Павел Шимуро – Знахарь 5 (страница 32)

Горт посмотрел на меня так, будто я сказал что-то на языке, которого он не знал.

— Запиши рецепт, — добавил я. — Всё, кроме последнего ингредиента.

— А последний?

— Последний не записывается.

…

Тарек вернулся в полдень, на час раньше, чем ожидал.

Я увидел его со стены, где стоял рядом с Аскером, разглядывая южную тропу. Охотник двигался быстро, но не бежал. Копьё он держал на плече, лезвие обёрнуто. Лицо спокойное. Но когда он подошёл ближе и поднял голову к стене, я заметил, как побелели костяшки пальцев на древке.

Аскер открыл калитку лично. Тарек вошёл, огляделся и заговорил, не тратя времени на приветствия.

— Они разбили лагерь у входа в расщелину. Беженцев оставили наверху, одного конвоира при них. Трое пошли вниз.

— Когда? — спросил Аскер.

— На рассвете. Я был на гряде, тремястами шагами выше. Слышал всё, видел мало.

— Что слышал?

Тарек помедлил.

— Сначала голоса. Командир отдавал приказы. Спустились по верёвке — у них была своя, длинная, с узлами. Потом тишина долго, может, с полчаса. Потом… — Он сжал челюсть. — Гул из-под земли, как будто кто-то ударил в большой барабан, но медленно, и звук шёл не по воздуху, а через камень. Я чувствовал его ступнями.

Реликт. Камень почувствовал чужих.

— Дальше?

— Через час после гула раздался крик один раз, коротко. Мужской голос. Потом тишина. Ещё через час вылезли двое. Не трое, а двое.

Аскер и я переглянулись.

— Третий остался внутри?

— Не вышел. — Тарек выдержал паузу, давая словам осесть. — Те двое, что вылезли… один сел на землю и не вставал минут десять. Второй блевал, отвернувшись к кустам. Потом командир подошёл к нему и что-то сказал тихо, я не расслышал. После этого все замолчали. Лагерь остался на месте. Беженцы лежат кучей, никто не двигается. Конвоир ходит вокруг.

— Они нашли то, что искали? — спросил Аскер. Вопрос, который вчера звучал как допрос, сегодня звучал как констатация.

Тарек посмотрел на старосту, потом на меня.

— Они нашли что-то, что нашло их первым.

Аскер провёл ладонью по лысой голове.

— Сколько до расщелины от их лагеря?

— Они прямо у входа. Двести шагов, не больше.

— А от их лагеря до деревни?

— Четыре километра по тропе. Два часа ходьбы. Если бегом, то сорок минут.

Сорок минут — примерно столько нужно четвёрке третьего Круга, чтобы оказаться у наших ворот, если они решат, что деревня знает о том, что спрятано в расщелине. И Аскер, и я, и Тарек понимали это одинаково.

— Охрану удвоить, — сказал Аскер. — Дозорных на южную стену. Дрена к северным воротам. Бран…

— Бран со сломанными рёбрами, — напомнил я.

Аскер посмотрел на меня так, будто я сообщил ему, что вода мокрая.

— Бран со сломанными рёбрами стоит троих здоровых. — Он повернулся к Тареку. — Ты ел?

— Нет.

— Поешь, потом ко мне. Мне нужна карта всех подходов к деревне с юга.

Тарек кивнул и ушёл к общему котлу. Аскер проводил его взглядом, потом перевёл глаза на меня.

— Лекарь.

— Слушаю.

— Ты знаешь, что внизу. Ты ходил туда дважды. Ты кормил эту штуку серебром. — Голос старосты был ровным, без обвинения, но и без снисхождения. — Эти четверо нашли то же самое и потеряли человека. Скажи мне одну вещь: то, что под землёй… Оно на нашей стороне?

Я думал над ответом три секунды — ровно столько, сколько нужно, чтобы честность победила желание успокоить.

— Оно не на чьей-то стороне. Оно голодное. Я его кормлю, и оно меня терпит. Они его не покормили, и…

Аскер кивнул.

— Продолжай кормить, — сказал он и пошёл к казарме Брана.

…

Вейла сидела у северной стены на перевёрнутом бочонке, подставив лицо тусклому свету кристаллов. Рядом на расстеленной шкуре лежали её вещи: два мешка с товаром, связка сушёных грибов, свёрнутый кожаный ремень с медной пряжкой — всё имущество торговки третьего Круга, которая потеряла караван, людей и маршрут, и теперь выживала за стенами деревни, которая сама едва выживала.

Я подсел рядом. Вейла не повернула головы, но её пульс чуть ускорился. Она ждала этого разговора.

— Четверо у расщелины, — начал я. — Бывшие Стражи Путей. Знаки сорваны. Инъекции субстанции Жилы в вены предплечий. Ты знаешь, кто они.

Вейла молчала. Я считал секунды: четыре, пять, шесть. На седьмой она выдохнула тихо, контролированно, как человек, который принял решение.

— Не бывшие, — сказала она. — Действующие. Знаки снимают на время операции, чтобы не связывать Каменный Узел с тем, что они делают.

— Стражи Путей?

— Нет. — Она повернулась ко мне. — Стражи — это ширма. Официальная юрисдикция, маршруты, патрули — то, что знают все. А есть то, что знают немногие.

Она расстегнула медную пряжку ремня и перевернула её. На внутренней стороне, вдавленный в металл, был знак: круг с тремя лучами, расположенными под углом в сто двадцать градусов — символ Наро.

— Мой муж Далан был переводчиком, — сказала Вейла. — Не торговцем. Торговля была прикрытием. Он работал с людьми, которые называли себя «Корневая Инспекция».

Я молчал. Она продолжила.

— Автономное подразделение. Подчиняется напрямую канцелярии Изумрудного Сердца, минуя Совет Стражей и гильдию алхимиков. Их задача — находить аномалии в корневой сети Жил. Места, где подземная система ведёт себя не так, как должна. Мёртвые зоны, которые оживают. Живые, которые умирают. Узлы-ретрансляторы, которые переключают потоки.

— И Меченых.

— И Меченых. — Вейла кивнула. — Ферг не первый. За последние двадцать лет Инспекция зафиксировала одиннадцать случаев. Обычные люди, без культивации, без особых талантов, которые однажды контактировали с чистой субстанцией и выжили. Жила прорастает в их каналы, как… — она запнулась, подбирая слово, — как дерево прорастает корнями в трещины камня.

— Что с ними происходит потом?

Вейла помолчала.

— Далан видел одного в подвале резиденции Инспекции в Каменном Узле, семь лет назад. Мужчина из деревни Серый Камень. Ему было тридцать два, когда его забрали. Когда Далан его увидел, прошло четыре месяца. — Она повернула голову и посмотрела на южную стену, за которой была тропа к расщелине. — Каналы в его руках были в три раза шире, чем у Ферга. Он не разговаривал, не ел, не пил. Стоял в камере босиком на каменном полу, и субстанция из его ладоней стекала вниз, в дренажные канавки. Они собирали её литрами.

Я вспомнил Ферга, стоящего босиком на камне. Руки вдоль тела. Субстанцию, сочащуюся из трещин. И понял, что камень в загоне, который я выбрал как изолятор, для Инспекции был бы дренажным лотком.

— Деревню Серый Камень расселили через месяц после изъятия Меченого, — продолжала Вейла. — Сорок человек. Официальная причина — «истощение ресурсной базы». Неофициальная — никто не должен знать, что аномалия была. Людей переселили в трущобы нижнего яруса Каменного Узла. Компенсация — двести Капель на семью. На полгода жизни, если экономить.

Двести Капель — цена человеческой жизни в этом мире.

— Далан узнал слишком много, — сказал я.

Вейла не ответила.