Павел Рязанцев – Бархатная смерть (страница 4)
– Настолько всё плохо? – Вопрос был задан Екатериной скорее из вежливости, чем из любопытства. Понятия «хорошо» и «плохо» сложно увязать со смертью.
– Да, словно чрезвычайно волевого вегана на месяц заперли в мясном отделе. Вы сейчас сами увидите. Пакет нужен?
Ярослав вымученно помотал головой: вопрос адресовался ему. Вид у него был такой нездоровый, будто он впервые в жизни прокатился на «американских горках».
– Я не в первый раз вижу трупы!
Остановившись у изголовья нужного стола, судмедэксперт пожал плечами, а затем выразительно взглянул на Екатерину и на покрывало: «Зрелище будет не из приятных».
– В крайнем случае… – Екатерина покосилась на мусорное ведро, столь удачно стоявшее под столом.
– Ну как скажете! – Врач надел перчатки натянул на нос маску – больше для вида, чем для пользы.
Когда всё было готово, а напарники замерли перед столом, врач сдернул покрывало.
На холодной поверхности лежало нечто, что было трудно назвать телом человека, тем более взрослого. Скелет, обтянутый сморщенной кожей. Лишь присмотревшись, можно было заметить волокна ссохшихся мышц. Синие губы обвисли, живот провалился. Волосы местами отсутствовали, отчего голова казалась покрытой пятнами лишая.
– Волосяной покров отслоился вместе с ороговевшим и отмершим эпителием, пока тело перевозили и укладывали. Ещё немного отпало во время вскрытия, – комментировал врач, убирая покрывало в сторону. – Его как будто всего провялили. Засушили как рыбу. Ожогов нет, следов насилия тоже. Разве что… – он ткнул пальцем в пах мертвеца.
Кожа члена оказалась истёртой и местами порванной. Лобок покрывали язвы: волосы не просто выпали, а их вырвали с корнями.
По взгляду судмедэксперта Екатерина предположила, что под марлевой маской скрывалась скабрёзная ухмылка, которая была бы естественна для студента или новичка, но не для того, кто препарирует трупы ежедневно.
Поначалу Ярослава мало интересовали физические подробности, он смотрел даже не столько на тело, сколько вокруг него. Но когда взор медиума пал на труп – на пах трупа, Ярослав вздрогнул. Он почувствовал, как от лица отлила кровь, приближая его к зловещим маскам призраков, которые невольно оставались рядом с собственными останками или местом гибели.
– Онанизм детям не игрушка, – мрачно проговорила Екатерина, украдкой посматривая на напарника: нужно ли ему ведро. Ярослав держался, хоть и с трудом. – И взрослым тоже.
– Кое-кто бы поспорил, – буркнул врач.
– Что показало вскрытие?
Судмедэксперт ухватился за край шва на животе трупа и приоткрыл рану, словно очищая апельсин от кожуры. Ярослав содрогнулся. Заслышав прерывистое дыхание напарника, Екатерина выхватила и всучила ему мусорное ведро.
– Внутренние органы ссохлись и сжались, кровь загустела. Для своего возраста у пациента слишком тонкие кости. Такие могут быть у старика лет семидесяти…
Фразу прервал сдавленный вопль омерзения, сопровождавшийся шлепками рвотных масс о целлофан. Екатерина скривилась, хоть и стояла к мучившемуся Ярославу спиной. Судмедэксперт лишь пожал плечами: к таким казусам он давно привык.
– И от чего он… умер? – сипло спросил Ярослав, отдышавшись.
– От дегидратации. Такое ощущение, что… – Врач было захихикал в кулак, но, спохватившись, сымитировал кашель.
– «Такое ощущение, что»?.. – настояла Екатерина.
– Будто пацан засунул пенис в розетку, но не сгорел, а высох. Или даже так: пенис поместили в шланг работающего пылесоса, а всё остальное – в соковыжималку.
Повисло неуютное молчание. Прошла секунда, вторая… Ярослава вырвало повторно. Ведро, к счастью, всё ещё было при нём.
– У вас, ребята, смотрю, богатая фантазия! – брезгливо морщась и одновременно с этим смеясь сквозь зубы, Екатерина отпрянула от стола. – С вашего позволения, мы повторно осмотрим тело.
***
– Ты что-то увидел?
Не столько вопрос, сколько утверждение.
Пока Екатерина готовила приборы, Ярослав, шатаясь, дошёл до умывальника. Скрипнул смеситель, зажурчала вода. Горевшее лицо медиума поостыло и очистилось. Двойник из зеркала и оригинал пьяно смотрели друг на друга.
– Это ненормально, – прошептал Ярослав.
– Это я вижу, – отозвалась Екатерина, щёлкая приборами и наводя их на труп. – А что-нибудь конкретное скажешь, Яр?
– У человека есть душа, Кать, – начал медиум, отпрянув от умывальника, – у меня, тебя. У всех.
– Ты знаешь, я в это не верю, – пробурчала Екатерина, заполняя блокнот показаниями приборов. – Есть мозг, гормоны, психокинетика и помутнение рассудка. А то, что ты зовёшь душой… – Екатерина покачала головой. – Со временем и это объяснят. Как по мне, это что-то вроде статического электричества.
– А если я скажу тебе, – Ярослав подскочил к столу и ткнул пальцем в сторону злосчастных останков, чуть не коснувшись их, – что у туш в морозилке больше этого твоего… электричества, – отдёрнул руку, как если бы рядом действительно стояла холодильная камера. – Оно у них хотя бы есть! Тут же нет вообще ничего! Он… – Ярослав снова ткнул пальцем в труп. – Он как пепел, оставшийся после кремации.
– То есть ты ничего не видишь? – Екатерина оторвалась от записей и внимательно посмотрела Ярославу в глаза. – Может, надо ещё зелёного чая? Ты вроде давно его пил.
– Н-нет, я в порядке. Я
Нахмурившись, Екатерина пересекла комнату и, замерев и задержав дыхание, прислушалась. За дверью спутанно зашаркали; звук удалялся, будто преступник пытался скрыться с места преступления. После паузы шаги возобновились. Но назад, к двери.
– Вы там как? Закончили?
Притворно спокойный голос судмедэксперта.
– Нет ещё! – Екатерина бросилась к столу с оборудованием. Пристальное внимание посторонних было не в новинку, но показания приборов нет-нет да отвлекали от «шпионских игр».
– А вот здесь – не вижу! – закончил Ярослав, успокоившись.
– Следов радиации нет, газов нет, из внешних повреждений только… хм… – пробормотала Екатерина, вытаскивая из кейса глюкометр. Взгляд её упал на раны в паху трупа. – Сделай, пожалуйста, пару фотографий, – обратилась она к Ярославу. – Общим планом, и эту мерзость тоже сними.
Щелкнула ручка-прокалыватель. Ампула наполнялась неохотно.
– Мне кажется, кровь мертвеца нам ничего не даст, – заметил Ярослав, нависая над телом с мобильником в руках.
– Я бы его всего забрала в лабораторию, но это палево. – Екатерина извлекла из глюкометра полупустую ампулу с густой тёмной кровью.
– Может, ещё грязь из-под ногтей захватишь?
– Нет, это и без нас уже посмотрели. Я бы…
В глаза Екатерине бросился глянцевый блеск на коже трупа. Ярослав тоже его заметил. Присмотревшись, напарники разглядели крохотный комок слизи на одной из ранок. Екатерина поморщилась, Ярослав тоже, однако размышлять времени не было. Екатерина натянула резиновые перчатки, вооружилась миниатюрным пластиковым совочком из химического набора и, стараясь зачерпнуть как можно больше, отправила слизь в пустую колбу.
– Я даже комментировать не хочу. – Ярослав следил за действиями напарницы с сардонической улыбкой.
– Оно даже не совсем прозрачное, тут какие-то прожилки… – протянула Екатерина, подставив колбу под свет лампы. Интерес исследователя пересилил человеческую брезгливость. По крайней мере, на время. – Только что ведь не было, верно? Трупорез сказал о ранах, но ни слова о выделениях.
– Мне кажется, это всё из-за какой-нибудь «венеры». Подцепил каких-нибудь бактерий, расщепляющих воду, или типа того.
– Да вот мне тоже так кажется, но… – Екатерина прыснула: в голове всплыла аналогия патологоанатома со шлангом и соковыжималкой. – Вечно вы, мальчишки, суёте куда не следует!
Ярослав нервно хохотнул и огляделся. Нездорово-зелёный, залитый электрическим светом перевалочный пункт на пути мертвецов к вечному покою. Или реинкарнации. Или к ожиданию воскрешения и последнего суда. Мужчины, женщины, дети, старики – все такие разные, но при этом похожие друг на друга. У всех есть бирки, все раздеты и со вскрытыми и зашитыми животами. И вокруг каждого витали остатки субстанции, которую принято называть душой. Иные находились здесь же, в морге, не готовые смириться со смертью тела, чей облик и переняли. Другие были светящимися шариками, окружённые дымкой лучей, пут, тянувшихся от бренной темницы и постепенно истончавшихся. А третьих уже не было в этом мире, от них остались лишь извивающиеся, словно ложноножки огромной невидимой амёбы, обрывки эктоплазматических нитей по контурам тела.
И было
Ярослава передёрнуло. «На одном из этих холодных столов окажусь и я».
Екатерина отворила дверь в коридор. Судмедэксперт стоял там же, будто никуда и не отходил.
– Мы закончили. Предоставьте нам копию отчета о вскрытии.
2
Осень уже вступила в свои законные права, но отголоски лета ещё не растворились в ней. К обеду саркофаг туч потрескался, и на землю полился золотистый свет. Город, пусть и ненадолго, воспрянул духом. Асфальт и коридоры из жилых домов напоминали огромный костяной сервиз, инкрустированный камнями: остатки зелени горели изумрудами, а жёлтые листья – янтарём. Лужи поблёскивали, окна тоже.