Павел Шушканов – Хиллингар (страница 12)

«Это не более чем приспособление в внешним условиям. Пока они маленькие – они беззащитны и стараются походить на безобидные знакомые вещи вроде старых пластмассовых кукол, но и эта мимикрия не идеальна. Она не скрывает их сущность. И больше всего я не хочу встретить однажды их родителей».

В коридоре раздался смех. Мне показалось, что я узнал голос Ани и Максима, что-то бормочущего басом. Хлопнула дверь, затем раздался скрежет. Сначала едва слышимый, словно ногтями скребутся по обшивке двери. Он ненадолго затих, но скоро повторился, только громче.

Я надеялся, что за дверями Максим. Хотя аккуратно стучать ногтями по двери могла, пожалуй, только Аня. Но ее мне обижать угрюмым видом и резкими выкриками из-за двери не хотелось. Нехотя поднявшись, я подошел к двери и заглянул в глазок. Только приглушенный свет и две двери напротив с такими же глазками. Где-то там громко заиграла и сразу затихла музыка.

Вернувшись к ноутбуку, я продолжил чтение. Еще ссылка и на ту же тему. Значит, Аня знала все про эту интернет-легенду, но делала вид, что в первый раз о ней слышит. Или, как и я, не слишком то верила во все это.

«Они поселяются только в давно заброшенных местах. Оставляют поначалу мелкие кладки. Это не всегда куклы. Могут быть подобия животных, только сильно искаженных – крысы или птицы. Их выдают глаза, расположенные по бокам головы и круглый рот. У птиц он замаскирован подобием клюва. Они вялы и малоподвижны. Почти не опасны в первое время. Но судя по строению и повадкам – они типичные паразиты. Неизвестно, представляют ли они опасность для людей. Настораживает то, что никто никогда не видел взрослых особей или крупные кладки. Либо о них просто больше некому было рассказать».

Я вздрогнул, когда внезапно зазвонил телефон. Голос Ани был немного странный, я понял, что она едва сдерживает смех.

– Ждан, ты у себя?

– Да.

– Выходи скорее. Ну, я жду тебя, – ее странный голос резко сменился гудком.

Я вздохнул и потянулся за курткой.

Аня стояла в коридоре в расстегнутом пуховике, казалась растерянной. Словно ребенок, который потерял игрушку, но уже достаточно поплакал по этому поводу и теперь настороженно, но с интересом смотрит на протянутые к нему руки. Она улыбнулась.

– Идем же, скорее.

Она схватила меня за руку, и мы побежали вниз по лестнице. Скорее, бежала она и тянула меня, едва успевавшего переставлять ноги. За дверью на нас обрушился холод и мелкий снег. Я застегнул куртку под самый подбородок.

– А теперь бежим.

Я не понимал ничего, но видел только ее фигурку в распахнутом пуховике. Она бежала к пологой ледяной дюне, раскинув руки и на снегу оставалась неровная вереница ее следов. Я молча шел следом, злясь на нее и на себя. Сырой холод пробирался повсюду, я чувствовал его даже пробравшимся под куртку. Но Аня, казалось, не замечала вовсе. Я терпеливо шел за ней.

– Смотри как красиво.

Наверное, в другие дни тут полыхало северное сияние над далекими скалами, озаряя половину неба. Но я видел лишь темноту и скользящие на ее фоне искорки снега. Словно небо заполнял шум эфира. Холодная снежная равнина убегала в темноту и сливалась с ней.

Аня обернулась ко мне. Ее глаза блестели или от снега, или от слез. Впрочем, одно совершенно не мешало другому. Я попытался запахнуть полы ее куртки, но она вырвалась и подняла руки над головой. Ее тонкую кофту и джинсы облепил снег.

– Что мы тут делаем?

Аня подошла ближе, сунула руки в карманы моей куртки. Я чувствовал легкий запах алкоголя, уносимый ветром в сторону пустоши.

– Ты не видишь? Мы на самом краю мира. Тут нас никто не найдет.

– А разве мы кому-то нужны?

Она внимательно посмотрела на меня снизу вверх. На ее лоб и виски налипли ставшие мокрыми от подтаявшего снега волосы.

– Скажи мне любые четыре цифры.

– Это какая-то игра?

– Это просьба.

Я назвал, может слегка раздраженно. Но она, казалось, не заметила этого. Мне было холодно и неуютно. А Аня, вдруг отпустив мои руки, упала в снег. Она улыбалась, закрыв глаза и снежинки, медленно опускаясь, таяли на ее лице.

– Пойдем. Тут темно и холодно.

Я протянул к ней руки, попытался поднять ее, но она только смеялась и уворачивалась от меня. Снег прилип к ее щеке и волосам. И тогда я отпустил ее. И накинув капюшон медленно побрел обратно к отелю. Иногда прислушивался, не идет ли она следом, но вскоре все звуки потонули в шуме набегающего на берег моря.

Я был зол на себя и на Аню. Ее «мы на краю мира» не говорило мне ничего, кроме того, что напоминало о работе. Нужно работать и делать это хорошо, иначе билет отсюда будет только на пешую прогулку на сотни километров на юг. А мой сценарий все еще непрочитанным покоился в Анином ноутбуке.

– Черт! – я швырнул от стену номера мокрую от снега куртку. Я поступил как идиот.

В тишине отеля не скоро послышались осторожные шаги. Они замерли возле моей двери ненадолго. Я уже готов был открыть идиотскую дверь, но в холле раздался приглушенный вопрос. Затем повернулся ключ в замке соседнего номера.

– Ты идиот, Ждан, – сказал я себе. Несколько раз набирал номер Ани и скидывал, не придумав достойного объяснения своему уходу. То, что казалось правильным тогда, сейчас превратилось в глупый и некрасивый поступок.

Я выключил телефон и забросил его на тумбочку. Свет выдавал, что я еще не сплю. Нехотя поднявшись, я направился к двери, где торчал из стены старомодный выпуклый выключатель.

На мгновение показалось, что рядом или за дверью кто-то вздохнул. Затем донеслась приглушенная музыка.

– Слишком нелепо, чтобы быть правдой, – вполголоса сказал я себе и выключил свет. Теперь только синий экран ноутбука освещал стены комнаты. Поддавшись инстинкту, я снова заглянул в глазок.

Она стояла там – жуткая кукла на тонких пластмассовых ножках и почему-то не падала, прямо посреди коридора в приглушенном свете лампы с лестницы и поворачивала голову в сторону моей двери то одним, то другим глазом.

Я поднялся и покинул отель едва над горизонтом показалось солнце. Поднялся – верно сказано, поскольку уснуть у меня так и не получилось. Борис Борисович проводил меня сонным взглядом, даже не напомнив о том, что сегодня последний оплаченный день.

На удивление было не так уж холодно. И никаких признаков тумана. Я ожидал следом мелких кукольных ног на снегу, но не было ни следов, ни снега. Только несильный ветер дул с моря. По небу стремительно летели клочки облаков.

Нужно было привести мысли в порядок и избавиться от ночного кошмара, но подальше от места, где за каждым углом мерещилась невысокая тень, а в безмятежности чужой двери со скомканным ковриком – стыдливое воспоминание о своем поступке. Каменистый пустой берег внушал спокойствие, убеждал в том, что все, что я видел в дверном глазке – просто ночной кошмар или еще одна глупая шутка Максима, что скорее всего. А мир на самом деле уютный и светлый, и до неприличия простой. Еще пара часов и придет Даша. Опустится за столик и скажет «привет», а я буду нервничать и слова застрянут в горле. Впрочем, нет – «привет» она не скажет, ведь мы так и не перешли на «ты».

Но привести мысли в порядок не получалось. Я возвращался снова и снова к тому моменту, когда, дождавшись первых лучей солнца, я открываю глаза и осторожно подхожу к двери. За ней никого и ничего, а я ругаю себя за собственную глупость. Но стоило мне нагнуться, я замечаю мелкую труху— опилки прямо под дверью. А на лакированной доске процарапанный острым овал. И тогда, схватив куртку, я побежал вниз, забыв закрыть дверь.

Мне казалось, что сейчас, стоит лишь поделиться этим с Дашей, как ночной кошмар пропадет. Она скажет то, о чем я и так догадывался – что все это только глупый розыгрыш добродушного Максима или обиженной Ани, а я слишком впечатлительный дурак. И тогда самый банальный, но очевидный ответ на то, что я видел в дверной глазок вдруг окажется правдой. Нужно только поговорить.

На всякий случай я обернулся. Никаких страшных лиц в окне моей комнаты, никаких кукол на подоконнике. Но заставить себя вернуться я не смог.

Большой отель в бухте привлекал издалека большими окнами с зеркальной пленкой. Но они совершенно не смотрелись здесь. Я зашел на закрытую террасу, сел за свободный столик. Унылый охранник так и не оторвался от газеты – я подозревал, что он так искусно скрывает сон. Окна изнутри были прозрачными и за ними колыхалось море, которое казалось теперь голубоватым из-за зеркальной пленки. Столики дешевые пластмассовые и яркие. На каждом маленький кувшин с засушенным цветком. За барной стойкой все еще никого, даже кофемашина пока выключена, только хромовые кнопки сверкают под лучами проникающего сквозь большие окна солнца.

Я прокручивал в голове нашу возможную беседу. Отметал скучные темы, придумывал вопросы и совершенно не хотел говорить о себе. Когда появился сонный бариста, я попросил кофе покрепче и подешевле и продолжил.

«Ты все-таки пошел туда. Я предупреждала, что это опасно», – говорила она.

«Не опаснее чем пить этот кофе. У бариста очень подозрительный вид».

«Я же серьезно», – Она смеялась. – «Не стоило туда ходить. Я говорила, что все изменится».

«Разве что-то изменилось?»

«А разве нет?»

«Ну, по крайней мере – ты пришла. А этого уже достаточно. Не пойти я не мог. Знаешь, блогер – это тоже работа, как бы над этим не смеялись сейчас. И иногда – довольно опасная».