Павел Селуков – Не такая уж страшная жертва (страница 3)
– Понятно. А фильмы какие любишь?
– Помнишь, ты нам в библейской школе показывал? Мужик там еще по реке плыл?
– «Апокалипсис сегодня».
– Точно. Уснули еще все. А я не уснул.
– Это было четырнадцать лет назад.
– Ну, да.
– С тех пор ты ничего не смотрел и не читал?
– Нет. А зачем?
– Подожди. Как ты собираешься стать сценаристом, если не любишь кино и литературу?
– Так ты научишь. Ты «помазанный».
– Я не смогу тебя научить, если ты этого не любишь.
– Я люблю.
– Тогда почему не смотрел? Не читал?
– Сейчас буду. Ты скажи конкретно, что читать и смотреть, я все сделаю. Я исполнительный. Я же не дурак, Гена. Я просто не люблю долго на одном месте сидеть.
– Почему ты хочешь писать сценарии?
– Так ты предложил.
Действительно, я.
– Почему согласился?
– Деньги хорошие, ехать никуда не надо, вставать рано не надо. Я же вижу, как ты работаешь, – кофе пьешь да стучишь по кнопочкам.
– Ну да. Я скину тебе список фильмов. Смотри их и читай книги. Эти.
Я пододвинул книги. Кеша уточнил:
– Какие сроки?
– Книги прочти за неделю. Фильмы – в течение жизни.
– В смысле?
– Что непонятного?
– Фильмы – в течение жизни. Всю жизнь, что ли, смотреть?
– В сценарном ремесле есть такое понятие, как насмотренность. Сейчас ты не насмотренный. Надо это исправить.
– А дальше зачем?
– Чтобы быть в курсе новинок. Отсматривать хотя бы Канны, Венецию, «Оскар», Берлин, Трайбеку.
– Понял. Сделаем. Кидай список. Я пошел читать.
Кеша не забрал книги и ушел в свою комнату. Я, если честно, был в легком шоке. Бог с ними, с деньгами, просто… ну… Из Кешиных глаз на меня что-то страшное посмотрело.
Вечером, уже лежа в постели, я рассказал о случившемся жене. Она молчала. Я добавил:
– Самое поразительное, что он считает, будто это легко.
– Ты перевел ему сто тысяч. Вот это самое поразительное.
– Да Бог с ними! Почему он думает, что это легко? С чего он взял?
– Эффект Даннинга – Крюгера.
– Что это?
– Погугли.
– У меня телефон на зарядке.
– Эффект Даннинга – Крюгера – это когнитивное искажение, при котором люди убеждены, что хорошо разбираются в той или иной сфере, хотя их знания объективно поверхностны.
– Типа политологов из интернета.
– И главнокомандующих из «ВКонтакте». Но когда люди просто треплются, это еще ладно. Хуже, когда они выбирают профессию, исходя из этого эффекта.
– Как Кеша?
– Как Кеша. И, между прочим, твоими усилиями.
– И что делать?
– Выгони его. Сто тысяч ты ему дал, пусть снимет квартиру, живет и процветает.
– А если в нем есть талант?
– Что тебя подтолкнуло к этому предположению, кроме чувства вины? Он ничего не читает, ничего не смотрит и ничего не пишет всю жизнь.
– Я тоже до тридцати не писал.
– Ты в девять лет бутылки собирал, чтоб кассету взять в прокате. Ты про Еву Грин знаешь больше, чем про меня.
– Ну, не больше… Кеша сейчас тоже фильмы насмотрит.
– Это так не работает. Ты двадцать семь лет смотришь кино, ты им живешь. Причем большую часть жизни ты смотрел его бескорыстно. А Кеша тупо увидел, что тебе платят хорошие деньги, вот и захотел примазаться. Думаешь, я не хочу писать с тобой сценарии? Хочу. Но у меня нет для этого таланта. И у Кеши нет. И чем быстрее ты ему об этом скажешь, тем лучше. Для него лучше, для тебя, для меня, для нашего несчастного ободка.
– А если у него есть талант, просто дремлет? Надо попробовать его разбудить. Все-таки в библейской школе вместе учились.
– Ваша библейская школа, как сифилис, без последствий не проходит.
– Сейчас сифилис лечится. Десять уколов – и как рукой сняло.
– Ты болел сифилисом?
– Нет, конечно. Приятель один болел.
– Кто?
– Ты его не знаешь.
– Для писателя ты плохо врешь.
– Потому что я не вру! Давай спать.
– Ну, разумеется.
Невозможная женщина. Затягивает меня в свои диалоги, а потом я в них глупо выгляжу, как Алкивиад, когда беседовал с Сократом.
Чтобы разбудить в Кеше талант, я решил посмотреть с ним свои любимые фильмы, но не каких-нибудь Висконти-Годара-Бергмана, а что-нибудь менее бесчеловечное, более массовое: не столько искусство, сколько развлечение. Это ведь как с книгами. Если ребенку попадет в руки книга, от которой он кайфанет, дальше он заживет своей читательской жизнью, а если не попадет, то принуждать его бесполезно. Книги и фильмы читают и смотрят от свободы, а не от необходимости. Иначе это все для галочки, без проживания чувств, без воспитания эмоционального интеллекта, ерундистика.
Для пробуждения таланта я выбрал три фильма: «Храброе сердце» (мужики любят про войну), «Криминальное чтиво» (мужики любят про бандитов) и «Большой Лебовски» (мужики любят поржать).