Павел Шимуро – Знахарь VII (страница 36)

Они справлялись без меня.

Я задержал контакт ещё на десять секунд, вбирая этот двойной пульс, запоминая его.

А потом пришло другое откуда-то со стороны, с юго-запада, из той точки пространства, где умирал четвёртый камень. Сигнал был рваным, прерывистым, и система перехватила его на долю секунды раньше, чем мой Узел.

Язык Серебра: 9-е слово (из 40)

Статус: фрагмент (64%)

Частичный перевод: «под…»

Контекст: предупреждение, описание

Источник: 4-й Реликт

Амплитуда сигнала: 4% (было 6%)

И вместе с фрагментом слова пришло ощущение.

Что-то тёплое, липкое и живое прижалось к подошвам моих ног снизу, через восемьдесят метров грунта, камня и глины. Оно медленно ощупывало.

Моя серебряная сеть вспыхнула. Узел за грудиной рванулся, как рыба на крючке, и я почувствовал, как шестнадцать ответвлений сжались одновременно, блокируя входящий сигнал.

Я оторвал ладони от земли. Контролируя каждое движение, миллиметр за миллиметром, убрал стопы от грунта и подтянул колени к груди.

Варган смотрел на меня в темноте. Его глаза были открыты. В зеленоватом свете фонаря они казались двумя кусками мокрого камня.

— Что? — спросил он.

Я выдержал паузу. Мне нужно дождаться, пока пульс опустится хотя бы до девяноста. Он не опускался.

— Две вещи, — сказал я наконец. — Хорошая и плохая.

Варган не торопил.

— Хорошая: побег жив. Лис рядом, ритм стабильный.

— А плохая?

— Под нами что-то есть и оно знает, что мы здесь.

— Четвёртый Реликт передал фрагмент слова, — продолжил я. — «Под…» Незаконченное. Похоже на предупреждение.

— Под чем? — спросил Тарек.

— Не знаю. Он не договорил. — Я помолчал. — Но когда поймал сигнал, нечто снизу попыталось прощупать меня, как будто кто-то касался моих ног ладонями, только снизу, через восемьдесят метров камня.

Тишина повисла в укрытии.

Варган первым нашёл слова.

— Оно искало или уже нашло?

— Искало, иначе я бы не сидел тут с вами и не разговаривал.

— Бальзам?

— Помог, но я не буду касаться земли до рассвета. И вам не советую спать на грунте — только на корнях.

Далан молча подтянул ноги и устроился на выступающем корне, обхватив колени руками. Тарек перевернулся на бок и примостился на перекрестье двух корней, где между ними оставалось достаточно места, чтобы лечь, не касаясь земли. Копьё он прижал к себе, как ребёнок прижимает одеяло.

Варган не двигался.

— Серая Балка, — тихо произнёс он. — Ушли в землю за одну ночь.

Я посмотрел на него. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах не страх, а понимание. Он сложил два и два. Деревня, провалившаяся на полметра. Земля, из которой выкачана жизнь. Нечто под землёй, ощупывающее живых.

— Они не ушли, — сказал я. — Их забрали.

Варган не ответил, только прикрыл глаза и устроился на корне, положив копьё поперёк коленей.

Я лежал на сплетении мёртвых корней, слушая дыхание троих людей, которые доверили мне свои жизни, и считал секунды — старая привычка. В реанимации я считал, чтобы не сходить с ума от ожидания. Здесь я считал, чтобы не прижимать ладони к земле, потому что часть меня хотела этого — хотела контакта и знать, что за слово не договорил умирающий камень.

Сто двадцать секунд. Двести сорок. Пульс опустился до восьмидесяти. Четыреста восемьдесят. До семидесяти шести.

На шестисотой секунде я услышал звук.

Он пришёл не из-под земли — из темноты за пределами укрытия, из того непроницаемого мрака, который начинался в четырёх метрах от фонаря и тянулся во все стороны без конца.

Это был голос.

Голос произнёс одно слово на языке серебра.

Я не понял его, система не распознала. Слово не совпадало ни с одним из девяти фрагментов, которые я знал.

Но серебряная сеть на моих руках отреагировала. Каждый капилляр от кончиков пальцев до локтей вспыхнул одновременно и погас, как будто по ним пробежал электрический разряд. Волна тепла прошла от рук к груди и разбилась об узел, который сжался и заблокировал её.

Варган стоял на ногах. Я не видел, когда он поднялся. Копьё в его руках было направлено в темноту, и острие не дрожало.

Тарек сидел, сжимая своё копьё обеими руками, белея костяшками.

Далан встал и развернулся к тьме, широко расставив ноги.

Мы стояли четверо, сдвинувшись спинами друг к другу, в четырёхметровом круге зеленоватого света посреди мёртвого леса. За кругом ничего — ни движения или звука.

— Это был голос? — прошептал Тарек. — Человеческий?

— Был, — ответил Варган.

— Язык серебра, — сказал я.

— Человек не может знать язык серебра, — возразил Далан. — Только реликты. И Рина.

— Рина — человек, — напомнил я. — Она выучила сорок слов за двадцать три года.

— Рина черт знает где!

Я промолчал. Далан прав. Рина далеко, а голос здесь, в темноте, в мёртвой зоне, где не осталось ни одного живого существа, кроме нас четверых.

Мы простояли так ещё десять минут. Голос не вернулся. Темнота за пределами фонаря оставалась абсолютной и неподвижной.

— Двойная стража, — жестко сказал Варган.

Никто не спорил.

Глава 12

Мы снялись до рассвета.

Рассвет, конечно, громкое слово для того, что происходило наверху. Тьма стала чуть бледнее, превратившись из чёрной в грязно-серую, и на этом светопредставление закончилось. Мёртвые деревья, лишённые кристаллов, не отражали и не преломляли свет. Они стояли вокруг нас, как обугленные столбы, и полумрак между ними был настолько однородным, что глаз не находил глубины. Мир сжался до четырёх метров фонарного круга и бесконечной серости за его границей.

Тарек собрал лагерь за три минуты. Я знал, потому что считал. Он скатал подстилки, затянул ремни на вязанке Далана и проверил крепления фонаря, и всё это проделал в абсолютной тишине, экономя каждое движение. Мне потребовалось четыре минуты, и я чувствовал себя неуклюжим рядом с ним.

Варган стоял у выхода из укрытия, прислонившись плечом к мёртвому корню. Он не двигался, и если бы не слабое облачко пара от дыхания, его можно было бы принять за часть дерева. Когда я подошёл, он заговорил, не поворачивая головы.

— Метка почти сдохла.

Я ждал продолжения. Варган потёр ладонью грудь, где серебряная метка, полученная от настоя, отпечаталась во время прорыва.