Павел Шимуро – Знахарь I (страница 25)

Варган направился к двери. Остановился на пороге, чуть постоял, словно что-то обдумывал и ушёл.

Дверь закрылась за ним.

Я остался один.

Тишина навалилась со всех сторон. Только потрескивала лучина да шелестел ветер за окном.

Я сидел и ждал.

Время тянулось медленно. Смотрел на огонь в очаге, на тени, пляшущие по стенам, на грязное окно, за которым серебрилось свечение ночи.

Думал о том, что произошло за эти два дня — о смерти в операционной, о пробуждении в чужом теле, о системе, которая поселилась в моей голове, о людях, которых я встретил, о выборах, которые сделал.

Странно. Ещё недавно был уважаемым хирургом, заведующим отделением, человеком с репутацией и статусом. А теперь сижу в грязной хижине посреди неизвестной деревни, в теле умирающего подростка, и жду, когда охотник принесёт мне какие-то листки коры.

Жизнь умеет удивлять.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

Я встал, открыл. Варган стоял на пороге, держа в руках стопку пластин коры — их было штук десять-двенадцать, перевязанных бечёвкой.

— Вот, — он протянул мне свёрток. — Всё, что было. Наро мне их давал, когда я в лес ходил. Говорил, что надо по ним искать. Не знаю, поймёшь ли чего, там закорючки одни.

Я принял записи. Кора была сухой, шершавой, испещрённой какими-то символами. Местная письменность, очевидно.

— Спасибо.

Варган кивнул.

— Когда свет позеленеет, буду ждать у обугленного пня. Не опаздывай.

Он развернулся и ушёл. Тяжёлые шаги затихли в темноте.

Я закрыл дверь.

Подошёл к столу, положил записи на поверхность. Развязал бечёвку, разложил пластины веером.

Символы незнакомые, непонятные. Какие-то завитки, чёрточки, точки. Ни на что не похоже из того, что я знал.

Я наклонился ближе.

На некоторых пластинах помимо текста были рисунки — листья, корни, стебли. Рядом с каждым рисунком были какие-то пометки.

Система развернула анализ.

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Серебряный Папоротник (схема 3)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Кровяной Мох (схема 5)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Корень Каменника (схема 7)]

[НЕИЗВЕСТНЫЙ ИНГРЕДИЕНТ: Схема 9]

Я замер.

Схема 9. Неизвестный ингредиент.

Дрожащими пальцами нашёл нужную пластину — на ней был нарисован какой-то цветок. Пятилепестковый, с длинным стеблем и характерными прожилками на листьях. Рядом были пометки, которых я не понимал.

Система мигнула.

[ВНИМАНИЕ]

[Обнаружен компонент, соответствующий неизвестной добавке в Настое Укрепления Сердца]

[Развернуть модель для полноценного анализа со стороны Мастера?]

[ДА / НЕТ]

Я смотрел на золотистые буквы, парящие в воздухе.

Модель. Полноценный анализ. Это означало, что система могла идентифицировать ингредиент.

Это означало шанс.

Я выдохнул.

Медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть удачу, мысленно выбрал «ДА».

Глава 10

Цветок вращался передо мной в воздухе — бесплотный и призрачный, сотканный из золотистых линий и полупрозрачных плоскостей.

Пять лепестков, вытянутых и заострённых на концах, расходились от центра под равными углами. Стебель тонкий, изогнутый, с характерным утолщением в нижней трети. Корневище разветвлённое, похожее на раскрытую ладонь с растопыренными пальцами. Прожилки на листьях образовывали сложный узор, который система воспроизвела с пугающей точностью.

И всё это одного цвета.

Монохромное золото системного интерфейса, без малейшего намёка на истинную окраску растения. Голая схема, лишённая текстуры, запаха, тактильных характеристик.

Я протянул руку, пытаясь коснуться проекции, и пальцы прошли сквозь неё, не встретив сопротивления. Система послушно развернула модель под другим углом, демонстрируя строение цветка с нижней стороны. Чашелистики, завязь, пестик — всё на месте. Всё абсолютно бесполезно.

Сколько существует растений с пятью лепестками и разветвлённым корневищем? Сотни? Тысячи? В моём прежнем мире одних только лютиковых насчитывалось больше двух тысяч видов, и добрая половина из них подходила под это описание. А здесь разнообразие флоры наверняка превосходило всё, что я мог вообразить.

Попытался сосредоточиться на модели, выискивая любые детали, которые могли бы сузить поиск.

Форма лепестков — заострённые, слегка загнутые назад. Это что-то значило? Или просто стилизация системы?

Прожилки на листьях параллельные, с редкими перемычками. Похоже на однодольные, но корневище говорило об обратном. Или здесь другая ботаническая классификация? Или вообще никакой классификации, и я пытаюсь применить земную логику к инопланетной флоре?

Голова начала раскалываться.

Найти неизвестное растение по схематичному изображению, в незнакомом лесу, не имея ни малейшего представления о местной экологии, за три дня. С больным сердцем и в теле, которое едва выдерживало подъём по лестнице.

Блестящий план, Александр Дмитриевич. Просто блестящий.

Я снова открыл глаза и уставился на вращающуюся модель.

Система воспроизвела её по каракулям на древесной коре. По грубым, схематичным наброскам, которые старик Наро оставил для охотника, не умеющего читать. Несколько линий, несколько точек — может быть, какие-то условные обозначения и из этого материала искусственный интеллект, или что бы это ни было, построил трёхмерную модель с анатомически правильной структурой цветка.

Меня пробрал холодок.

В моей прошлой жизни я работал с самым современным диагностическим оборудованием — трёхмерная томография, ультразвуковые сканеры, ангиографы последнего поколения.

А здесь — золотистые буквы в воздухе, голосовые команды в голове, мгновенная обработка информации без видимого источника энергии или вычислительных мощностей. Система, встроенная прямо в сознание, работающая тихо и ненавязчиво, как ещё один орган чувств.

Магия.

Это слово всплыло в голове само собой, и я поморщился. Терпеть не могу это слово. Магия — это просто технология, которую мы пока не понимаем. Любой достаточно развитый научный метод неотличим от чародейства. Кто это сказал? Кларк? Не важно. Суть в том, что за золотистыми табличками наверняка стоит какой-то механизм, какой-то принцип работы, который можно изучить, понять, использовать.

Но пока что мне это недоступно.

Пока что просто пользуюсь инструментом, не понимая, как он устроен. Как дикарь, нашедший смартфон в джунглях — тыкаю пальцем в экран, радуюсь, когда что-то происходит, и понятия не имею, почему это работает.

Я выдохнул и мысленной командой смахнул модель.

Цветок дрогнул, распался на отдельные линии и растворился в воздухе, оставив после себя только послесвечение на сетчатке. Образ всё ещё стоял перед глазами, я запомнил его — вбил в память со всей тщательностью, на которую был способен.

Теперь осталось только найти оригинал.