Павел Шушканов – Год акации (страница 13)

Я вбежал в темноту коридора, почти на ощупь, продвигаясь вдоль стены. В проеме приоткрытой двери на мгновение мелькнул скелет-вешалка, и мне показалось, что он скалится на меня, улыбаясь во весь острозубый рот.

Окно открылось легко, предательски скрипнув, и я вывалился из него в сырость и сумрак улицы. Хлестал дождь, но я был рад ему. Я торопливо шел, подбирая полы плаща, стараясь не задеть кипящие от дождя лужи. Холод бегал по спине, но я его не ощущал. Мое сердце бешено колотилось, а ноги предательски подгибались, склоняя перейти на бег. Но, позади было окно – я знал это и почти чувствовал спиной стеклянный взгляд между своих лопаток.

Шаг, еще, еще, но школа была все так же издевательски близко, а улица пуста. В доме Остин не горел свет.

И я перешел на бег, шлепая по лужам и задыхаясь, слушая громкий стук где-то в груди и в шее, там, где пульсировал душный комок страха.

– Марк!

Я встал как вкопанный, он узнал голос.

– Марк, прости. Я не мог вырваться.

Я стоял, схватившись за собственные коленки. Ру подбежал и сгреб меня за шею.

– Мама не отпускала. Куда, говорит. Под дождь… Ты как, Марк?

– Нормально, – всхлипнул я, пытаясь отдышаться.

– Вот, что, – сказал Ру, – пойдем к нам. Тебе нужно попить горячего, а мама сварила компот. Пойдем!

– Мне домой…, – я покачал головой.

– Твоя мама как раз у нас. Пойдете вместе. У нас сегодня много гостей, – улыбнулся Ру, – и даже Грач у нас.

Я схватил его за руку и резко оттащил с улицы под один из торговых навесов. Ру слушал внимательно о коротком и страшном приключении в здании школы, и глаза его становились все больше и больше.

– Ну, знаешь, Марк, – наконец сказал он, – я тебе верю, но Грач точно у нас. Сгорбился над столом и ест мамин тыквенный пирог. Издалека похоже, что он делает это носом. Умора!

Я выразительно посмотрел на него.

– Ладно, Марк, нам надо вернуться. В школу, я имею в воду. Кто бы там ни был – он явно не Грач. Я так и знал, что с этим дождем не все ладно.

– Постой, а как же твоя мама? Нас ведь ждут.

– А как же страшные приключения? Идем, или я пойду без тебя.

Против этого довода я все еще был бессилен.

***

Наблюдение за школой продолжалось чуть больше часа. Для этого мы выбрали очень удачное место – стоянку под пологом из досок, которую наспех сколотили в свое время мануфактурщики. Тут они загружали обозы продовольствием с рынка и отправляли на юг, а все остальное время здесь тайком играли в стрит местные мальчишки, а девочки в игрушечный рынок. Для нас это место были идеальным по двум причинам: полог над головой был большим и надежным, достаточно, чтобы не мокнуть под не прекращающимся дождем, а вторым обстоятельством была близость к школе – в тридцати метрах через дорогу. Мы укрылись за лавками и некоторое время молча наблюдали за окнами. Потом Ру извлек из-под плаща маленький амбарный журнал и блокнот.

– Ты носишь с собой тетрадь?!

– Постоянно, Марк! Постоянно. На такие вот случаи. Выездное заседание клуба МИЛН объявляю открытым

Амбарные журналы были не редкостью, но большой ценностью. Их заводили, как правило, по два и большие книги предназначались для записи доходов и расходов, запасов и планирования урожая, а маленькие для ведения заметок по продаже товаров на рынке. Их носили с собой и очень дорожили ими. Даже маленький журнальчик в два десятка листов стоил не меньше десяти мануфактурных марок.

– Уже внес пару записей про ферму Кларков, – гордо сказал Ру. – Думаю, насчет нее Грач водит нас за нос.

Он продемонстрировал обложку, на которой гордо красовалась корявая надпись "МИЛН".

– Мама тебя точно убьет, когда увидит тетрадь.

– Да не. Брат привез таких с мануфактуры штук пять. Она и не заметит. Хотя, может и убьет, если заметит. В общем, тут пока я один веду записи о странных вещах, с которыми мы столкнулись или еще столкнемся. Предлагаю тебе вносить свой вклад.

– И много написал?

На первой странице было старательно выведено несколько строк про дом Кларков, а ниже грубо скопированный со школьного атласа фрагмент карты.

– Если кто-нибудь это увидит…

– Вот потому я и прячу его лучше, чем мешочек с глясами и мамину пилку. Я ее все-таки стащил, представляешь? – Ру хихикнул и вернулся к наблюдению за школой.

В темных окнах не было никакого движения, только ветер колыхал занавеску в классе на втором этаже. Все окна были наглухо закрыты, но я был готов поклясться, что два из них, включая то, через которое я выбирался наружу, были раньше почти распахнуты.

– Там кто-то есть, – шепнул я.

– Значит, нам нужно подойти поближе.

На середине фразы, Ру уже перебегал дорогу. Я вздохнул и побежал за ним. Через минуту мы уже топтались у задней двери, слегка приоткрытой на этот раз.

– Говорю тебе, она была заперта!

– Ну, может Грач возвращался, – предположил Ру.

– Мы бы его заметили.

Ру осторожно приоткрыл дверь, отворившуюся почти без скрипа, и вгляделся в темноту коридора.

– Ну, ты идешь?

Я неохотно последовал за ним.

В знании было еще темнее, чем прежде. Очертания мебели неясно вырисовывались в сумраке классов, только скелет все еще скалился из своего угла. Ряды пустых столов выглядели пугающими, словно вот-вот кто-то обнаружится сидящим на ученическом стуле. Как тот безмолвный "Гримм". Ру аккуратно прикрыл дверь – улыбка скелета его тоже пугала.

Мы двинулись дальше под скрип дощатого пола к своему классу. Тут все было как прежде, но выглядело незнакомым. Даже родной стол казался чужим. На столе учителя забытые бумаги, а над доской испорченная карта. В темноте клякса казалась еще больше и жирнее.

– Ты здесь его видел? – шепнул Ру.

– Нет. Наверху.

– Хорошо. Давай осмотримся. Смотри, снова его бумаги. Если опять карты, я хочу перерисовать.

– Давай, я пока осмотрю коридор.

Я аккуратно пролез в приоткрытую дверь, стараясь не скрипеть петлями, и снова оказался в коридоре. Лестница наверх была совсем не далеко, в нескольких шагах, но я никак не мог заставить себя подойти к ней. В памяти всплывало белое как бумага лицо "учителя", безмолвно стоящего у окна.

Ведь вполне могло оказаться, убеждал себя я, что учитель Гримм просто неважно себя чувствовал. Пожилые люди вообще чувствительны к перемене погоды. Возможно, он стоял у окна и ждал, пока отпустит боль в сердце, например, а потому и не обратил внимания на меня. Скорее всего так и было, вот только слова Ру о том, что все это время прекрасно чувствующий себя Грач сидел у них в гостях, не давали покоя.

Определенно, это был незнакомец, вот только на фермах незнакомцев не было. Каждого из двухсот пятидесяти человек любой житель Конфедерации знал с рождения и видел практически ежедневно, за исключением замкнутых и малообщительных обитателей неприсоединившейся фермы.

Я почти бесшумно прошел мимо соседнего класса и оказался напротив лестницы на второй этаж. В следующее мгновение случилось то, чего я совсем не ожидал, хотя и панически боялся. Наверху раздались тяжелые громкие шаги, быстро приближающиеся к лестничному проему. От ужаса я отшатнулся к стене, едва не ввалившись в пустой класс, и бросился к двери, за которой копался в бумагах Ру.

Ру все еще перебирал бумаги, громко сопя носом, когда я схватил его за рукав, приложив палец к губам, и быстро потащил к задней кладовке для землемерных инструментов. Там мы и затаились в пыльном темном шкафу, плотно закрыв за собой дверь.

Сначала было тихо, но потом мы услышали отчетливый топот за стеной. Я замер, стараясь не дышать, хотя меня колотило от страха. На мгновение показалось, что стук моего сердца грохочет на весь пустой класс. Ру не казался испуганным, хотя и его лоб покрылся испариной. Глаза понемногу привыкали к темноте, а в замочную скважину и узкую щель под дверью сочился тусклый свет.

Шаги проследовали до двери класса, а потом раздался скрип. Кто-то вошел в пустой кабинет и остановился. Затем прошелся по ряду между столами и вернулся к двери. Я ожидал, что в любой момент распахнется кладовка и мы увидим неестественно бледное лицо лже-Гримма. Но внезапно послышался топот второго незнакомца, а потом приглушенные голоса.

Я аккуратно протиснулся к замочной скважине.

Двое стояли у учительского стола. Один – худой и невысокий в дождевике, а второго я сразу узнал. Широкая спина и взлохмаченные волосы выдавали Младшего Пруста. Вполне вероятно, что вторым был его брат Лев.

Я подозвал Ру к замочной скважине, тот только скрипнул зубами. Он уже знал, что на столе лежали непроверенные контрольные работы, видимо случайно оставленные Грачом. А возможно, учитель планировал прийти на следующий день пораньше и проверить их до начала урока. В действительности же, я понял это позже, господин Гримм принес их в класс и начал проверять, но, узнав об отмене занятий, оставил их на столе до следующего дня. Неизвестно, как об этом прознали братья Пруст, но подменить результаты контрольной, видимо в первый раз написанной неважно, показалось им хорошей идеей. Лев мечтал работать на мануфактурах и не скрывал этого, а хорошая оценка за этот год была пропуском на специальность "Мануфактурное дело".

Я вернулся к замочной скважине и пригрозил Ру, порывавшемуся выскочить из кладовки, кулаком. Быть пойманным разгуливающим по зданию пустой школы, когда нет занятий, ничуть не лучше, чем быть застуканным за подменой контрольных работ.