Павел Шакин – Русский нижний брейк (страница 6)

– А теперь экстренная новость. Сегодня во второй половине дня в своём загородном поместье «Благозвоново» был задержан князь Пётр Тимофеевич Снуков. Основанием для задержания стали подозрения в антидержавной деятельности, сотрудничестве с антиправительственными элементами и гомосексуальных связях. Как сообщил пресс-секретарь КГС комиссар Богдан Ксеноломов, для ведомства задержание фигуры столь крупного государственного калибра стало неприятной неожиданностью. Супруга князя, княгиня Марья Авдеевна, уже даёт показания относительно порочной связи Снукова со своим камердинером арапом Митькой Печенеговым. При обыске в светлице князя были обнаружены греховные погремушки. В настоящее время в отношении всех пунктов обвинения ведется дознание. А теперь к новостям культуры. Вчера в Государственном дворце декоративно-прикладного искусства открылась выставка расписных горшков, выполненных в лучших традициях поморской росписи. Куратор выставки Всеволод Алятяпов…

Я выключил звук и судорожно полез в рюкзак за водкой, но она предательски пролилась. Закрыл, видимо, плохо. Пустая бутылка не сулила ничего хорошего, как и другие события. Если князя взяли в разработку, станут всех пробивать, а я у него успел засветиться. С другой стороны, пиратские планшет и блосс разлетелись в лесу на кусочки, но филины всегда найдут, к чему пришить рукав. Да и блосс неспроста взорвался. Прилив уныния охватил меня. Вот затянуло в блуду беспросветную. Я лишь одно из семечек, которые плющит в жмых аппаратная мясорубка. Она и Пётром Тимофеичем не подавятся, а князь крепкий желудь, маслянистый.

Я решил выйти на Сортировочной, не дожидаясь вокзала – там жандармов много. Было уже поздно и станционные опойки расползлись по таинственным углам, где они отогревали свои тела и готовились к новому дню карнавала. Дома решил не появляться, а потому отправился к Киви. Князь о нём ничего не знал, я надеялся обрести там ночлег и понимание, несмотря на существенный риск. Хрязино было неподалеку. Моросил дождь. Гневные тучи раздулись в тёмно-пурпурном небе, презрительно глумясь над чужим горем. Я заскочил в ларёк и купил браги. Путь стал хоть и не короче, а спокойней и мягче, и даже ветер дул в спину, притворяясь попутным.

Киви завесил окна коврами, внутри было тихо. Я долго стучался, и наконец, кто-то подошел к двери.

– Кого тебе? – вежливо спросил женский голос.

– Киви. Скажи, Безложкин пришел.

– Спит он.

– Разбуди тогда. Надобность крайняя.

Девушка ушла, и я прождал ещё несколько минут. Вдруг дверь начала медленно открываться, меня кто-то умело схватил сзади и приставил нож к горлу.

– Проходи. Тихонечко.

И снова знакомый голос. Да не тот, что давеча про смерть и про окна. Мужской и конкретный. Не разуваясь, мы прошли сквозь тёмные сени. Силуэт девушки бесшумно закрыл дверь. Мы очутились в студии Киви. Вот только его там не было, горело несколько свечей, на столе стояла початая бутылка вина и два бокала.

– Спокойно. – Меня пихнули коленом в спину, и я упал на тахту. Пётр Восьмой на ковре стыдливо отвёл глаза.

– Не ори только. – Дегурин убрал кортик в ножны. – Заварил ты кашу, старик.

9

Бурьян наполнил бокалы и передал один девушке в лёгкой дублёнке и длинной холщовой юбке. Тёмные волосы были убраны в длинную косу, красивое лицо бледным, а чёрные глаза обеспокоенно мерцали в полутьме, что лишь добавляло незнакомке благородства и загадочности.

– Где Киви? – спросил я, косясь на кортик.

Дегурин залпом опустошил бокал и зловеще сощурился. На нём был чёрный походный камзол с капюшоном, жидкая грязь стекала с берцев на грязно-розовый пыльный палас.

– Должен скоро объявиться. Не ссы. Ты в курсе за князя?

– Я смотрел новости.

– Где файл?

Я бросил обеспокоенный взгляд на девушку. Дегурин кивнул: свои, мол, продолжай.

– Постой. Сперва объясни, откуда знаешь Киви.

Он понимающе усмехнулся, достал из-за пазухи волыну и положил на стол.

– Я работаю на князя. И уж извини, но мы тебя пасли. В пиратских блоссах могут быть жучки. Нам было важно знать, где ты их берешь.

– Но ты сам свел меня с Электроном. В чем смысл?

– Длинный у тебя нос, – Дегурин посмотрел на меня с нескрываемой издевкой, – и фигурально тоже. Да. Наше знакомство не было случайным, если ты это имеешь в виду. Где файл? Советую не набивать цену. Ты уже в розыске, и ничего, кроме пыток, тебя не ждёт. На снисходительность филинов не надейся. Пришьют измену отечеству, дело засекретят, а тебя на мыло пустят.

– Блоссфельдий взорвался. Мне чудом не оторвало руки.

– Значит, опять не вышло. – Он покачал головой и недвусмысленно посмотрел на револьвер. – И что же с тобой делать?

– Оставь его. – Вступилась девушка. – КГС всё равно знает больше.

– Ладно, сестрица. Возьмем парня с собой в качестве компенсации за подставу, а затем посмотрим. Тем более, князь о нём хорошо отзывался.

Дегурин задумчиво закурил папиросу.

– Нам придется доверять друг другу. А потому поясню некоторые вещи. Поэма «Три измерения Родины», которой все так озабочены, – просто фантик. Да. Её написал какой-то одухотворенный долбоёб. Но в действительности мало кто читал эту галиматью, хотя любители сплетен и дешевого адреналина постоянно распускают слухи про оккультную секту Васи Сварога и путешествия по трём измерениям Руси. Поэма, конечно, ради легенды существует. Но это программа, замаскированная под текстовый файл. В чем её суть, тебе знать незачем. Да мы и сами плохо представляем, поскольку доступ заблокирован. Электрон пытался взломать программу и разработал код-разархиватор, который внедрил в файл. Проблема в том, что, если код неверный, при открытии файл стирается, а устройство чтения взрывается.

– Но мой планшет был крякнут.

– Не в этом дело. Технологи КГС постарались на славу. Они курируют НИИ «Самоцвет» и обладают монополией на производство процессоров, которые способны при необходимости взрываться. Это касается любого устройства. Таким способом руководство КГС планировало запугивать и уничтожать врагов. Но этим воспользовались разработчики НИР – при неправильном открытии файла запускается алгоритм детонации процессора.

Ненавязчиво демонстрируя завидную компетентность, Дегурин между делом дал понять, что в этой запутанной истории мне отводилась роль лабораторной крысы.

– Так вы проверяли на мне код – и ожидаете доверия?

Дегурин невозмутимо пожал плечами.

– Это был приказ князя. Да ты и сам дурачок. Неужели думал, что Тимофей Петрович действительно интересуется какими-то глупыми стишками? Не знает, как их раздобыть? Мы вели тебя с самого начала. Со временем князь проникся к тебе, но сценарий уже был написан. Электрон сгенерировал код и считал его безупречным. Однако мы не могли рисковать. Ты должен был прочесть поэму, передать её Снукову и честно заработать свои барыши.

– Или валяться в лесу с оторванными руками.

– Издержки производства, извини. Но ты можешь отправиться с нами в Китеж, получишь новые документы, деньги. Оттуда сорваться хоть в Пекинcк или Маямово – там просто затеряться. И будем в расчёте. Для КГС ты мелкая сошка, косвенный свидетель. Долго искать не станут.

Издержки производства. Теперь это так называется. С видом ущемлённого, но высокого достоинства я приподнялся со стула и направился в уборную. Там я умылся, нашёл в шкафчике перекись водорода, пластырь и обработал рану. Терзаясь, как быть дальше, сел на стульчак и крепко задумался. Как ни крути, а дом в Петухово мне уже не светил. И если я действительно находился в розыске, то грош моей жизни цена. С другой стороны, Дегурин и его мрачная спутница не вызывали никакого доверия. Это, каким нужно быть лицемером, чтобы глушить с человеком горькую, брататься, а затем хладнокровно наблюдать и делать ставки, оторвёт ему взрывом башку или нет. Еще и компенсацию предлагает. Застрелит в первой подворотне, перешагнет и дальше пойдёт дарить миру улыбки.

– Привет! Ты там уснул? – вдруг постучался Киви.

Я впустил его и снова закрылся.

– Ты знаешь этого отморозка? – Мне отчаянно захотелось намотать на кулак его зелёные патлы, но Киви побрился наголо, став похожим на обычного уголовника.

Киви возмущённо пихнул меня.

– Осади! Это случилось недавно. Меня прижали. Я не давил на тебя косяка, они и так всё разузнали.

– И что прикажешь делать?

– Погнали в Китеж. Нас берут. Катер уже ждёт.

Просто Ноев ковчег. Хоть в ноги падай и сапоги целуй.

– Тебя тоже из чувства вины или благотворительности?

– Я договорился за катер с цыганами. КГС пока ещё не знает, что я замешан. Дегурин боится решать по своим каналам. Я надеялся, ты успеешь. В этом был риск, но это я попросил взять тебя.

– А нас не выбросят за борт?

– Оставаться нет смысла. Я знаю надёжных людей в Китеже. Двинем дальше, заляжем на дно.

За неимением других кандидатов очень хотелось довериться Киви. Он никогда меня не кидал. За помощью я мог обратиться только к отцу. Но чем в моём положении мог помочь старый и спившийся шахтер? Порвать тельняшку и броситься под пулеметы? Глотать взаимные обиды и упрёки тоже не особенно хотелось.

– Господа, будем в туалете шептаться или проследуем на корабль? – постучался Дегурин. – Живо выпуливайтесь!

Киви открыл дверь, и мы послушно вышли.

10

Во дворе нас ждал дряхлый таксомотр. Грузный носатый водила как опытный бета-самец избегал контакта глазами: я вас не видел и, вообще, ничего в таких делах не понимаю. Мы вышли на заброшенном пляже. Вокруг валялись ржавые консервные банки и пустые бутылки. Ветер с моря нежно шелестел сорным полиэтиленом, разбухшая наглым крупье луна предательски освещала путь. Нас уже ожидала старая надувная лодка. Сверкая в ночи золотыми зубами, тощий цыганенок отвёл нас к небольшому катеру с погашенными огнями. Судно гордо называлось «Эмпатий Коловорот». Дегурин щедро рассчитался с цыганенком и уверенно поднялся на борт, помогая своей таинственной спутнице не запутаться в юбке. Аристократы. Я был не так грациозен и слишком стыдливо вцеплялся в канат. Киви вообще чуть не упал в воду – всю дорогу в машине он активно налегал на коньячок, не предлагая мне вкусить эликсира храбрости.