Павел Шушканов – Хиллингар (страница 14)

– Сволочь! – участковый схватился рукой за разбитый нос. Я ожидал драки, но Игорь уже растянулся на холодном полу, споткнувшись об косяк и перед этим приложившись лбом о край перил. Теперь он лежал на спине, похрипывал и прижимал руки к груди. Как крылышки жаренного цыпленка – отметил я про себя и вломился в квартиру, прежде чем Крайчек успел схватить меня за рукав.

Квартира небольшая – узкий коридор и две комнаты, кухня в конце. Там было холодно – в форточку врывался ветер. Оклеенные синей клеенкой стены украшал календарь-переводка двадцатилетней давности. По столу растекалась лужа и мелкие бурые капли падали на валяющиеся на полу пустые бутылки. Я прикрыл дверку холодильника, под которым уже изрядно натекло, вернулся в коридор.

– Ждан Сергеевич! – крикнул Крайчек гневно.

Я сделал вид, что не слышал. Раскрыл двери в обе комнаты. И в той, где на замызганном диване валялась гора тряпья и в той маленькой, где ютились кровать, тумбочка и светильник, было пусто. Кровать застелена. На подоконнике незавершенный сувенир. Маленький ножик, щипцы и пара цветных камней лежали здесь же.

– А ну за дверь! – Крайчек выставил меня из квартиры, потянув на воротник.

– Ее тут нет!

Крайчек молчал. Он нагнулся над Игорем, который успел отключиться или просто уснуть. Об его рубашку ударялись и тут же впитывались в нее красные капли. Мне стоило помочь ему или спросить, что делать. Хотя проще было просто снова сбежать, как вчера, например. Но бежать особо некуда. Снова зазвонил телефон и на этот раз незнакомый номер.

– Иди к себе, я справлюсь, – сказал Крайчек и прижал к носу скомканный платок. – В следующий раз запру тебя за проникновение в чужое жилье, понял?

Я кивнул. У двери подъезда обернулся. Крайчек пытался одной рукой втащить Игоря обратно в квартиру.

***

Я не решался войти. До двери де более десятка шагов, а за ней отголоски ночного кошмара. Мне казалось, что за порогом ждет то, что я меньше всего хочу увидеть и вероятнее всего увижу снова – минога. Я дал им имя, но от этого нисколько не стало лучше.

На открытой террасе стояли стулья, присыпанные снегом – их забыли убрать после недолгого лета. Я присел на один их них. Долго смотрел на море, растворяющее в себе крупные снежинки. Видел сквозь окно как спустилась в бар и заметив меня вернулась за курткой Аня. Через пару минут она вышла, села рядом со мной, пододвинувшись под самый бок. Я ощущал ее тепло.

– Давно сидишь? Я звонила.

– Прости, ответить не мог.

– Я поняла. Хорошо, что ты вернулся.

Поднялся ветер. В моря подуло холодной сыростью. Аня накинула мне на голову капюшон.

– Вынести тебе чай или кофе?

Я покачал головой.

– Тогда может расскажешь, что случилось?

Я рассказал. Меньше всего мне хотелось говорить все это Ане, но кроме нее совершенно не с кем было поделиться. Мы сидели на холодном ветру все теснее прижимаясь друг к другу.

– Я видела его, – наконец сказала Аня. – Я решила, что это ребенок. И только утром поняла, что тут нет никаких детей. Может даже во всем поселке ни одного. Но я не знала того, что видел ты. И поэтому тогда не было так жутко. Почему ты не сказал сразу? Нужно было…

– Мне было неловко…

– Неловко? Постой, – она повернулась ко мне и попыталась заглянуть мне в глаза. – Ты что решил, что я сижу и ненавижу тебя с воем номере?.. Ох, Ждан, – Она улыбнулась. – Наверное, мне следовало поговорить с тобой, а не тащить непонятно куда. Я вела себя как дура, знаю, но у меня был повод. Смотри.

Она показала руку с побелевшими от холода пальцами. На безымянном виднелся тоненький след от кольца.

– Все, понимаешь? Теперь точно все. Может неправильно и не к месту, но мне нужно было напиться до чертиков. И я на тебя не обижаюсь. Просто… Мне не с кем было поделиться этим, сказать, что я счастлива быть тут на краю земли. А ты – единственный близкий человек, хоть я и знаю тебя всего ару дней. Ладно, забудь об этом.

Я кивнул, но легче мне не стало.

– Вы развелись? – спросил я.

– Говорю же – забудь, – она провела рукой по моей щеке, на которую успели налипнуть снежинки. – Все куда надежнее. Его больше нет совсем. Счастливый несчастный случай.

Я слышал, как изменился ее голос, но решил, что от холода.

– Соболезную, – глупо выдавил я.

– О нет, не стоит, поверь, – она поднялась. – Теперь идем. Какая бы жуть тут не водилась, лучше бороться с ней в тепле, чем здесь.

Гостиница больше не была прежней. Так бывает, когда твой дом ограбили. Или, когда неизвестный хакер взломал твое облако и покопался там, наводя свои порядки. Тут же кое-что похуже. Просто перечеркнутые двадцать лет, в течение которых ты думал, что никаких монстров ни под кроватью ни где-то еще не существует. Ладно, чуть меньше двадцати. Тот смех в пустой кухне посреди ночи я все еще помнил отчетливо.

***

Моя дверь все еще была не заперта. Я покосился на едва заметные следы зубов на дереве сантиметрах в тридцати от пола. Аня тихонько протолкнула меня внутрь номера и заперла за собой дверь. В единственное окно лился серый свет хмурого дня. Аня по-хозяйски раскрыла дверки шкафа, тумбочки. Приподняла край покрывала на кровати. Заглянула за штору. Я понимал, что все это она делает для меня.

– Что это было, Аня?

– Чудовище, – серьезно сказала она. – Я не шучу сейчас. Просто представь, Ждан, что мы сейчас не на Крайнем Севере, а на дне океана, где водятся существа, о которых мы даже не догадываемся. Они никогда не мешали нам, а мы не думали о них. И вот теперь нос к носу. Понимаешь меня?

– Что мы с этим будем делать?

– Мы будем соблюдать осторожность и говорить об этом как можно чаще, пока не привыкнем к мысли, что миноги – и я сейчас не про речных рыб – существуют на самом деле. Да, это неприятно, но другого выхода у нас нет. И тебе, поскольку ты видел их вживую, тяжелее всего будет. Если хочешь, сегодня я останусь у тебя. Я даже умею спать в кресле. Долго так не протяну, но одну ночь осилю.

Я хотел отказаться, но не смог.

– А еще мы сядем сейчас с тобой и сделаем их этого всего отличный материал. Можно? – она указала на мой ноутбук и открыв его крышку, замолчала, совершенно потонув в море информации. Затем она долго стучала пальцами по клавиатуре, хмурилась, покусывала ноготь большого пальца.

Я следил за ней и понимал, что совсем не хочу, чтобы она уходила.

– Ждан, – Аня повернулась ко мне. Она смотрела на меня поверх ноутбука.

– Аня?

– Ждан, подойди сюда, – она облизнула губы. – Пожалуйста.

Я не понял сразу, насколько странно звучал ее голос. До меня это вдруг резко дошло, когда я уже спустил ноги с кровати. И тогда я обернулся. Пустой угол. Только картина с морем, больше ничего. На шкафу тоже пусто. Он был наверху в самом углу между гардиной и потолком, почти незаметный за складками шторы. Только половинка бледного лица выглядывала оттуда и бешено вращающийся глаз. Я попытался вскочить и даже закричать, но ноги мгновенно стали вялыми, словно в них вовсе не было костей. И страшно пересохло в горле.

– Ждан, иди ко мне, – Аня дернула меня за руку, но спряталась за мной. Так, не отрывая взгляда от фигуры под потолком мы медленно пятились к двери. Я уже пытался нащупать рукой дверную ручку, когда он бросился вперед, распрямив тонкие ноги.

Я толкнул Аню к двери и едва успел отдернуть ногу. Существо не бежало к нам, оно извивалось как уж, подползая все ближе. Слишком быстрое. Его глаза все еще хаотично вращались, а мелкие зубы в круглом рту появлялись и исчезали как кошачьи когти. Я только пятился, не решаясь пнуть его ногой. Прикасаться к этой штуке не хотелось. Она, напротив, извиваясь подползала все ближе.

Существо не казалось ни беспомощным, ни напуганным, оно точно знало, что нужно делать – впиться в мою ногу рядами мелких острых зубов. Внезапно оно замерло, поджало пластмассовые ноги под себя, но я вовремя понял зачем. Распрямившись, оно взлетело вверх и едва не впилось в мою шею. Я вовремя поднял локоть. Почувствовал мерзкое прикосновение холодного, но живого пластика. Выпрямив руку, он в полете полоснул меня по коже тонкими острыми пальцами.

Оказавшись на полу, он развернулся, уставив на нас полный ненависти глаз. И тогда край табуретки опустился на его голову, мгновенно сплющив ее всмятку.

– Черт! Черт! – Аня ударяла снова и снова. Отпустила табуретку, из-под которой торчала теперь тонкая скрюченная рука и пластмассовые ноги в трещинах. По доскам медленно расплывалось бурое пятно вполне человеческой крови.

– Черт! – снова сказала Аня и схватилась обеими руками за мое плечо.

***

Сентябрь в Смоленске был дождливым и ветренным, зато в октябре наконец наступило долгожданное «бабье лето». Хмурая серая куртка с капюшоном вернулась в шкаф, ненадолго уступив кожаной ветровке. Желтый свет солнца снова залил улицы, искрился в глянцевых лужах. Отдыхая от непогоды красные клены медленно роняли листья.

Маленькое кафе пряталось на узкой улице за углом пятиэтажного дома. До крепостной стены рукой подать, но ее я уже фотографировал не раз. И ту, куда более мрачную и длинную, что у реки – тоже. Одной стеной блог не наполнишь. Я пытался пристроить к посту снимок цифровых часов на углу жилого дома, которые обнаружил случайно. Они показывали погоду, время и что-то еще. Маловато, но все что есть. Похоже, что этот город я выжал досуха. И теперь не оставалось ничего кроме как многозначительно постить здание вокзала и расписание поездов, намекая на новые истории. Это сработало один раз. Может быть второй тоже. В третий раз выкладывать такое было глупо.