Павел Шумилкин – Беглец (страница 2)
Он дошёл до автобусной остановки, но автобус не нужен был – мать написала, что задержится, и попросила забрать ключи у соседки. Вместо этого он постоял, глядя на то, как солнце клонится к западу, и вдруг понял, что сегодняшний вечер слишком хорош, чтобы сидеть дома.
Он набрал матери.
– Мам, я могу взять машину? Ненадолго. Хочу прокатиться.
– Куда? – голос её был усталым, но не раздражённым.
– Просто покатаюсь. К озеру. Вернусь к ужину.
Пауза.
– Ладно. Ключи у миссис Гонсалес. Только осторожно.
– Спасибо.
Он забрал ключи, сел за руль старенькой Тойоты и выехал на шоссе. Внутри всё наполнилось предвкушением. Он не знал, чего именно – может, просто хотел почувствовать скорость, ветер в лицо, иллюзию свободы.
Машина была не его. Он не заработал на неё, не выбрал цвет, не вписал своё имя в документы. Но сейчас, когда двигатель ровно гудел, а за окном проплывали поля и редкие рощи, он чувствовал себя почти хозяином своей жизни.
Он доехал до небольшого озера в получасе езды от города, где они иногда выбирались с друзьями летом. Сейчас здесь было пусто. Деревянный пирс пустовал, вода казалась тёмной и глубокой. Он заглушил двигатель, вышел из машины и сел на капот, поджав ноги.
Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в густые фиолетовые и оранжевые тона. Генри включил музыку в машине, чтобы слышно было снаружи – не слишком громко, но достаточно, чтобы заполнить тишину. Гитара зазвучала над водой, и он закрыл глаза.
Он думал о том, как мало в его жизни настоящего. Работа, дом, редкие встречи с друзьями, Сэм, которая, кажется, ждала от него чего-то большего. И ещё была девушка, которую он знал только по экрану.
Лена. Они познакомились на форуме по играм года три назад, потом перешли в мессенджеры, потом начали созваниваться. Она жила в Филадельфии, училась на дизайнера, любила ту же музыку и ненавидела то же общество, что и он. Они никогда не виделись. Генри иногда представлял, как она выглядит, но в этих фантазиях всегда был какой-то размытый образ. Он знал, что мог бы предложить встречу, но каждый раз откладывал. Боялся, что реальность окажется хуже. Или, что ещё страшнее, лучше.
Он достал телефон. Сообщений от Лены не было. Она редко писала первой – тоже была занята своей жизнью. Но иногда, глубокой ночью, когда оба засиживались за компьютерами, они могли болтать часами о книгах, музыке, о том, как устроен мир. С ней он чувствовал себя собой. Не тем парнем, который должен соответствовать ожиданиям, а просто Генри.
Он набрал короткое сообщение:
Ответ пришёл через минуту.
Солнце почти село. Пора было возвращаться, пока мать не начала звонить и волноваться. Он залез в машину, развернулся и поехал обратно.
Дома его ждал ужин – разогретая лазанья, которую мать приготовила ещё в выходные. Они ели молча, каждый за своим столом в маленькой кухне, и тишина была привычной, почти уютной.
– Ты сегодня спокойнее, – заметила она, когда Генри поставил тарелку в раковину.
– Просто устал, – ответил он.
Она не стала допытываться.
В своей комнате он включил компьютер, залез в игру, но сердце не лежало. Написал в общий чат:
Он лёг в кровать, уставившись в потолок. События дня прошли перед глазами – работа, озеро, сообщения. Ничего особенного. Просто ещё один день.
Завтра будет похожий. И послезавтра.
Но где-то в глубине сознания, в той части, которая не подчинялась разуму, он чувствовал – что-то должно измениться. Не потому, что он этого хотел. Просто так не может продолжаться вечно. Или может?
Он уснул, так и не найдя ответа.
ГЛАВА ВТОРАЯ. ВСТРЕЧА
Он уснул быстро, как это всегда бывало после долгого дня, но сон оказался беспокойным. Ему снилось, что он едет по бесконечному шоссе, а за рулём – не он. Кто-то другой ведёт машину, а он просто сидит на пассажирском и смотрит, как за окном мелькают знакомые вывески, которые постепенно становятся чужими. Потом его тряхнуло, и он проснулся. Телефон вибрировал на тумбочке, высвечивая имя – общий чат с парнями.
Он протёр глаза, глянул на время: 11:47. Он проспал всего полтора часа. Экран телефона горел сообщениями.
Генри усмехнулся. Дэн и Марк были его друзьями, насколько вообще можно было назвать друзьями людей, с которыми ты общаешься почти исключительно в общем чате. Они знали друг о друге всё – или почти всё – но лично виделись редко. Марк раз в полгода выходил из дома, Дэн, наоборот, постоянно пропадал где-то с другими компаниями, а Генри был где-то посередине, между желанием побыть одному и страхом остаться совсем одному.
Они познакомились ещё в школе, в девятом классе, когда всех троих посадили за одну парту на контрольной по алгебре. Дэн тогда списал у Марка, Марк – у Генри, и учитель так и не понял, почему три одинаковые работы оказались у трёх разных парней. С тех пор они как-то приклеились друг к другу, хотя ни Генри, ни Марк никогда не могли объяснить, зачем Дэну, вечно окружённому людьми, понадобились два молчуна-задрота.
Дэн был из тех, кто умел жить. Или, по крайней мере, создавал такое впечатление. Вечно в движении, вечно в центре внимания. Короткие стрижки, модные куртки, бары, девушки, истории, которые хотелось слушать даже Генри, который вообще редко хотел слушать чьи-то истории. После школы Дэн не стал поступать в университет – пошёл в автомастерскую к дяде, потом сменил три работы, потом оказался в каком-то мелком бизнесе по продаже запчастей. Чем он занимался на самом деле, никто из них толком не знал, но на жизнь ему хватало, и жаловался он редко.
Марк был другой. Он был похож на Генри, только ещё глубже зарылся в свою нору. Тот же компьютер, те же игры, те же тёмные круги под глазами. Но если Генри хотя бы пытался выходить наружу – работа, Сэм, редкие прогулки к озеру, – то Марк, казалось, нашёл в себе силы только на одну жизнь: виртуальную. Он работал удалённо, тестировал какой-то софт для небольшой компании из Калифорнии, и умудрялся совмещать это с бесконечными рейдами, фармом и прокачкой. Они с Генри часто играли вместе, иногда до двух-трёх ночи, но ни разу за последние два года не виделись вживую. И Генри подозревал, что Марка это устраивало.
Они были разными. Но почему-то именно эти двое, наряду с Сэм и Леной, составляли почти весь его социальный круг.
Генри набрал в чате:
Генри отложил телефон, глядя в потолок. В пятницу. Он вспомнил, что в пятницу они с Сэм договаривались созвониться, но созвониться можно и после. Или перенести. Мысль о том, чтобы выбраться в бар, не вызывала у него восторга – он не любил шумные места, не любил толпу, не любил делать вид, что ему весело, когда на самом деле хочется просто сидеть дома. Но Дэн был настойчив, а Марк… Марку, возможно, было нужно выбраться. Даже если он сам этого не понимал.
Марк больше ничего не написал, а Генри поставил телефон на беззвучный и перевернул экраном вниз. В комнате было темно, только свет от монитора, оставленного в спящем режиме, падал на стол, выхватывая из мрака клавиатуру, кружку, фигурку Бэтмена, которую ему подарили на восемнадцатилетие. Внешний мир снова отступил, оставив его в привычном полумраке.
Он думал о Дэне. О том, как тот всегда пытался их вытащить, собрать вместе, сделать так, чтобы они не распались, как большинство школьных компаний. В этом было что-то… неловкое. И в то же время трогательное. Дэн, который мог бы дружить с кем угодно, почему-то продолжал тянуть за собой двоих социофобов, которые в ответ не могли предложить ему ничего, кроме редких сообщений и ещё более редких встреч.
Генри попытался представить, что делает сейчас Дэн. Наверное, сидит в какой-нибудь шумной компании, пьёт пиво, рассказывает истории, смеётся. А может, опять ввязывается в какую-то авантюру. Дэн всегда был таким – в школе они с друзьями пару раз воровали что-то из магазинов, просто ради адреналина. Генри тогда участвовал один раз, и ему до сих пор было стыдно. Мать узнала, устроила скандал, и он поклялся себе больше никогда. Дэн же, кажется, не видел в том ничего плохого – просто игра, просто удача, просто жизнь.
Генри перевернулся на бок и закрыл глаза. Завтра будет обычный день. Потом ещё один. А в пятницу, возможно, он пойдёт в бар, и Дэн будет говорить, а Марк – молчать, и это будет странно и привычно одновременно.