Павел Шушканов – Хиллингар (страница 19)

Я отхлебнул крутого кипятка со вкусом мяты и липы.

– Не могу. Она на большой земле. И когда вернется неизвестно.

– Подожди, а каким это рейсом? Я же…, – договорить он не успел, тихо шикнул мне и кивнул на лестницу. Хмурая Аня спускалась в обнимку с ноутбуком.

– Сегодня зальем второй материал, – сказала она без приветствий. – Точнее, промо. И будем думать о дальнейших планах. Как там Камиль? Хорошо бы расспросить его, что там случилось и что он видел.

– Камиль жив, здоров и бесконечно тебе благодарен, – отозвался Максим и добавил. – Именинница.

– О! – Аня закатила глаза. – Ну, если вы знаете, то давайте, желайте мне уже «счастья, здоровья, но, самое главное, здоровья» и покончим с этим.

– Нет, так просто ты не отделаешься.

Максим поднялся, поцеловал ее в щеку. Я обнял, неловко растопырив руки.

После недолгого завтрака, во время которого Борис Борисович с чувством долга жарил гренки, раскрыв поваренную книгу, а Максим суетился вокруг Ани, словно пчела, мы засобирались каждый по своим делам.

– Хоть один подарок или сюрприз, и вы оба трупы, – Аня пригрозила нам вилкой.

Изменчивая северная погода уже затянула небо облаками, а легкий бриз превратился в пронизывающий ветер. По берегу брел человек в странном для этого места пальто. Я было решил, что к нам пожаловал Крайчек, но незнакомец был ниже и без шляпы. Он брел к пирсу и то появлялся, то исчезал в колышущейся снежной дымке.

– До вечера, покойник, – сказал Максим и протянул мне руку.

– Подожди. Слушай, почему ты так спокоен? – я сбегал вслед на ним вниз по скользким ступеням.

– Это ты о чем?

– А ты не видишь? – я обвел рукой горизонт. – Это городок словно кошмарный сон. Меня вчера чуть не загрызла живая кукла. А потом едва вырвался из несуществующих комнат, кишащих хищными картинами. Или для Севера – это нормально?

Максим внимательно слушал меня, часто моргая, а потом рассмеялся.

– Слушай, я может и не великого разума человек, по кое-что соображаю. И, по-моему, все очевидно.

– Да неужели?

– Ты видел эти пустые здания за городом, лаборатории и что-то там еще. Что знает, что там делали ученые, как долго и до чего докопались? По мне, если в задвинутом на край карты поселке есть такой научный центр – это неспроста. И изучали тут явно не птиц или китов. И свернули исследования, эвакуировав персонал тоже не зря. Может что-то пошло не по плану и нарыли они нечто такое, что лучше дальше не изучать. А быть может их не эвакуировали вовсе…

Как бы не примитивно все это звучало, но ничего лучше я придумать не мог. И скорее всего максим был прав. Все что нам нужно – это не попасться в цепкие лапки тварей, наснимать как можно больше материала и заработать денег. Мы тут явно не для спасения мира или поиска порталов прямо в ад.

– Пожалуй, ты прав, – сказал я.

Максим похлопал меня по плечу.

– Купи себе монтировку и живи спокойно – вот мой совет, – сказал он.

– Это сразу как разменяю миллион одной бумажкой.

Он усмехнулся.

– Ладно, идем.

– Куда? – не понял я.

– Узнаешь.

– Мне бы подарок найти.

– Тогда через час на северном причале.

Максим шагнул вперед и исчез в поднявшейся пурге. Я пожал плечами и отправился в город.

***

Поиск подарка – занятие мучительное, особенно когда в кармане пятьсот рублей, из магазинов только продуктовая лавка и аптека, а ты на севере, где цены дают фору столичным. В конце концов я сбился с ног в поисках наименее позорного подарка и сдался. Но к тому времени ноги занесли меня на окраину поселка к мысу, за которым чернели, выглядывая из воды старые остовы кораблей. Новый отель остался позади меня, сверкая синевой стекол, а впереди покачивались на воде две моторные лодки. Возле них суетились люди в куртках, под капюшонами я не мог разглядеть их лиц. Едва я подошел ближе, хмурый бородач в непромокаемом плаще поверх куртки всучил мне ящик. Максим выглянул из лодки, откинув капюшон и помахал рукой.

– Куда? – спросил я, вместо того чтобы пререкаться.

Он кивнул в сторону расстеленного у дороги брезента и полез в лодку.

Ящиков было немного, но я старался подхватывать именно их и сторонился бьющей хвостами в крупных сетках рыбы. Блеклые глаза рыбин, казалось, смотрели прямо на меня.

От непривычной работы мгновенно начала ныть спина.

– Тащи, чего стоишь? – мне положили свернутый тюк с чем-то мокрым прямо на коробку, и я зашагал к дороге, чувствуя, как промерзают насквозь пальцы и подгибаются ноги. Подошедший Максим сунул мне свои перчатки.

– Вечеринка так себе, – сказал я.

Он усмехнулся.

– На полчаса работы. Потом пойдем выпьем.

– Профессор! – окликнул кто-то из пурги. Максим обернулся и потрепав меня по руке скрылся в снегу.

Ладно, не так уж и сложно. Особенно в перчатках. Но теперь пришлось таскать и рыбу. Она равнодушно смотрела на меня туманными глазами и деревенела под пальцами, норовила выскользнуть из рук. Но был в ней один бесспорный плюс – она была самой обыкновенной и не норовила откусить мне руку.

Скоро лодки опустели, люди разбрелись, а снег залепил глаза и набился в ботинки. Бородач сунул мне пару купюр в промерзшие пальцы и побрел к лодкам.

– Идем, – сказал подошедший Максим. – Я покажу тебе одно крутое место не для всех.

– А мне туда можно? – усомнился я.

– Нужно.

Место не для всех оказалось небольшой каморкой в подвале полупустой пятиэтажки. За тугой обитой войлоком дверью было тепло. В углу краснел электрический обогреватель, на обшитых нетесаным горбылем стенах были прибиты гвоздями странные трофеи: чучело рыбы, старый телефон, пара идеальных и бесполезных двадцатипятирублевых купюр. Маленький телевизор под потолком показывал помехи и черно-белые силуэты каких-то дикторов. Максим сходил к маленькой стойке в углу и притащил два стакана за столик, сколоченный из старых поддонов.

Подняв молчаливый тост, он стукнул по моему стакану и сделал большой глоток. Морщиться не стал, неспешно извлек из кармана и развернул бутерброд с салом и луком.

– Где мы? – спросил я, сделав глоток поменьше.

– Да как тебе сказать, – он располовинил нехитрую закуску. – Рыбакам и такелажникам дороговато ходить в рестораны для туристов. Это место мы оборудовали сами. Ясно, что лицензией тут и не пахнет и акцизами тоже, – он подмигнул мне и снова глотнул из стакана. – В общем, место, где можно погреться. Тут рады всем, кто не орет, что такелажник – нижняя ступень эволюции человека.

Для грузчика Максим выражался слишком фигурально, заметил я.

– Ты не похож на грузчика.

– Ты тоже. Но за полчаса заработал тысячу рублей разгружая снасти и рыбу. Которую, кстати, сегодня подадут туристам за куда большие деньги.

– Сдается мне, что тут платят меньше, – сказал я. – Но из-за твоей протекции…

– Тут платят больше, – усмехнулся он. – Мою долю артельщики поделили пополам. Не заморачивайся. Ты там вообще пьешь?

Я пил. Не так уж плохо, хоть явно не односолодовый виски. И градусов в этой жидкости больше, как минимум вдвое. В голове начинало шуметь. Я хотел спросить, как же мы пойдем на вечеринку, но спросил другое.

– Почему профессор?

Максим некоторое время обдумывал мой вопрос, медленно прожевывая сало, потом отмахнулся.

– Забудь. Ты лучше скажи мне, дружище, вот что – ты подарок купил?

***

Я вспоминал тот день в подпольном баре и вопрос о подарке два дня спустя, когда мы рассекали волны на моторной лодке, а скалистый берег с приземистыми зданиями поселка остался далеко позади. Под нами был глубокий ледяной океан, а над нами такое же глубокое и такое же серое небо. Мы выбрали день, когда наконец прекратился снег и ветер не так пронзительно дул с моря. Теперь вместо ветра над гладью воды летели мы, вжимая подбородки в воротники курток. Из-под капюшона блестели глаза Ани. Я знал, что она улыбается там под новым шарфом.

Максим сидел на корме и управлял румпелем, направляя арендованную лодку все дальше от берега в открытое море.

– Повезло, что сегодня штиль, – Максим пытался перекричать рев мотора.

– Ты уверен, что они будут? – спросила Аня.