Павел Селуков – Не такая уж страшная жертва (страница 4)
Я включил фильм на большом телике. Мы с Кешей легли на диван. Я поставил между нами большую чашу винограда. Минут через пятнадцать Кеша залез в телефон и вступил в ожесточенную переписку, судя по тыканьям. Перед этим он сожрал весь виноград. Я поставил фильм на паузу и спросил:
– Тебе неинтересно?
– Щас, Ген, допишу…
Я выхватил у него телефон. Кеша всполошился:
– Ты чего? Отдай!
– Мы смотрим фильм.
– Смотрим-смотрим. Отдай.
– Нет.
– Как это – нет?
– Зачем он тебе? Смотри фильм. Закончится – отдам.
– Мне девчонка одна пишет. Хочу ее «отстряпать».
«Отстряпать» – это термин Кеши, означающий легкомысленный секс.
– Смотри фильм без телефона. Или снимай себе жилье и делай что хочешь.
– Ладно. Давай смотреть.
Знаете, что было дальше? Он уснул. Лежал и уснул. Я встал, включил свет и разбудил Кешу. Он посмотрел на меня с виноватой улыбкой и злобой в глазах.
– Кеша, почему ты уснул?
– Темно, лежу, вот и уснул.
– Но я ведь не уснул.
– Гена, чё пристал? Уснул и уснул.
– Тебе неинтересен фильм?
Кеша сел. Я сел рядом.
– А чё в нем интересного? Какая от него польза?
– Польза для чего?
– Для жизни.
– Какой жизни?
– Обычной. Что он дает моему уму?
– Фильмы смотрят не умом.
– А чем?
– Душой. Фильм обращается не к твоему уму, а к твоим чувствам. В этом и кайф кино – пережить палитру чувств. Я, например, сопереживаю Уильяму Уоллесу. Ты ему сопереживаешь?
– Это как? Объясни на пальцах.
– Болеешь за него, как за свою футбольную команду?
– Я не болею ни за какую команду. И за Мела Гибсона не болею. Это все не по-настоящему.
– У него невесту убили. Красивую девушку, он ее любил, тайно женился. Неужели тебе ее не жалко?
– Нет, если так рассуждать, то жалко. Просто я этого не чувствую. Я же понимаю, что ее на самом деле не убили.
– А что ты чувствуешь прямо сейчас?
– Гена, отстань! Ничего я не чувствую. Пошли поедим. Отдай уже телефон.
Я отдал Кеше телефон. Кеша встал, я его придержал.
– Подожди. Ты же читаешь Библию…
– Библия учит, как жить, а этот фильм чему учит?
– Учит чувствовать.
– А мне это зачем?
– Как – зачем?
– Ну, зачем?
Тут я нашелся.
– Зачем, зачем… Чтобы научиться выдумывать сценарии!
– А мы их не по реальным событиям, что ли, будем писать?
Я опешил.
– Нет.
– Я думал, по реальным, как в книгах твоих.
– Ты думаешь, в моих книгах правда жизни?
– А чё – нет?
– Нет. Там художественная правда.
– Что это такое?
– Это такой вымысел, который дает людям возможность пережить настоящие чувства.
– Настоящие чувства по поводу ненастоящих событий?
– Да.
– Ерунда какая-то.
– Почему ерунда? Мы сочиняем историю, героев, драматургию – люди идут в кино и переживают эмоции. Все очень просто.
– Как они их переживают, они же знают, что всё не по-настоящему?
– Они закрывают на это глаза, как бы подключаются к героям и проживают их приключения вместе с ними. Давай ты попробуешь? Попробуешь подключиться к Уильяму Уоллесу, будто всё по-настоящему.
– Так это на флешку записано, по телику идет, мы на диване сидим! Как по-настоящему? Как?
– Кверху каком! Сто тыщ назад переведи и пошел нахер отсюда!
– Гена, чё ты сразу начинаешь?
Я смотрел на Кешу, как на медузу Горгону. Я не вру, у меня внутри каменели фибры.
– Ты комиков смотришь? «Камеди клаб»?