– Ужели это мой, ужели мой Серёжа!
Да вроде же он спит, не шевелясь.
Наверное, тебя ударил паралич.
Мать
– Не знаю, милая, не знаю.
Я скоро, видимо, умру.
Не долог мне остался жизни миг.
Сноха
– Ты что, мать, говоришь! Ведь ты так молода.
И сил в тебе так много.
Мать
– Какие силы, Светочка, Какие?
Отбито мясо от костей.
Я изнутри уже гнию.
Василий тешился, теперь сынок.
Сергей поднимается с постели, разминает руки и тело
и, озлобляясь, бьёт кулаком по столу.
– О, бабье царство – гниль воронья.
Где озверин – наш лучший друг.
Светлана, водки нам скорее.
Не то внутри взорвётся сердце – бомба.
И отойдёт моя душа.
Жена вздыхает.
– Да ночь же на дворе, Серёжа!
Какая водка – три часа.
Муж хватает жену за волосы, тычет лицом в стену.
– Ты поняла? Ты поняла?
Я слов на ветер не бросаю.
Ларёк под носом, чтобы ты
За пять минут туда сбежала.
А где мать, Светка?
Жена простонала.
– Она упала с табуретки.
Кровь из ушей, сознание потеряла.
Муж снова хватает жену за волосы, дергает и
Зажимает голову между колен.
– Кто ей ударил – ты сноха?
Не угодила чем свекровь тебе?
Всё вроде бы у нас лады.
Вот только на столе нет зелия услады.
Скорее, Светка, не гневи меня.
А я поговорю с мамашей.
Жена уходит. Сын подсаживается к матери, кладёт
тяжелую руку ей на плечи, заглядывает в глаза.
Мать говорит:
– Зачем ты мучаешь меня, Серёжа?
Убей! Честнее будет.
Ужели подлая душа исподтишка
В тебе теснится, чернее ночи.
На Светку валишь, но она здесь ни при чём.
Тебе нужна квартира, чтобы пропить её.
Сын, багровея и наливаясь кровью, вздыхает:
Да разве я, твой сын, тебя могу по голове?
Мать, заламывая руки, стонет:
– Да, да, конечно, ты не смог.
Наверное, сноха меня так гвозданула.
Но только чем, да и зачем?
Ведь я не враг ей, видит Бог.
Сын, успокаиваясь, кричит:
– Забудь про Бога, мать, забудь.
Он не причём – злодейка Светка
Тебя со света хочет сжить,
Чтобы хозяйкой полной быть.
Её, её проказы эти!
Квартира – вот всему вина. 
