени, словно мальки в аквариуме. Их видел не только я. Вцепившись в руль, Игорь вел машину ровно посередине дороги и прибавил газу.

Весенний поселок казался больше. Выглянули из-под снега руины. Стали выше дома. На солнечной стороне обрастая сосульками капали крыши. Свободная от изморози вывеска «Кола-фосфат» нависла над поселком, а под ней свободно гулял ветер.

Игорь ударил по клаксону и звук сигнала прокатился по тихому городку, отозвался под крышей разрушенного ангара. Где-то там вспорхнули от испуга и затихли птицы.

– Если он шел с мыса, он точно проходил тут, – сказал Камиль. – Могли остаться следы. Я посмотрю.

Никто не возражал. В конце концов, мы все осознавали одинаково, что занимаемся совершенно бесполезным делом. Но это единственно правильное и разумное, что мы сейчас могли делать.

Камиль выбрался из салона, поднял с земли обломок трубы и неспеша побрел к серым зданиям, серым на фоне туманного неба. Из-под снега и льда уже обнажился изрытый трещинами асфальт. Я равнодушно ждал, что сейчас откроются двери старых бараков, и Камиля облепят мелкие пластмассовые твари с полными зубов овальными ртами, но ничего такого не происходило. Тени мелькали в окнах, но двери оставались закрытыми, словно выбраться сквозь них для тех самых существ было чем-то немыслимым вроде прохода сквозь бетонную стену.

– Посигналь еще, – попросил я.

– Зачем? – вяло отозвался Игорь. Его трясло и знобило.

– Сигналь!

Звук клаксона снова прокатился по пустым улицам, но Камиль не вздрогнул и не обернулся. Волоча трубу, он неспеша бродил вдоль деревянных стен, по которым струилась вода с капающих крыш.

– Нездоровится? – я посмотрел на трясущиеся руки Игоря.

– Отстань.

– Она отпустила тебя?

Игорь пожал плечами и закурил.

– Ее не было дома, – он приоткрыл окно и выпустил на улицу струйку дыма. – Знаешь, я, наверное, даже хочу, чтобы мы не вернулись. Чтобы какая-нибудь неведомая тварь порвала нас на куски на пути к мысу. Только одного боюсь, – он многозначительно замолчал, мусоля окурок короткими затяжками.

– Вернуться таким как она? – предположил я.

– Именно. Я знать не хочу, что у нее внутри и что она чувствует. Она неприятнее тех миног, которые пытались живьем прогрызть меня насквозь в ту ночь на берегу.

– Ты же говорил, что ничего не помнишь.

– А теперь вот вспомнил, представь себе. Они хоть и пластмассовые, но живые, а она – как мертвая рыба, только ходит и дышит. Если мы найдем Максима таким же, я отберу у Камиля трубу и раскрою ему череп, прежде чем увижу этот взгляд еще раз.

Я хотел сказать, что это я виноват в том, что Даша исчезла. Но промолчал. Я понятия не имел каким образом это произошло, но помнил, что она предупреждала меня при последней встрече, что все изменится, если я пойду в шахтерский поселок. И просила не делать этого. Тогда еще странные разговоры и вещи не были обыденной частью жизни.

– Где Камиль?

Игорь выругался и завел машину. Он проехал вперед до конца улицы. Там обрывались следы и начинался асфальт. Камиль появился внезапно, он дернул ручку двери и ввалился в салон вместе с обломком трубы.

– Гони, быстрее!

Игорь рванул с места не задавая вопросов. Всмотревшись в грязное заднее стекло, я увидел быстро приближающиеся фигурки, силуэты которых неестественно дергались, словно марионетки в руках пьяного кукловода.

Игорь свернул на дорогу к шахте и едва не въехал в сугроб. Отчаянно ругаясь, он сдал назад и пытался вывернуть на асфальт. Но тут мы услышали удар пластика о металл и скрежет то ли когтей, то ли пальцев по багажнику. Темный силуэт прилип к заднему стеклу.

– Еще назад! – кричал Камиль, но Игорь и так въезжал в шевелящуюся массу. Рты-присоски прилипали к стеклам и мелкие зубы пытались вгрызаться в него.

– Держитесь!

Завизжали шины по наледи. Под колесами раздался хруст. Набирая скорость, наша машина рванула к запечатанным воротам шахты. Я оборачивался назад, опасаясь, что вот-вот лопнет прогрызенная шина или мы увязнем в сугробе или на ледяном склоне, на который взбиралась дорога. Но мы ехали все быстрее и расстояние между нами и преследователями быстро сокращалось.

У шахты Игорь резко свернул и погнал машину вниз по склону. На мгновение появилось и исчезло за зубчатой красноватой грядой скал обзорное колесо парка развлечений.

Мы остановились, проехав еще с полкилометра. Игорь аккуратно выбрался, осмотрел поцарапанный кузов.

– Что там было? – спросил я Камиля.

– Сам не знаю. Они просто появились из ниоткуда.

– Видел что-нибудь?

Камиль усмехнулся.

– Хочешь знать? Я не видел следов Максима, но видел такое, что в голове не укладывается. Мне все меньше и меньше нравится это место. А оно было идеальным, когда я прибыл сюда год назад. Казалось, что лучше места нет на земле, – он улыбнулся. – Знаешь, я о таком месте мечтал всегда. Далеко, на краю вселенной. Только ледяное море, тепло маленьких гостиниц и зелено-красное зарево над головой. И хиллингар, конечно – мираж. Призрак мест, которых нет. Запах кофе, яркие глаза девушки… Яркие как звезды, которые тут рассмотреть можно каждую в отдельности. Я хотел бы сохранить все то, что было, а не это, – он сунул мне род нос предплечье с закатанным рукавом. На нем красовался свежий укус.

– Ты прибыл сюда один? – спросил я.

– Как и все. Каждый прибывает сюда в полном одиночестве. Только Игорь и Даша были исключением, пока все не изменилось.

Я невесело усмехнулся. Поковырял ногтем трещину в панели. Игорь долго не возвращался.

– По крайней мере, тебе повезло. Как и мне. Нам удалось добраться сюда в отличие от тех бедолаг с затопленного баркаса.

Камиль медленно покачал головой.

– О чем ты? Они плыли не сюда, а отсюда.

***

За четверть часа Игорь заглянул в салон только один раз сообщить о рваной шине и что-то про запаску. Камиль вызвался помочь, но почти сразу вернулся обратно.

– Нет у него никакой запаски, – сообщил он.

– А что он там делает?

– Курит, ругается и рассматривает машину под склоном. Какой-то ржавый кузов колесами вверх.

– Ясно.

Мы выпили по стакану кофе, но от него только захотелось спать. Солнце пекло сквозь пыльное окно. Так и не скажешь, что снаружи холод. Вжался в кресло, готовясь подремать, но что-то острое кольнуло под ребра. Я выудил из кармана книжку. Открыл на случайной странице. Ложная Даша была права – вепсский. Белые страницы были заполнены красивым шрифтом. Что-то вроде смеси немецкого и финского – аккуратные и даже элегантные строчки букв с россыпью неизвестных значков над ними.

– Что это? – Камиль забрал у меня из рук потрепанную книжку. – У Борисовича отнял?

– Он большой шутник. Будто это можно читать.

– А в чем проблема? – Камиль раскрыл книгу ближе к началу. – Ты не можешь прочитать ни одного текста и не можешь расслышать ни одной важной фразы, если ты во сне, – прочитал он, – словно это часть исходного кода. Тебе доступен визуал, общение по сценарию с игроками и NPC будто ты в игре с шикарной графикой. Но вот внутри книг исходный код и прочесть его тебе не по силам.

Камиль закрыл книгу и вгляделся в обложку.

– Что-то не о том книга. Я думал околонаучная чушь из серии «ученые скрывают».

– Как ты ее читаешь? – спросил я.

– А ты что, не умеешь? – усмехнулся он. – Чушь какая-то?

– Давай еще.

Камиль пожал плечами и вернулся к тексту.

– Информация – основа нашего мира. Он состоит из пустоты и заключенных в ней данных. Он прекращается в тот момент, когда информация исчезает и рождается из хаоса, когда она упорядочивается. Она во всем, но мы не думаем о ней ни секунды, хотя сами – всего лишь набор кода. Задумайтесь о своей ДНК – заключенном в каждой клетке вашего тела массиве информации, который ни больше ни меньше – вы сами от цвета глаз до кривизны мизинца. Но то, что отличает гипотетические ваши копии друг от друга – все та же информация, впитанная извне и записанная на ваши синапсы. Все и повсюду – расставленная в сложном порядке в детали механизма и запущенная в вечное движение пустота. Но мы не можем осознать ее, поскольку являемся ее частью. Чтобы шестеренке осознать, что такое часы, нужно выбраться из механизма и подняться над часами. Чтобы нам понять, честью чего мы являемся, нужно или подняться над вселенским механизмом, что невозможно ввиду нашей ограниченности восприятия, либо создать его модель…

Игорь ввалился в салон вместе с потоком холодного воздуха и завел двигатель.

– Спустимся вниз, а там посмотрим, – сказал он.

– На рваной шине?

– На ней.

Камиль вернул мне книгу. Я всматривался в значки латинских букв, но не понимал ничего.

– Борис Борисович оказался тем еще философом, – заметил Камиль. – Кто бы мог подумать.

– Держитесь крепче! – сердито бросил Игорь. – Ждан пристегнись. Сейчас немного потрясет.