Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 34)
— Корм, который я готовлю.
— И он… Ты их вылечил?
— Увы, но нет — я лишь на время снял побочные эффекты. На сутки, не больше, потом симптомы вновь вернутся.
Келлен замер, не отрывая взгляд от волкодава.
— То есть…
— Чтобы поддерживать их в таком состоянии, нужно ежедневно давать этот корм, — закончил я.
Братья переглянулись. Я ждал разочарования, может даже раздражения, ведь, по сути, предложил им не лекарство, а костыль, попутно привязывая их к себе, но…
— Сколько? — спросил Дарен.
— Простите?
— Сколько стоит этот корм? — Дарен полез в поясной кошель.
— Одна порция — пятнадцать медных марок, — ответил я.
— Мы возьмём с запасом, — вмешался Келлен, поднимаясь с колен. — По три порции каждому.
Я кивнул.
— Шесть порций — одна серебряная и сорок медных.
Дарен отсчитал две серебряные и двадцать медных и положил их на гранитный стол.
— Это вместе с теми, что они уже съели. Через три дня придём за следующей партией, — сказал Дарен. Потом помолчал и добавил тише — Эйден, как я уже говорил, лекари Ассоциации ничего не смогли сделать, а вы буквально за пять минут…
— Я за пять минут дал им еду, — перебил его. — Давайте без пафоса.
Келлен фыркнул и хлопнул меня по плечу тяжёлой лапищей так сильно, что я пошатнулся.
— Нет, ты слышал? Без пафоса! — младший заржал. — А я тебе говорил, что Моррис херню городить не будет и просто так не позовёт! — он повернулся к брату, который лишь покачал головой.
— Сейчас принесу корм, — сказал я.
Вышел во двор, зашёл в кладовую и вновь спустился в погреб. Взяв шесть обогащенных порций, расфасовал их по мешочкам и вернулся в лабораторию. Братья забрали корм и окликнули зверей. Мне в глаза сразу бросилась разница в походке — несколько минут назад они плелись в сторону лаборатории, а сейчас звери двигались ровно и уверенно.
Я проводил их до входной двери, и Дарен обернулся.
— Спасибо, Эйден… — сказал он. — Вы даже не представляете, что для нас сделали, а мы… Извините.
Каллен одобрительно кивнул головой. Я хлопнул Дарена по плечу, после чего они развернулись и ушли.
Я вышел во двор и прислонился к стене лавки. Внутри странным образом смешивались радость и горечь. Ещё вчера думал о том, что нужно расширить клиентуру, и вот, пожалуйста, но какой ценой… Точно говорят — бойся своих желаний.
Да, я нашел способ, как помочь им, но до истинного исцеления зверей еще далеко. А когда я разовью каналы до B-класса… Пока до этой цели целая пропасть.
Ладно, хватит ныть — работа ждёт. Следующие несколько часов слились в привычную рутину.
Зайдя в лабораторию, я разложил ингредиенты на столе и запустил конвейер. Дальше всё пошло как по маслу: отмерить, растереть в ступке, смешать, сформировать порцию и упаковать в лоскут ткани. Так я подготовил ровно сорок шариков.
В перерыве нарезал мясо для Брумиша и отнёс в загон. Бронебрус поднял голову, проводил меня внимательным взглядом и, стоило мне поставить миску, принялся за еду. Пока он был занят, я осмотрел состояние кожи в области больного сустава. Она выглядела здоровой, без покраснений.
— Вечером попробуем встать, — повторил я.
Брумиш жевал и, похоже, был согласен.
Вернувшись в лабораторию, приступил к обогащению корма. Первая порция, вторая, третья… Мана текла ровно, послушно наполняя каждый шарик, но к двадцать пятому в ушах поселился звон. Я вцепился в край стола, замер, и через несколько секунд пришел в себя.
На сегодня хватит. Я собрал готовый корм в мешочки, отнёс в погреб и разложил по нишам. Поднявшись из прохладного подпола наверх, плеснул в лицо ледяной водой из ведра и с наслаждением вытерся жёстким полотенцем.
Из коридора лавки доносился мерный стук молотка и негромкие команды Марно. Я пересёк двор и заглянул внутрь: Лют стоял весь в каменной крошке. В свежем проёме, обрамлённом аккуратным каменным косяком, уже плотно сидела тяжёлая дубовая дверь на деревянных клиньях, ожидая окончательной подгонки и установки петель.
Марно стоял перед ней, прищурив один глаз. Лют замер, не решаясь выбить клин, пока мастер не даст добро.
— К вечеру новая дверь точно будет стоять, — сообщил каменщик, заметив меня. — Завтра заложим старый вход.
Я кивнул.
— Хорошая работа.
Марно лишь пожал плечами. Для него подгонка двери так же естественна, как для меня ставить диагноз.
Направившись на кухню, я покормил своих зверей. Затем переоделся в чистую рубаху, расправил складки и затянул пояс, после чего взглянул на Кроха. Зверь уже лежал у порога и то и дело прикрывал глаза.
— Останешься дома, — сказал я ему. — Присмотри за Люмином и Брумишем.
Крох закрыл глаза — принято.
Люмин сидел на кухне и сосредоточенно грыз морковку. Я мимоходом потрепал его по ушам, зайцелоп чихнул от неожиданности и возмущённо пискнул.
— Скоро вернусь.
Выйдя на улицу, я поправил ранец и зашагал к Кузнечному мосту.
Солнце висело низко, расчерчивая мостовую длинными тенями. Вечерний город жил иначе, чем дневной: тише, медленнее, задумчивее. Хозяева некоторых лавок уже закрывали ставни, а уличные торговцы неспешно сворачивали прилавки. На мосту я разминулся с гружёной телегой. Возчик лениво пускал дым из трубки, а пара толстошкуров тянула повозку, меланхолично переставляя мощные короткие лапы.
По дороге я прокручивал в голове один и тот же вопрос: какой отряд откликнулся так быстро? Лес нестабилен, группы пропадают пачками, а поисковые операции давно не проводятся. Здравомыслящий наёмник трижды подумает, прежде чем соглашаться на такое, а мне ответ пришёл спустя всего несколько часов, посреди ночи…
Я свернул за ткацкую мастерскую. Впереди показалась потемневшая вывеска с медным котлом. Толкнув тяжёлую дверь, вошёл внутрь.
В таверне оказалось куда многолюднее, чем вчера. Гул разговоров стоял плотной стеной, свободных столов не просматривалось. Густой табачный дым медленно стлался под низким потолком, смешиваясь с ароматами пенного, жареного мяса и пряных трав, а свечи в железных подсвечниках отбрасывали на стены дрожащие тени.
Трактирщик стоял у ряда пустых кувшинов, выбивая затычку из новой бочки. Увидев меня, он выпрямился, вытер руки о передник и молча повёл подбородком в сторону дальнего угла, скрытого за подпирающим балку столбом.
— Тебя уже ждут, — произнёс он.
Я кивнул и двинулся через переполненный зал, огибая расставленные в беспорядке столы и лавки. По пути поймал на себе пару цепких взглядов, но старался не оглядываться, сохраняя неспешный шаг.
За столбом находился шестиместный угловой стол, где сидели пятеро. На заляпанной столешнице теснились кружки, а в центре лежала пожелтевшая свёрнутая карта.
Первым я узнал Леннокса. Он сидел у края стола и, заметив меня раньше других, помахал в знак приветствия с искренней радостью в глазах.
Рядом с ним расположился коренастый Варрен. К стене за его спиной был прислонён арбалет в кожаном чехле. Мужчина молча наблюдал за мной, неспешно потягивая пенное.
Напротив устроился худощавый Кельн. Его цепкие глаза за секунду скользнули по мне от макушки до сапог и обратно. Кельн не пил, его кружка так и стояла нетронутой.
Справа от него сидел Дрог с трубкой в зубах. Он единственный из пятерых сидел, небрежно откинувшись на спинку.
Во главе стола, широко расставив локти, восседал Торвальд. Рыжую бороду перехватывал узкий кожаный ремешок, а массивные плечи туго обтягивала потёртая куртка из кожи. Его руки неподвижно лежали на столешнице по обе стороны от кружки, а холодные глаза не отрываясь смотрели на меня.
Я остановился в трёх шагах от стола.
Отряд Горгана в полном составе, вот только… Что они тут забыли⁈ Неужели…
— Садись, целитель, — сказал Торвальд. — Разговор есть.
Глава 16Р
Торвальд глядел на меня с лёгкой ленцой, будто зная, что я никуда не денусь.
Едва я опустился на свободный край лавки напротив Леннокса, как он тут же подвинул ко мне кружку. Я слегка качнул головой, отказавшись от выпивки.
— Наверное, ты считаешь, — через несколько секунд заговорил Торвальд, — что нас сюда послал Горган.