Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 2 (страница 31)

Старик покачал головой.

— Самоучка, значит. Читал, лечил. Молодой человек, экзамен на целителя зверей — это не просто проверка знаний, это многоступенчатое испытание. Сначала теория в виде письменного теста из сотен вопросов по анатомии, физиологии, фармакологии, магическим взаимодействиям и истории болезней. На это даётся три часа, и нужно набрать не менее девяноста процентов правильных ответов.

Он загнул палец.

— Потом практика в лаборатории. Вам дадут набор ингредиентов и задание — приготовить зелье по сложному рецепту, причём с соблюдением всех пропорций и температурных режимов. Малейшая ошибка, и зелье отбракуют, и вы вылетите.

Ещё один палец.

— Затем работа со зверем. Под наблюдением комиссии вы должны провести полный осмотр, поставить диагноз, назначить лечение и выполнить необходимые процедуры, от наложения швов до вправления костей. Звери, заметьте, не ручные, а специально отобранные, с реальными травмами, и могут вести себя агрессивно или непредсказуемо.

Третий палец.

— И, наконец, устное собеседование с комиссией из трёх профессоров. Они будут задавать вопросы по любым темам, и ваши ответы должны быть чёткими и обоснованными. Всё это обычно занимает не один день, и шанс сдать с первого раза есть примерно у одного из десяти.

Он замолчал и посмотрел с вызовом.

— После всего, что я вам рассказал, вы всё ещё уверены, что готовы к экзамену?

Я выдержал его взгляд.

— Да, — ответил спокойно. — Готов.

Старик замер. Его брови снова поползли вверх, а на лице появилось выражение, которое я не смог прочитать. Кажется, он пытался понять, пошутил ли я или сошёл с ума.

— Вы… вы серьёзно? — переспросил он.

— Вполне.

Он долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Люмина, на Кроха, и его глаза чуть прищурились.

— А кто вы вообще такой? — спросил он вдруг.

— Эйден, — повторил я. — Эйден Моррис.

Взгляд старика, до этого снисходительно-ироничный, вдруг стал другим.

— Моррис… — задумчиво произнёс он. — Моррис.

Он поднялся из-за стола, подошёл к высокому стеллажу у стены и принялся водить пальцем по корешкам книг и папок. Потом, видимо, вспомнив что-то, переместился к соседнему стеллажу и начал в нём копаться.

Через минуту старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил из папки потрёпанный лист пергамента. Он пробежался глазами по строчкам, и его лицо изменилось. Куда-то делась снисходительность, исчезла ирония. Осталась только задумчивость, и появилось… уважение?

— Эйден Моррис, — повторил он. — Сын Лиама и Элинор Моррис.

Я моргнул. Вот, значит, как звали родителей Эйдена.

— Вы знали моих родителей?

— Знал ли я их? — старик усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Молодой человек, ваши родители были легендами. Не просто Мастерами Зверей, а Мастерами высочайшего класса, чьими клиентами были сильнейшие люди столицы. Они приручали именных зверей, понимаете? Тех, что стоят выше А-класса. Таких единицы во всём мире.

Он вернулся за стол, положил бумагу, сел и посмотрел на меня уже совсем другими глазами.

— Я знал их лично, пусть и немного, и то, что вы, их сын, стоите сейчас передо мной и говорите, что готовы сдать экзамен на целителя… — он покачал головой. — Это многое меняет.

— Почему? — спросил я.

— Потому что Моррисы никогда не были глупцами, — просто ответил старик. — Если вы говорите, что готовы, значит, это так. Или, по крайней мере, уверены в этом настолько, что готовы рискнуть.

Он помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Но в любом случае, я не могу выдать вам документ без экзамена, — продолжил он. — Правила есть правила, и они писаны для всех, даже для детей легенд. Однако…

Он поднялся, снова подошёл к стеллажу, на этот раз уверенно снял с полки пухлую папку и вернулся с ней к столу.

— Ближайший экзамен на целителя зверей будет через два месяца, — сказал он, раскрыв папку и сделав пометку пером. — Я могу записать вас на него, и, если сдадите, то получите документ. Если же нет… что ж, будете готовиться ещё год, как эти горе-студенты.

Он поднял на меня глаза.

— Ну что, Эйден Моррис, записывать вас?

Глава 13Р

Мысли метались с бешеной скоростью. У меня не было двух месяцев, лишь семь проклятых дней, которые «любезно» предоставила мне старший инспектор Ассоциации зверей своим предписанием.

В голове медленно начала вырисовываться мерзкая картина. Верра Даль. Она должна была знать, что получить разрешение на целительскую деятельность за неделю невозможно. Знала и всё равно написала этот срок… но зачем?

Я попытался поставить себя на её место. Ассоциация зверей, проверка, жалобы на жестокое обращение… Сходилось всё, кроме одного: если бы она действительно хотела проверить, могу ли я лечить зверей, она бы дала разумный срок — месяц, два, три. Но неделя…

Неделя — это не проверка, это приговор. Кто-то за ней стоял. Кто-то, кому нужно, чтобы моя лавка закрылась, чтобы я потерял всё, что с таким трудом отстраивал заново.

Сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипала злость. Хорошо. Если они хотят войны — они её получат. Я не собираюсь сдаваться и возвращаться в то дерьмо, из которого выполз, но сначала нужно решить проблему здесь и сейчас. Посмотрел на профессора Старка. Старик сказал, что экзамен можно сдать через два месяца. Он был вежлив, корректен, но непреклонен — правила есть правила. Однако…

Моя конечная цель — получить разрешение, а экзамен лишь один из способов ее достичь. Я не верю, что нет другого пути.

— Профессор Старк. Я понимаю, что экзамен через два месяца, но у меня есть лишь неделя на получение разрешения, иначе… — запнулся, подбирая слова, — иначе последствия будут необратимыми.

Старик снял очки, протёр их и снова надел. Его глаза за толстыми линзами внимательно изучали моё лицо.

— Молодой человек, я уже объяснил вам ситуацию. Искренне сочувствую вашим обстоятельствам, но правила проведения экзаменов писаны не мной. Ближайшая дата…

— Профессор, — перебил я, поняв, что нужно рискнуть. — Мне не важно, как получить разрешение, через экзамен или как-то иначе. Может быть, существует другой способ? Какая-то лазейка? Исключение? Я готов на что угодно, лишь бы получить этот документ в ближайшие дни.

Старик замер. Его брови поползли вверх. Он молчал очень долго, я уже начал думать, что сейчас укажет мне на дверь и выставит вон, как тех горе-студентов, но вместо этого он медленно поднялся из-за стола, подошёл к высокому стеллажу, заваленному папками и книгами, и принялся в них копаться. Я молча наблюдал, чувствуя, как внутри разгоралась призрачная надежда.

Старик что-то бормотал себе под нос, переставлял фолианты, сдувал пыль с каких-то древних папок. Люмин, устав сидеть на одном месте, прилёг у моих ног. Крох, оставшись у лавки, следил за профессором с подозрением.

Наконец, старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил с самой верхней полки огромную книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Она была такой тяжёлой, что он едва не уронил её, когда тащил к столу. С гулким стуком фолиант приземлился на столешницу, подняв облачко пыли.

Профессор подвинул очки на самый кончик носа и принялся листать пожелтевшие страницы, водя пальцем по строчкам.

— Так-так-так… — бормотал он. — Где же это… Пункт тринадцатый, параграф седьмой… Нет, не то. Раздел четвёртый, особые положения… Ага!

Он ткнул пальцем в страницу и несколько раз перечитал написанное, шевеля губами, потом поднял на меня глаза.

— Молодой человек, — произнёс он медленно. — Есть один пункт. Очень старый, им не пользовались… — он задумался. — Лет пятьдесят, а то и больше. Возможно, никто и не помнит, что он существует.

— Что за пункт? — спросил я, почувствовав, как сердце забилось быстрее.

Старик поднял вверх указательный палец.

— Этот пункт… Нет, прежде чем давать ложную надежду, мне нужно посоветоваться с прикреплённым к Академии представителем Ассоциации, который курирует выдачу разрешений. Посидите пока в коридоре, я скоро вернусь.

Он поднялся, одёрнул свой потёртый сюртук и, прихватив книгу, направился к двери. Мы вышли в коридор, и он обернулся:

— Никуда не уходите.

Профессор направился к двустворчатой двери напротив его кабинета, открыл одну из створок и вошёл внутрь. Проводив его взглядом, я заметил, что за дверью был широкий коридор, который разительно отличался от того, в котором я находился.

Зайдя внутрь, Люмин с интересом принялся исследовать новое пространство. Крох уселся у стены и замер, оценивая обстановку.

Вдоль стены слева высокие сводчатые потолки поддерживали массивные колонны из тёмного полированного камня. Между ними, на равном расстоянии друг от друга, висели портреты.

Вдоль стены справа располагались массивные окна с витражными стеклами.

Я подошёл к ближайшему портрету. На меня смотрел пожилой мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Он одет в мантию, расшитую золотыми нитями, а в руках держал посох, увенчанный крупным голубым кристаллом. Внизу на медной табличке значилось: «Магистр Аргус Твердокаменный, основатель кафедры целительства, 876–945 гг. эры Освоения».

Рядом висел портрет строгой женщины с идеально уложенными черными волосами. На её плече сидел небольшой зверёк, похожий на ласку. «Магистр Элинор Светлая, первый декан факультета зверей класса „С“, 901–978 гг. эры Освоения».