Павел Шушканов – Хиллингар (страница 18)
– Ладно, – я отступил, увидев, что корни теперь оплетают и пол, подбираясь все ближе. Похоже, что картины их тоже опасались, медленно перебираясь на свободные от корней участки. Единственный выход на лестницу был облеплен этими тварями. Я предупредительно ударил по стене, выбив монтировкой солидный кусок штукатурки. Я ожидал, что твари бросятся врассыпную, но они застыли без движения, выжидая. Я попробовал замахнуться на ближнюю картину. Тот же эффект, только скользнул и уставился на меня на бледном лице нарисованный зрачок.
– Ждан аккуратно! – услышал я голос Ани, а затем быстрые шаги. Едва я узнал силуэт, появившийся в проеме фальшивой двери, он отодвинул меня рукой и прицелился.
Аня схватилась ладонями за уши, едва не уронив державшегося за нее Камиля. Я не успел. Раздался оглушительный выстрел, и картина грязными ошметками разлетелась по комнате. Вторая едва успела нырнуть к двери, как ее край вылетел вместе с пулей на лестничную клетку. Крайчек вытер рукавом плаща нос и раздраженно глянул на нас. Я понял, что пора бежать, пока проход свободен, но корни никуда не делись, все ещё обвивая полы и стены перед нами. Фикус извивался и махал листьями, словно раздраженный немой человек. Крайчек повернулся к нему и двумя выстрелами разнес его ствол в клочья.
Небо за фальшивыми окнами начинало заметно темнеть.
Нас выкинуло из странного параллельного здания, едва мы оказались на лестнице.
– Вот вы где! – Максим бросился к нам, перехватив Камиля и взвалив его на плечо.
Крайчек сжимал мое плечо цепкими как клещи пальцами. В другой руке н держал пистолет наготове. Его нос украшали два куска неаккуратно наклеенного пластыря.
– Сколько людей в здании?
– А не знаю, – сбивчиво, но правдиво ответил я.
– Наружу все живо! И не заходите, пока я не скажу!
Возражений не последовало. Максим тащил Камиля к турникетам, а я спешил за ним, не выпуская монтировку из рук. Аня то и дело оборачивалась, ловя в объектив телефона то меня, то темное фойе позади. Где-то в глубине здания раздавались выстрелы.
***
Я был рад своему номеру в отеле как долгожданному убежищу. Даже едва заметные бурые пятна на полу больше не смущали и не пугали. Закрыв дверь и оставшись наконец один, я упал на кровать и закрыл глаза. Сердце бешено колотилось, гоняя, как казалось, чистый адреналин по нервно подрагивающим конечностям. Нет уж, с меня хватит!
Дорога сюда казалась бесконечно долгой. Что-то кричал Максим и изредка наклонялся к Камилю, пытаясь расслышать его шепот. Аня кричала в ответ. Ее голос был восторженный и звонкий, а голос Максима хриплый и растерянный. Я молчал, прислонившись лбом к холодному стеклу. Медленно скрылись странные белые здания, также бесконечно долго выплывал из-за холмов городок. Беззвучно за толстым стеклом машины фельдшер размахивала руками и показывала на дверь, а Максим что-то объясняя тащил Камиля, едва переставлявшего ноги. Мне все это казалось немым старым кино, слишком затянувшимся и слишком абсурдным.
Теперь наступила тишина, в которой все еще не было покоя. Мысли хаотично метались внутри головы, ударяясь о ее стенки, а разум испуганно выглядывал из укрытия. Последний день, который еще не закончился, между прочим, перевернул мой мир с ног на голову и даже ухитрился сделать это дважды. В такие дни сходят с ума. Но я почему-то с ума не сходил, и от этого было не комфортно. Разум все еще пытался найти объяснение всему, что я видел, а я даже не орал на него внутри своих мыслей. Я просто ждал, пока он сам поймет, что никакого объяснения нет. И когда это случится, лучше бы все-таки сойти с ума.
А еще можно сбежать, прихватив старый ноутбук под мышку. Можно умолять капитана баркаса или угрожать ему, можно даже вплавь в ледяной воде на противоположный берег залива. Можно пешком через холодную, продуваемую ветрами пустыню. Главное – подальше отсюда. Вот только вся эта гадость уже прочно прописалась в голове. И потянется за мной хоть на край света. И на берегах Ангары я буду озираться по сторонам и в Русском музее не подойду к стенам с полотнами и в каждом отеле мира за дверью мне будет мерещиться топот маленьких пластмассовых ног.
Одна злая мысль в голове, о том, что следовало остаться в Смоленске перебивала другую, о том, что вообще не нужно было слушать Артура и смело поступать на филологический. Остаться в своей маленькой комнате в коммунальной квартире или даже переехать в общежитие. И в конце концов написать свою первую книгу. Может даже о городских легендах. Хотя, нет! Хватит с меня городских легенд. В последнее время их в моей жизни с избытком.
Я извлек из кармана подаренный Аней блокнот – он колол острым углом ногу сквозь штанину. Еще одна личная вещь. Так моя сумка скоро превратится в баул. Зато полезная в отличии от никому не нужных сувениров или магнитов для холодильника. Хорошо бы еще иметь среди личных вещей ручку. Я порылся в ящике стола и нашел огрызок карандаша. Сойдет.
«Какова вероятность того, что я не сплю и все это происходит на самом деле?» – нацарапал я и сразу стало легче. Записанные простыми банальными буквами на бумагу страхи обретают форму и становятся просто набором символов. Уже не инфернальным ужасом, а просто вопросом, заканчивающимся смешным крючком с точкой, на который нужно найти ответ. А ответ прост – нет, я не сплю и не умер. Каждый день и почти каждую минуту с того момента, как незнакомец начертил мне карту сюда я помнил очень подробно и ни в один их этих моментов мне почти ни разу не угрожала опасность. Я даже спал плохо, мучаясь от боли в спине, когда неудобный автобус вез на север, да и на железной дороге было слишком много станций чтобы так крепко уснуть. А значит я не сплю. А значит все это, к сожалению, наяву.
«Откуда все эти ужасы?»
На самый сложный вопрос ответить было проще всего. Достаточно просто спросить себя в ответ – а с чего я взял, что их не было раньше и нет в другом месте? Просто мы в потоке суеты в кишащих людьми городах их просто не замечаем. Иногда что-то просачивается вроде страшных пересказов «случаев из жизни знакомых одних знакомых» или тех же городских легенд. Тут на краю мира все иначе. Заброшенные деревни кишат озлобленными домовыми, а полузаброшенные городки на севере хищным потомством неведомых пластмассовых тварей и картинами-пауками на ножках. Звучит как бред.
«Звучит как бред», – написал я и подчеркнул дважды.
Бред или не бред, но бурое пятно на полу никуда не исчезло.
Я совершенно забыл рассказать о том, как красиво это место, когда на тебя не нападают хищные картины, и живые куклы не пытаются прокусить тебе шею. Кристальный воздух севера кажется жидкой прозрачной смолой, в которой застыло время и этот городок. Пожалуй, только тут слова «зима» и «север» слились в нечто единое и обрели общий смысл, далекий от грязных снежных сугробов больших городов.
В день, когда мне пришло время платить за номер в отеле, я смотрел на припорошенные снегом красные скалы, над которыми летал холодный морской близ. Такой же ветер дул в моих карманах, а время неумолимо отсчитывало минуты до момента, когда все же придется сдать ключ и закинув сумку на плечо направиться к пирсу. Но пока я смотрел на море и скалы, для меня время тоже остановилось.
– Не думаю, что встречаешь меня, – Максим поднимался по деревянному скользкому помосту на ходу протягивая руку.
– Красиво, – коротко объяснил я.
– Верно заметил. Иногда у меня тоже так бывает – разгружаешь рыбу из лодок, спина колом, рук от холода не чувствуешь, ветер в лицо и вдруг обернешься и видишь, насколько все поразительное вокруг. Кристально чистое и безмятежное. Но любоваться долго не выходит, возвращаешься к ледяной скользкой рыбе.
Я поежился.
– Борисович успел согреть чайник? Мне бы большую, желательно литровую кружку. Если не занят, пойдем, составишь компанию.
– Все не так просто. Мне пока лучше к нему на глаза не попадаться. Набираюсь впечатлений перед дорогой, а потом зайду попрощаться и за сумкой тоже.
Максим понимающе похлопал по спине.
– Ничего у тебя не выйдет, приятель. Сегодня у Ани день рождения. Как бы она не скрывала, я видел ее паспорт случайно. Так что ты остаешься и не портишь праздник кислым лицом.
– Одна новость лучше другой, – вздохнул я.
Мы помолчали.
– Ладно, я поговорю с Борисовичем. Он мне малость задолжал и вроде бы как подзабыл об этом, а я напомню и пару дней тебе попробую выторговать.
– Может не стоит? – сказал я.
– А теперь отбрасываем скромность, включаем здравый смысл и совесть и попробуем подумать еще раз. Ты бросишь Аню в день рождения одну? Понятно, что я никуда не денусь и забегу поздравить, но без тебя праздник явно будет не тот.
Ему следовало бы носить майку с надписью «Этот парень всегда прав».
– Буду должен, – сказал я, вымученно улыбнувшись. – Спасибо.
– Нот проблем. Идем за литром чая.
Насчет литра он не шутил. Притащил чайник и водрузил его на стол. Затем о чем-то долго говорил с кивающим Борисом Борисовичем, вертел в воздухе пальцами и указывал на календарь. Затем пожал его сухую руку.
– Все в порядке? – осторожно поинтересовался я.
– Само собой. Объяснил человеку зачем при засолке лосося нужен сахар. Совсем одичал тут со своими книжками и ключами. Или ты про себя? Два дня, как обещал. Тут проблема в другом, – он нагнулся над столом и заговорщически подозвал меня ближе. – Подарки подарками, но я планирую небольшую вечеринку. Сюрприз, конечно. Позову пару человек и этого забывчивого хрыча тоже. А ты приходи с Дашей. Я же видел, как вы гуляли по берегу, значит немного знакомы.