Павел Шек – Резчик. Том 6 (страница 30)

Когда я вернулся во дворец, чтобы встретиться с Бруну, он уже обо всём знал. К новости о том, что это я собираюсь плыть куда-то на юг, отнёсся спокойно. Сам предложил оставить золото, пообещав сохранить всё до последней монеты. Только очень просил забрать с собой Колина Фрая, но я был непреклонен и решил оставить его в городе, чтобы проследил за сбором последней части золота.

Ближе к вечеру я узнал, что в порту вспыхнули небольшие беспорядки, когда хозяин галеры с командой пытался прорваться на судно. Он сначала прибежал к Бруну с вопросом, почему его грабят, но получил короткий ответ, что Империи его галера нужнее. После этого представитель Торговой гильдии и побежал в порт, где грозил легионерам всевозможными карами, но получил жёсткий отпор. Хорошо, что городская стража успела вмешаться и разогнать несчастных глупцов своими силами, а то легион бы завалил причалы телами. Собственно, даже так драка со стражей получилась знатной. Бруну говорил, что убитыми насчитали восемь человек, ещё двадцать бросили в темницу. Остальные либо разбежались, либо нуждались в серьёзной помощи целителей.

Утро следующего дня началось с долгих приготовлений, дорогого герцогского наряда и символа власти на золотой цепочке. На помощь нам с Клаудией пришли вездесущие тас’хи, которые накануне не оставляли меня одного и на десять минут, следуя по пятам как две тени. При этом я так и не смог понять, что у них на уме. Они умело скрывали намерения, улыбались и шутили, что герцогу не обойтись без пары служанок. Но благодаря им мы с Клаудией успели к завтраку, сэкономив минут тридцать. Затем мы с Бруну отправились в ближайшую крепость, где под охраной держали мятежников. По старому закону в день казни я должен был их навестить, поинтересоваться о здоровье, узнать, не хотят ли они облегчить душу и что-нибудь рассказать. А ещё я мог позволить мятежникам быть казнёнными не на площади, на радость толпе, а в темнице крепости. Если я благосклонен, то позволил бы принять яд, в противном случае их ждал бы палач с коротким шёлковым шнурком. Но учитывая, как сильно они провинились перед империей, жители провинции ждали, что благородных господ ждёт плаха и топор.

Крепость на южной равнине построили классическую, в форме ровного квадрата, с длиной стороны около двухсот метров. Высота стен — метров девять, а четыре крупные башни по углам возвышались на все двенадцать. Толщина стен не больше четырёх шагов, без рва и насыпи. Строители посчитали, что варвары, вторгающиеся в провинцию с юга, не смогут собрать достаточно сил, и нет необходимости дополнительно тратить время и золото. Высоких строений в крепости не было, за стенами расположилось лишь несколько приземистых зданий и просторный плац. Флаги же над крепостью изображали несколько золотых пересекающихся ломаных линий на красном фоне, образующих большой круг или солнце. В центре солнца помещены две руны, на старом языке означающие «Великая Империя».

Встречал нас изрядно поредевший легион провинции, несущий на флагах изображение золотого щита и молнии на красном фоне. Странно, что именно их оставили охранять мятежного герцога и его семью. Много лет Крус платит жалование легиону из собственной казны, делал подарки старшим офицерам. Даже когда началась война, он не спешил бросать в бой главные силы, но даже и так от легиона осталось не больше трети. Могли они проникнуться к нему симпатией и помочь в сложившейся ситуации? Или золото — это одно, а рисковать собственной шкурой ради побега мятежного герцога, которому и податься некуда — совсем другое?

Миновав построение легиона, мы проехали в ворота крепости. Следом за нами двигались четыре тюремные повозки, одна из которых выглядела так, словно её наспех сколачивали из того, что попало под руку. На каменной дороге они гремели колёсами и так скрипели, что я опасался, как бы не развалились по пути. Несмотря на то, что почти все Крус являлись магами, за повозками следили всего две пары асверов. А вот у городской стражи, которая поведёт мятежников к эшафоту, в руках мелькали огненные и губительные жезлы. Последней в ворота въехала повозка гильдии целителей под их флагом, с серебряной чашей на зелёном фоне.

На просторной площадке крепости нас встречал легат в дорогих парадных доспехах, рядом префект и первые три центуриона. Когда мы спешились и подошли ближе, я узнал легата. Это был один из тех, кто ехал вместе с Бруну как военный советник. Мужчина лет сорока с короткой причёской и таким взглядом, будто сама Фатум ему благоволит, позволив занять желанное место. Собственно, и префект крепости был из той же компании. Он выглядел более спокойным, но тоже довольным новым положением. Ждут, что скоро им будут каждый день насыпать полные ладони золотых монет. Центурионы же просто радовались тому, что мятеж закончился, и если их ждёт война, то только со слабыми соседями, которых можно хорошенько пограбить.

— Герцог Хаук, военный наместник, — легат склонил голову, приветствуя нас.

— Как обстановка? — спросил Бруну, передавая поводья лошади одному из легионеров. — Никто не пытался проникнуть к мятежникам?

— Всё тихо, — сказал легат. — Лично проверяю их каждый час. Целители легиона следят, чтобы здоровью и жизням мятежников ничего не угрожало.

— Всего двадцать четыре человека? — спросил я, направляясь следом за ними к длинному зданию у дальней от входа в крепость стены.

— Тринадцать мужчин, одиннадцать женщин, — сказал легат. — Те, кто не успел принять яд, как родители мятежного герцога и барон Лекки. Да и эти хотели бы обойтись ядом, но им не дали. Устроили облаву и за полдня всех арестовали.

Позади нас шагал глава отделения гильдии целителей, с опаской косясь на Диану и пару тас’хи. В его намерениях мелькало желание быстрее со всем разобраться и побыстрее вернуться в повозку, чтобы скрыться с наших глаз. Я оглянулся на него, посмотрел прищуренно, отчего мужчина неосознанно вздрогнул.

— Целитель тоже, — я наклонился к Бруну, — из родственников Крус?

— Тоже, — отозвался он. — Глава отделения и талантливый целитель. Он достаточно далёк от их семьи, так что его можно простить. К тому же гильдия сама разрешила целителям работать на мятежников, чтобы не терять репутацию, так что, формально, он Империю не предавал и на сторону мятежников не переходил.

Мы немного прошлись молча. Тюремные повозки уже разворачивались и готовились принять приговорённых к смерти. Я почему-то думал, что темницы находятся под крепостью, где темно и сыро, но это оказались полуподвальные помещения с крошечными зарешеченными окнами, выходящими во внутренний двор крепости. Охраняли здание два огненных мага с длинными посохами. Редко можно было увидеть мага с подобным инструментом, что говорило об их компетенции. На нас они из-под фарфоровых масок смотрели спокойно, даже лениво. На первом этаже в комнате стражи вкусно пахло едой и вином, но завтракали явно не сами стражники, а те, кого они охраняли. Последний завтрак?

Стража нас ждала и сразу заявила, что проблем с мятежниками нет, все здоровы и ждут не дождутся, когда их повезут в город. Я же посмотрел на спуск в левый полуподвальный коридор, перегороженный решёткой.

— Желаете посмотреть на пленников? — спросил легат у меня. — Слева содержат женщин, справа мужчин.

— Налево, — я показал на проход и направился туда.

Длинный коридор оказался светлым и чистым. Пахло всё так же едой и едва уловимо духами. Шесть камер, где женщины сидели парами, кроме последней, где держали супругу герцога. Три охранника в коридоре делали вид, что заняты очень важным делом и следят, чтобы несчастные не сбежали. Можно было выбрать и правый коридор, чтобы посмотреть в лицо самому герцогу и позлорадствовать. Не каждый день можно увидеть, как обезглавят того, кто желал испить твоей крови. Но ко всему семейству Крус я сейчас испытывал глубокое безразличие. Меня заботили совсем другие вещи и проблемы.

Я прошёл мимо камеры, в которой сидели родные сёстры мятежного герцога. Помню, мы встречались на каком-то балу в столице. Элиана Фартариа представляла меня им. При нашем знакомстве они нисколько не казались напыщенными и зазнавшимися столичными аристократками. Приятные в общении женщины, умеющие поддержать беседу и не обидно пошутить над тобой. Они приветствовали меня в столице, удивлялись таланту целителя и пророчили большое будущее. А я тогда думал, что они-то всего уже добились.

Остановившись у центральной камеры, я посмотрел на девушек, сидевших в дальнем углу, рядом с маленьким окошком. Всех узниц переодели в серые платья, сшитые очень просто, из грубой толстой ткани. Девушкам было лет по восемнадцать, не близняшки, но очень похожи, черноволосые, красивые и стройные. В камерах на скорую руку установили заклинания, приглушающие звуки снаружи, поэтому, увидев нас, они удивились. Одна из девушек заплетала волосы сестре, подвязывая полоской ткани, оторванной от рукава платья. С браслетами Крайта на руках это было сделать не так просто. Хотя зачем им браслеты, я не понял, так как девушки только в этом году должны были поступить в академию. Я почувствовал очень «вкусную» силу, ещё не запятнанную грязной магией. Они были одинаково одарены и могли бы стать сильными магами. Мне показалось, что в рядах целителей они бы проявили себя лучше всего. Я даже поморщился, представив, как их кровь будет бесцельно пролита сегодня на плахе.