Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 28)

В завершение тренер метнул последний камешек, и тот пролетел в трёх шагах от зверя. Крох лишь дёрнул ухом, внимательно проследил траекторию полёта, но остался на месте. Камень с глухим стуком ударился о землю у забора.

— Хорошо, — сказал Хольц, записав что-то на листе, и убрав его в нагрудный карман.

Я достал серебряную марку и протянул тренеру. Хольц, взяв монету, подхватил сумку с мешочками.

— Завтра жду в то же время, — сказал он, развернулся и зашагал прочь.

Я присел на землю рядом с Крохом и Люмином. Звери отдыхали на утоптанной площадке, вытянув лапы. Люмин положил голову, блаженно щурясь, а Крох хоть и устал, все отслеживал обстановку одним ухом, повернутым ко мне.

— Молодцы, — сказал я, потрепав Кроха по загривку.

Серебристые кончики белого меха играли в солнечных лучах и с каждым днем становились все заметнее. Если раньше Крох казался ничем не примечательным зверьком неопределённого вида, пусть и необычайно умным, то теперь в его облике проступало нечто особенное — что именно, я пока не могу объяснить, но Хольц, похоже, подметил это ещё в самый первый день… Вот только что? Этот вопрос до сих пор не даёт мне покоя.

Внезапно меня пронзило странное ощущение, словно кто‑то попытался проникнуть в мой разум. Виски слегка кольнуло, и я прижал к ним ладони. Да что происходит⁈ Вдруг у меня перед глазами возник образ… Морковки!

Что за… Я резко перевёл взгляд на зайцелопа, который жалобно смотрел на меня своими огромными глазами. Мохнатый хитрец явно потребовал угощение, но… Как он это сделал⁈ Неужели…

Я сосредоточился на нити между нами, и… Точно! Зайцелоп научился посылать образы!

Я с улыбкой погладил его по голове, достал из ранца морковку и кусочек мяса, и накормил зверей.

Затем поднялся, потянулся и заметил, что Хольц так никуда и не ушёл. Он стоял шагах в пятнадцати от нас спиной ко мне, будто что-то забыл и не мог вспомнить, что именно.

Прошло пять секунд, и он повернулся. Не тени эмоций не промелькнуло на его лице, но Хольц помолчал ещё несколько секунд перед тем, как заговорить.

— Эйден, ты… — начал он. — Сможешь продавать мне корм, который принёс в прошлый раз?

Вопрос был неожиданным. Хольц получил от меня две порции несколько дней назад, но с тех пор ни словом о них не обмолвился. Я уже решил, что корм его не впечатлил, но похоже ошибся.

— Смогу, — ответил я. — Какой вам? У меня два варианта: обычный, стоимостью десять медных марок и улучшенный за пятнадцать.

— А какой ты мне давал?

— Улучшенный.

— Тогда давай его. По три шарика ежедневно.

Я мысленно прикинул нагрузку. Десять порций обогащённого корма каждый день я продаю Мире, двумя кормлю Люмина и Кроха. Если добавить ещё три для Хольца, то общее количество составит пятнадцать. Плюс шарик бронебрусу, но даже так, в принципе, я справлюсь.

— Хорошо, — сказал я. — Но должен предупредить — мой корм нельзя давать зверям чаще одного раза в сутки.

— Почему? — удивлённо спросил тренер.

— Увы, этого я сказать не могу, — выкрутился я. — Но предупредить обязан.

Хольц грустно усмехнулся.

— Я понял, — сказал он. — И всё же мне нужно три порции каждый день.

— Хорошо, завтра принесу первую партию.

Мужчина кивнул, развернулся и ушёл, на этот раз не останавливаясь.

Три порции корма… Зачем они ему? Неужели у тренера три зверя? Странно, если это так, ведь как мне рассказывали браться Корвин, мало кто заводит больше одного зверя из-за того, что невозможно установить ментальную связь сразу с несколькими питомцами. Человек, который десятки лет тренирует зверей, уж точно должен это знать лучше других. Может, он хочет перепродавать корм кому‑то из своих клиентов? Ну… Нет, звучит бредово.

Ещё и грустная усмешка перед уходом…

Ладно, чужие тайны меня не касаются, тем более мы не так близки с Хольцем, чтобы о них расспрашивать. Да и, честно говоря, у меня хватает собственных проблем, а вот новый постоянный клиент — это хорошо, давно пора расширять клиентуру.

Я подобрал ранец, свистнул Кроху и поднял Люмина, который уже успел задремать. Зайцелоп приоткрыл один глаз, сонно моргнул и устроился у меня на руке, свесив задние лапы.

Покинув Арену Когтя, мы направились на рынок. Солнце уже поднялось высоко, заливая улицы тёплым светом, и вокруг заметно оживилась городская жизнь. У одного из прилавков торговец раскладывал глиняные кувшины ровными рядами, поворачивая каждый ручкой к покупателям. Затем придирчиво проверял результат, отступал на шаг, прищуривался, слегка наклонял голову, и, если что-то не нравилось, тут же поправлял. Судя по скрупулёзности, он получал от процесса искреннее удовольствие.

Дойдя до рынка, закупил ингредиенты для приготовления восьмидесяти порций корма за одну серебряную и сорок четыре медных, и отдельно приобрёл мясо на шесть медных.

Вернувшись в лавку, первым делом спустился в погреб. После вчерашней уборки каменные ниши в стенах успели полностью просохнуть. Едва уловимый запах железнолиста ещё витал в воздухе, но уже не резал нос, а создавал ощущение чистоты. Я разложил покупки, затем перенёс в погреб ингредиенты, из которых вчера так и не приготовил корм. Стоя перед аккуратно расставленными мешочками и связками, пересчитал запасы. Ингредиентов хватало на сто восемнадцать порций.

Затем направился к Брумишу, зашел в загон и заметил, что миска с размоченным кормом пуста и вылизана до блеска.

— Вот это аппетит, — сказал я, присев рядом. — Молодец.

Брумиш открыл глаза, повернул голову и посмотрел на меня. Я погладил его по морде и взглянул на повязку. Она оказалась чистой, без следов гноя и сукровицы. Затем перешёл к осмотру ран в трещинах на пластинах. Их состояние не изменилось с утреннего осмотра: тонкая корочка по‑прежнему оставалась твёрдой и сухой.

Ощупав сустав задней лапы, заметил, что отек спал ещё сильнее. Тепло есть, но без пульсации. Завтра, пожалуй, уже можно будет снять повязку и оценить подвижность.

— Давай попьём, — сказал я.

Налил в миску воду и поднёс её к морде Брумиша. Зверь потянулся сам, без моей помощи, и принялся пить большими, неспешными глотками.

Когда он допил, я сходил в лавку за склянкой со смесью «Почечного чая» и «Водяного гонца», высыпал полную ложку в миску, налил воду, размешал и поднёс к бронебрусу. Зверь подозрительно обнюхал «угощение» и отвернул морду.

— Не спорь с врачом, — буркнул я, — Так надо.

Придерживая его голову, влил жидкость и помассировал горло. Бронебрус проглотил, посмотрел на меня с выражением «ты за это ответишь», и уронил голову обратно на сено.

— Скоро тебе станет легче, — пообещал я. — А сейчас отдыхай.

Выйдя из загона, мельком осмотрел грядки и клумбы. Магический узел работал исправно, за ночь растения немного подросли. Вымыв миски, поставил их на кухню и услышал стук в дверь.

— Кто там? — спросил, кладя руку на засов.

— Марно.

Когда я отворил дверь, увидел на пороге каменщика. За его плечом маячил помощник Лют с тяжёлой холщовой сумкой, набитой инструментами, а чуть позади сидели два толстошкура.

— Здравствуйте, — произнес Марно. — Мы готовы начать работу.

— Добрый день, заходите, — я посторонился, пропуская бригаду.

Каменщик прошёл в коридор, остановился у размеченной стены, положил на неё ладонь, будто здороваясь, и повернулся к Люту:

— Достань клинья и кувалды, начнём сверху.

Лют сноровисто разложил инструменты на полу.

— Буду во дворе, — сказал я Марно. — Если что-то понадобится — крикните.

— Хорошо, — ответил каменщик, не оборачиваясь. — Только не пугайтесь шума.

Я кивнул, зашёл на кухню, взял всё необходимое для приготовления корма и перенёс в лабораторию во дворе. Чистый каменный стол ждал своего часа. Сходив в погреб, забрал ингредиенты и разложил их по порядку рядом с весами, ступкой с пестиком, миской для замеса и ножом.

Работа предстояла монотонная, всё-таки сто восемнадцать порций за раз я ещё никогда не готовил. Первые двадцать сделал довольно быстро — руки давно запомнили последовательность. Одинаковые шарики легли на чистую ткань, которую я заранее расстелил на подоконнике.

Следующие двадцать заняли ещё меньше времени.

К середине пятого десятка со стороны лавки донёсся глухой звук упавшего камня, который отвлек меня. Направляясь на улицу перед домом, чтобы посмотреть, как выполняется работа, я вышел из кухни и обратил внимание, что в коридоре, сразу за дверью в спальню, висела натянутая ткань, не пропускавшая пыль.

Оказавшись на улице, увидел необычную картину: один из толстошкуров методично бил лапой по камню, старательно расшатывая его. Рядом стоял Марно и внимательно следил за каждым движением зверя. Когда результат устроил мужчину, он поднял руку, и толстошкур тут же остановился и послушно отошёл в сторону.

Затем за дело взялся Лют. Он оперативно продел верёвку в узкую щель между камнями, ловко обвязал один из них особым узлом, а затем привязал свободный конец ко второму толстошкуру. Хлопнув зверя по боку, Лют подал знак, и зверь с усилием вытянул камень, с грохотом уронив его на землю.

— Ничего себе способ. Вы всегда так работаете? — спросил я, кивнув на толстошкуров.

Марно погладил ближайшего зверя по голове, и тот довольно хрюкнул.

— Да, — ответил каменщик. — Мой отец с детства приучал их к работе, а я продолжил его дело. Без их помощи выполнение заняло бы не три дня, а все десять.