Павел Шушканов – Эффект Эха (страница 6)

– Точно не древнее? – то ли сказал, то ли спросил Малик.

– Уж точно не современное, – сказала я. Я специалист, если можно так сказать, по совсем новым культам, которые возникают тут и там, живут пару дней или напротив, показывают просто чудеса стабильности и популярности. Есть те, кто поклоняется технологиям и носит на шее флешку на веревочке, те, кто выискивает себе богов в литературе и начинает свято верить в них, есть настолько «неоязычники», что их боги разве что джинсы и худи не носят. А может носят. И грубо обтесанные столбы, сделанные по картине из какой-нибудь популярной книжки, не имеют к этим культам никакого отношения. Скорее всего местным подросткам захотелось атмосферного места для дегустации десятка сортов дешевого пива. Может кто-то из них и правда начитался сомнительных книг. Я все это хотела сказать Малику, но промолчала. В моей голове это звучало неплохо, но походило на хвастовство недописанной курсовой работой.

Малик пожал плечами, словно все понял.

– Ну, я осмотрюсь…

Осмотрись. Я вышла к ручью, лениво огибающему самую границу рощи. Тут у подножья холма ветер почти стих, но все еще норовил забраться под кофту и подладить по голой спине. Я спрятала ладони в рукава, подняла ворот куртки. Слегка знобило и чесался нос, предчувствуя скорый насморк. Всегда так после «выезда». Вроде бы все удачно, но потом накрывает какой-нибудь гадостью вроде аллергии или пропавшего голоса.

Ручей разрывал своим журчанием гнетущую тишину. Он и шорох листьев под ногами Малика.

– Лора, посмотрите на это.

Это его «вы» как лезвием по ушам.

– Послушайте, Малик, – я повернулась к нему, не заметив, что он уже подошел и теперь смотрел через мое плечо на ручей, надвинув на глаза дурацкую шляпу. Он крутил в пальцах какой-то предмет, но я не могла рассмотреть, что именно. – Малик, вы старше меня, наверное, раза в два. Можете обращаться ко мне на ты.

Может немного фамильярно, но я так перестала бы чувствовать себя старухой.

– Ни в коем случае, – он покачал головой. – Мы с вами не пили и жизнь друг другу не спасали, так что поводов нет.

Если это было приглашение выпить в баре, оно оказалось самым странным за мою жизнь. Я пожала плечами.

– Что там?

– Вот эти камни. Они, кажется, куда старше столбов. Все как говорил Кирик.

Я присела, чтобы лучше рассмотреть на что указывал Малик, краем глаза заметила, что заляпала грязью обувь и пользуясь случаем поправила носок. Камни, о которых говорил декан, представлялись мне кучкой шлифованных булыжников с нацарапанными гвоздем рунами. Но ничего подобного под ногами не было. Только неровный треугольный выступ, торчащий прямо из земли. Серовато бурый камень, от времени почти слившийся с окружавшей его пустошью, но все еще сохранивший следы своей рукотворной природы. Попытки пошатать его руками и даже ногой ни к чему не привели – словно вершина огромной монолитной скалы.

– Он врыт в землю, и довольно глубоко, – пояснил Малик. – Я вернусь сюда с лопатой и попробую откопать насколько смогу. По крайней мере чтобы мы смогли рассмотреть символы на нем.

Символы – сказано громко. Я смела мусор с камня, провела рукой по земле вдоль него, собирая грязь. Теперь он был похож на зуб, торчащий из воспаленной десны. Полустертые непогодой линии на его бурой поверхности были высечены давно, но в них не угадывалось ни букв, ни оккультных символов – только пересечения почти ровных и извилистых линий и похожие на оспины, выбитые тут и там щербины.

– Там еще один, – указал рукой Малик.

– Шесть, их тут шесть, – я поднялась и отряхнула коленки. Малик посмотрел на свою поздно протянутую руку и убрал ее в карман.

– Значит мы застряли с этим делом? – предположил он.

– Похоже, что так.

В его голосе тоже были нотки сожаления, но куда меньше, чем в моем. Надежда на то, что декан меня восстановит и я в перспективе получу диплом вдруг вспыхнула ярким пламенем оптимизма как бумажка, брошенная на тлеющие угли.

– Если в вашей машине есть лопата, я бы задержался минут на сорок.

– В ней не поместится даже совок.

Он не посмеялся, зато я улыбнулась собственной шутке.

– Видимо, вернусь позже, – он повернулся во мне и вдруг ткнул в мою сторону пальцем. – Как вы это делаете? Как узнаете каким образом бороться с этими разрывами реальности? У вас есть какие-то древние книги или может видите во сне?..

– Ага, значит вы все же мне поверили!

Он усмехнулся и медленно покачал головой, что бы это не значило.

– И все же? Мне просто интересно – как?

Я прислонилась к дереву, сложив за собой руки. Ныла спина и плечи. Но полуголые ветви березы висели уныло и не умели делать никакого, даже самого захудалого массажа.

– Эхо говорит. Это человек с мертвым голосом, иногда детским, иногда непохожим ни на чей конкретно, которого я никогда не видела и не знаю. Он называет место, а потом называет предмет. Это глупо и звучит странно, но я понимаю, что его надо найти. В последний раз был медный гвоздь, кажется. Поначалу сходила с ума, не понимала, что от меня требуется. Пока не поняла, что самый простой ответ – всегда самый правильный. И тогда я начала искать на интернет-барахолках. Всегда находился экземпляр, каким бы диким не было его название. Медный гвоздь тоже нашелся у продавца с очень странным ником и полным отсутствием других вещей в профиле, – я мельком взглянула на Малика, не крутит ли он пальцем у виска, но Малик слушал внимательно и едва заметно улыбался кривым уголком губ. – Вот и ответ на ваш вопрос. Что еще интересует?

– Интересует, почему вы рассказываете мне все это. Разве это не тайна и не вопрос какой-нибудь космической важности?

Я усмехнулась и медленно покачала головой, надеясь, что он поймет, насколько глуп его вопрос. Но он не понял.

– Потому что вы, господин в шляпе, грозились сдать меня в полицию. И я все еще не хочу туда, но подозреваю вас. А еще ни разу не слышала от Эхо, что это тайная информация. Похоже, что ему вообще плевать. Вот так.

– Я хочу с вами, – почти перебил он, сверля меня взглядом. – Возьмите меня с собой в следующий раз. Я обещаю молчать и помогать всем, чем скажете. Взамен я разберусь сам с этим отчетом по капищу. Для вас же это важно, как я понимаю?

Да, разумеется, возьму с радостью – промолчала я. Малик посмотрел в сторону холма, на котором молчаливо застыл кирпичный поселок, окруженный стеной.

– Нужно идти. Я вернусь сюда без вас, а потом пришлю фотографии того, что нарою, если дадите мне адрес почты. А вам совет – залезть под одеяло и не прекращая пить чай с лимоном, – он поймал мой удивленный взгляд и добавил. – Выглядите неважно, но я знаю, как начинается простуда. Надеюсь, у вас уже есть дом.

Я не ответила. Поселок встретил нас ветром и скрипом флюгеров на черепичных крышах. «Лягушонок» ярким родным пятном напоминала о себе среди асфальто-кирпичной серости.

– Лора, иногда вы очень профессионально, мягко скажем, говорите неправду. Но я надеюсь, что со временем буду легко разбираться в таких вещах.

– Наше дело так долго не продлится, – заверила я. – И потом, почему вы так уверены, что я вру?

Я открыла машину. В салоне все еще было тепло и почему-то пахло морем.

– Не во всем, – отмахнулся Малик. – Но вот насчет ребенка, например… Это вы сказали сгоряча или чтобы еще больше меня запутать?

– Ее зовут Даша и ей пять лет, – выдохнула я. – И да, я родила ее, когда мне было шестнадцать – можете так пристально не присматриваться ко мне. Темная история и нашего дела никак не касается.

– Как скажете, – он сел в машину и пристегнулся. – И имя у вас странное.

– Ой, кто бы говорил!

Дворники скользнули по чистым стеклам и вернулись на место. Я барабанила ногтями по мягкой обмотке куля. Пыталась злиться на Малика, но не получалось. Вот этим и не люблю флегматиков – на них очень тяжело злиться.

– Да, я же нашел кое-что там под камнем, – Малик полез в широкий карман куртки. – Не валялось, а стояло в углублении, словно на своем месте. Искусная работа и по-моему, довольно старая, – он извлек то, что мне сначала показалось перевернутым стульчиком с кривыми ножками – деревянная статуэтка немного больше моей ладони.

– Похоже на зверька, – Малик перевернул е и протянул мне.

О, боже! Я замерла, отстранилась, насколько это было возможно в тесном салоне. Деревянный, почерневший от времени и прикосновений сотен неизвестных рук олень был повернут по мне боком и смотрел пустым глазом без зрачка.

– Убери, пожалуйста, – тихо сказала я.

– Ты знаешь, что это такое?

– Нет!

Конечно, он понял, что я вру. Прозвучало слишком резко и торопливо.

– Давайте я вас отвезу.

***

Определенно третий. Когда меня спросят, какой из моих «выездов» был самым странным и сложным, я отвечу именно так.

Первый был как сон – я не знала куда и зачем еду, давала себе шанс выжить после этой дикой истории не больше двадцати процентов и была уверена, что все это происки какого-нибудь изощренного на выдумки маньяка. Но ноги все равно несли вперед, как и колеса «лягушонка».

Второй стал тем моментом, когда я ощутила себя чертовым профи. Выжила после первой истории, получила деньги и опыт и готова была горы свернуть, понимая, что ни так уж страшно и опасно все это, а я способна очень на многое.

Третий окунул меня головой в тазик с ледяной водой. Я помню заправку на обочине пустой трассы. Я шла под дождем, прикрываясь найденным в салоне пустым пакетом, а машина намертво застряла на мокром гравии под низким небом, не дотянув до заправки чуть больше километра. Сквозь дождь светила старомодная неоновая вывеска, обещавшая помимо топлива по конским ценам, свежий кофе. За запотевшими стеклами сияли стеллажи с «незамерзайкой» и шоколадными батончиками. Синий экран телевизора пробивался сквозь капли дождя.