Павел Шимуро – Знахарь 5 (страница 34)
Варган открыл глаза.
Его лицо не изменилось, но глаза… В них было что-то, что я видел впервые за всё время нашего знакомства. Это было… узнавание. Как будто он встретил друга, которого похоронил много лет назад и давно перестал надеяться увидеть.
— Двигается, — прошептал он. Голос был тихим, надтреснутым, и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать. — Вот здесь. — Он прижал кулак к правому бедру, к тому месту, где рана уже давно зажила под повязкой. — Двигается. Как раньше. Как тогда.
По его щеке скользнула одна слеза, которая прочертила мокрую полосу от угла глаза до подбородка и упала на ткань рубахи. Варган не вытер её. Он просто сидел, прижимая кулак к бедру, и его губы были сжаты в линию, тонкую и прямую, как шрам.
Он не поблагодарил. Просто молча кивнул.
Я встал и пошёл к двери.
— Лекарь.
Я остановился.
— Та штука под расщелиной. То, что ты кормишь. — Его голос окреп. — Если она причина этого… — Он посмотрел на свой кулак, прижатый к бедру. — Я твой должник. Но если она угрожает деревне, я встану. Через день, через два. Встану и пойду с тобой.
— Я знаю, — сказал и вышел прочь.
…
Ночь пришла медленно. Кристаллы в Кроне погасли один за другим, как огоньки на новогодней гирлянде, и Подлесок погрузился в ту густую, плотную темноту, к которой я так и не привык за время жизни в этом мире. Темноту, в которой расстояние до ближайшего источника света измерялось не шагами, а минутами ходьбы, и любой звук казался одновременно далёким и угрожающе близким.
Я сидел на крыше мастерской. Отсюда мог видеть большую часть деревни: загон Ферга на юге, карантинную зону на западе, северные ворота, где дежурил Дрен.
Запустил «Эхо» на юг на полную мощность, вложив в него полторы единицы из резервуара.
Триста метров. Четыреста. Шестьсот. Тысяча. Полтора километра. Два.
На двух с половиной километрах сигнал размылся, но я всё ещё различал контуры — не чёткие, как ультразвуковое изображение через слой жира, но достаточно читаемые.
Три пульса у костра. Их было четверо, когда они пришли.
Два из трёх пульсов были неровными: провалы, ускорения, спонтанные аритмии, какие бывают после сильного стресса или интоксикации. Третий бился ровнее, но и у него я различал уплотнения в сосудистых стенках, которых не видел утром. Субстанция Жилы в их крови взбунтовалась. Контакт с Реликтом что-то сделал с их телами, что-то сдвинул, и инъекции, которые до этого давали им силу, начали работать против них.
А четвёртый? Тот, что не вышел?
Я погрузил «Эхо» глубже. Мимо костра, мимо спящих беженцев, мимо конвоира, вниз по склону, к расщелине, к камере и Рубцовый Узел мгновенно среагировал.
Бордовый камень в камере пульсировал с частотой двадцати четырёх ударов в минуту — вдвое быстрее, чем утром. Капилляры в стенах раздулись, их просвет увеличился втрое, и субстанция хлестала по ним с силой, которая делала мёртвый камень живым. Биоплёнка на стенах потемнела, загустела, и в её толще «Эхо» различало структуры, которых не было утром: ветвящиеся паттерны, похожие на нейронные сети, которые расползались от камня к стенам, от стен к потолку, от потолка к выходу.
Реликт рос.
И посреди этого роста, на полу камеры, лежало тело.
Я различил его нечётко. Мужчина. Пульса не было, но витальный фон не был нулевым: тело фонило субстанцией, как фонит радиоактивный объект, и каналы биоплёнки на полу обтекали его, как корни обтекают камень.
Четвёртый Страж не вышел. И уже никогда не выйдет.
Контакт оборвался не по моей воле. Рубцовый Узел дёрнулся, совместимость прыгнула: пятьдесят шесть, и я выдернул «Эхо» из южного направления, ведь увидел достаточно.
Реликт разозлён. Чужаки пришли в его камеру, не принеся серебра, не «покормив», не выполнив ритуал, который Наро выполнял четырнадцать лет, а я последнее время. Они пришли как грабители, и камень ответил как хозяин, которого разбудили среди ночи.
Я спустился с крыши и внезапно земля ударила.
Один импульс, идущий не из расщелины, а прямо из-под деревни, из линзы субстанции на глубине двух метров. Доски мастерской скрипнули. На полках зазвенела посуда: склянки подпрыгнули, глиняный горшок с плесенью Наро сдвинулся к краю.
Горт, спавший на тюфяке в углу, вскочил.
— Что?..
— К загону. Сейчас.
Я бежал. Двор, калитка, три поворота между хижинами. Ночной воздух резал лёгкие, и каждый шаг по земле отдавался вибрацией в стопах, как будто почва дрожала в ожидании второго удара.
Ферг стоял. Глаза, шесть суток бывшие пустыми, смотрели на меня. В них был ужас — чистый, острый, человеческий.
Его губы двигались:
— Они его разозлили.
Ферг упал на колени. Каналы на его руках разошлись, как швы на лопнувшем мешке, и из них хлынула субстанция. Она испарялась прямо с кожи, поднимаясь паром, и воздух в загоне стал плотным, вязким, тёплым, пахнущим медью и раскалённым железом.
Давление сбросилось само, как аварийный клапан на перегретом котле.
Рубцовый Узел колотился в груди. Совместимость мигала перед глазами: пятьдесят шесть, пятьдесят семь. Прото-резервуар наполнялся сам собой, без моего участия, просто потому, что воздух вокруг насыщен субстанцией, и каждый вдох проталкивал её через лёгкие в кровь, а оттуда в Узел.
Второй удар.
Сильнее первого. Доски загона сдвинулись, камни основания скрежетнули друг о друга. Где-то в деревне закричала женщина. Ребёнок заплакал. Голос Брана, грубый и командный, прорезал темноту: «Всем оставаться на местах! Не двигаться!»
Тишина.
Абсолютная, полная, давящая тишина, которая наступила после второго удара и заполнила всё. Даже ночные птицы замолкли. Даже ветер утих. И в этой тишине я слышал только три звука: свой пульс, дыхание кузнеца и далёкий, еле различимый гул, идущий из-под земли.
Ферг поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было мокрым от пота и субстанции, каналы на руках ещё дымились, а из уголка рта текла тонкая струйка крови, но его глаза были ясными. Впервые за шесть суток в них жил человек, а не пустая оболочка.
— Третий раз будет сильнее, — прошептал он. — И он придёт не снизу.
Я стоял над кузнецом, чувствуя, как Рубцовый Узел пульсирует в груди с частотой, которая не была моей, и смотрел на юг, где в четырёх километрах, в расщелине, в камере с бордовым камнем, древнее и голодное существо впервые за четырнадцать лет получило не пищу, а оскорбление.
И оно решало, что с этим делать.
Глава 10
Горт сидел на перевёрнутом ведре у входа в загон и царапал стилусом по глиняному черепку. Когда я подошёл, он поднял голову, и круги под его глазами в сером свете раннего утра казались синяками.
— Он сел, — сказал Горт вместо приветствия. — В третьем часу ночи. Я не спал, слышал, как он шуршит. Подошёл, а он сидит у стены, ноги вытянуты, голова набок. Как человек. Не как… не как раньше.
Я кивнул и вошёл в загон.
Мужчина сидел именно так, как описал Горт — спиной к дальней стене, ноги вытянуты, руки лежат на коленях ладонями вверх. Шесть суток кузнец простоял столбом, босые ступни на камне, руки вдоль тела, и субстанция сочилась из трещин в каналах, как кровь из плохо зашитой раны. А теперь он сидел, и одно это было прорывом.
Я присел на корточки и взял его левую руку. Жар ударил в ладонь, но мягче, чем вчера. Каналы на предплечье набухали буграми под кожей, выступая на полтора-два миллиметра, однако трещины подсохли, покрылись тонкой плёнкой, похожей на корочку на заживающей ссадине.
Субстанция больше не сочилась. Третий подземный удар, которого все ждали, так и не случился.
Я запустил обратную «Петлю» медленно, по капле, контролируя каждую десятую долю единицы. Субстанция потекла из руки Ферга в мою ладонь. Рубцовый Узел принял её, и я ощутил, как микрокорневые ответвления чуть расширились, впитывая чужую энергию.
Двадцать секунд. Тридцать. Сорок.
На сорок пятой секунде Ферг открыл глаза.
Глаза кузнеца были тёмно-карими, с красноватым отливом от набухших капилляров в белках, и в них жил страх — человеческий, осознанный, тот, с которым можно работать.
Я убрал руку. Субстанция перестала течь.
КУЛЬТИВАЦИЯ: Резонансный сброс (×3).
Принято субстанции: 0.4 единиц.
Совместимость с Реликтом: 56 % (было 55 %).
Рубцовый Узел: третичные ответвления в стенках аорты (3 шт.). Необратимость: ВЫСОКАЯ.
Прогресс ко 2-му Кругу: 30.3 % (было 28.9 %).
НОВЫЙ НАВЫК (пассивный): «Резонансная Эмпатия» — способность считывать эмоциональное состояние организмов с совместимостью 30 % через тактильный контакт. Дальность: контакт. Точность: 40 %.