Павел Рубченко – Багровый восход (страница 6)
– Полиция уже едет! – как ни в чем, ни бывало, твердо сказал Тихон, пытаясь нащупать свои окуляры.
Раздался хохот. Слева, сверху, затем позади него. Старик быстро смекнул, в чем дело, сунул в карман руку за распятием. Новый удар отшвырнул его, как куклу, на ближайшую стенку здания. В пояснице противно хрустнуло, и что-то сместилось. Стиснув зубы от боли, Тихон встал и, открыв рот, собирался произнести защитную молитву. Не смог. Огромная рука сжала ему горло, не давая сделать и вдоха. Острые когти прокололи морщинистую, старческую кожу. Тонкие ручейки крови закапали на снег. Тихон успел прислонить маленькое распятие ко лбу, прямо над бровью своего мучителя; что-то зашипело, и пошел дымок. Раздался рык, словно пантера перед прыжком. Его ударили головой о стенку. В глазах тут же вспыхнули разноцветные огни, то появляясь, то исчезая. Колокольный звон заполнил все внутреннее пространство в голове.
Он был еще в сознании, когда размытое пятно перед глазами, обдало его слюнями из пасти, и проклокотало:
– У всего есть конец, экзорцист!
Это было последнее, что услышал Тихон в своей жизни.
Глава седьмая
Кащей вскинул голову. В подземном мире ничего не изменилось за последние несколько минут. Он предпочитал измерять время, так же как и люди. Слишком тесно переплелись их судьбы. Никуда без этих неугомонных! Все бегут, все роются, воюют, женятся. Умирают. Рожают себе подобных людишек, и снова умирают. Шумные они, беспокойные. Кащею нравилась тишина вокруг. Он погружался в нее, как в бездонное море, предаваясь своим мыслям.
– … Господин! – еле слышный писк под троном.
Если бы у Кащея были брови, он точно поднял бы одну, как это делают люди, когда чему-то удивлены:
– Что тебе?
– Это я, Шиш!
– Дальше.
Сам факт того, что мелкие носатый пакостник сам явился к нему, мог означать только одно: то, что он хотел рассказать, было действительно крайне важным, в противном случае – Шиша ждали вечные муки. Царство Нави – последнее пристанище не только для бестелесных душ умерших людей.
– Я… Вы сказали… Вы приказали… – лепетал человечек ростом до колена, плешивый и с большим, похожим на картофелину носом. – Я боюсь! Ой!
– Говори! – Кащей махнул ладонью. – С чем пришел?
– Э-э-э … тот старик…
Кащей резко встал, сошел на землю и вышел в квартире Тихона, через сверкающую синеву перехода. Он уже чувствовал – здесь было пусто. От кружки с цикорием на столе поднимался пар. Колдун обернулся, и щелкнул пальцами:
– Сюда! – появился насмерть перепуганный Шиш. – Где?
Человечек показал на улицу.
– Не доглядел… – из тени комода у стены вышел Домовой, и, сняв шапку, качал головой. – Вышел он. Кричали на улице, он и вышел. Помочь хотел, как всегда… Беда, беда!
Кащей сделал шаг, и оказался на заснеженной улице. Люди в нелепых белых одеждах уже погрузили накрытое простыней тело на каталку:
– Всякое видел, – сказал один человек другому, – но чтобы так…
– Как думаешь, чем это его так разделали? – спросил другой.
Подошедшего колдуна в плаще и шляпе, никто, разумеется, не видел.
– Похоже, выдавили глаза, пока он был еще жив. Затем, разодрали лицо до костей… Чем-то острым: то ли бритва, то ли нож. Ты видел, там – будто ведро крови вылили? Жесть! Кому мог помешать старик?
Кащей слушал, стоя напротив них. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Вместо глаз теперь зияли две темные бездны.
– … затем, долго били по голове; вместо затылка – сплошное красное месиво!
Они сели в железную повозку. Колдун повел рукой перед собой. Время замедлило свой бег. Дверца повозки открылась сама, и он вошел внутрь, снял уже успевшую пропитаться кровью простыню: все было так, как и сказал человек в белом. Тихон был мертв.
Часть вторая.
Cui
prodest
?
Глава восьмая
Кащеем овладело странное состояние. Нечто похожее, было с ним много столетий назад, перед тем, как его заковали в темном подвале на долгие годы. Внешне все было как обычно. Только он понимал: что-то изменилось. Дело было не в существах и людях вокруг, и ни в одном из царств или богах в этих царствах. Дело было в нем самом.
Мальчик. Тот самый, перепуганный насмерть мальчуган из ледяной проруби, спасший так много жизней впоследствии, и не потому, что был чародеем или магом, или имел какие-то специальные силы, а потому, что мог это сделать. И он делал! Он не знал об исходе, ему не дано было знать, как повернется то, за что он взялся, но он делал все, чтобы изменить неизбежное. И в итоге, менял судьбы обреченных людей. Всего один человек! Давал шанс людям, – которых даже не знал, – попробовать жить сначала. Набело. И этот мальчик, теперь был жестоко убит. Лежал изуродованным, мертвым телом на каталке, в красно-белой повозке людей…
Кащей знал, что такое морг. Теперь он сможет найти Тихона только там. Не в его квартире. Не в его кресле, у камина. Только там. Затем – гроб, земля. Он знал: душа экзорциста уже воспарила в небеса. Ее приняли, вне всякого сомнения. Подручные Белобога внимательно наблюдают за душами подобных людей. Чтобы у кого-то, вроде Кащея не возникло крамольной мысли, украсть душу праведника, едва та покинет тело. Больше никто не будет безуспешно пытаться обыграть мрачного колдуна в шахматы…
– Ко мне! – Кащей махнул ладонью.
Время пошло как обычно. Красно-белая машина увезла тело вдаль. Вновь появился Шиш. Он стал совсем маленьким и переминался с лапки на лапку, опасливо смотря на темного стража своими широкими, как блюдце, глазищами.
– Кто! – глаза Кащея, приобрели ядовито-жгучий, зеленый оттенок притом, что лицо осталось бесстрастным.
Пространство вокруг колдуна шло рябью и пульсировало, сжимаясь и разжимаясь. Как черная дыра, оно готово было вобрать в себя все живое, без остатка.
– Г-господин… – Шиш закрыл ручками свой нос. – Они на людей были похожи… Два – как люди-мужчины, один – женского рода… Вот. Но, не люди!
Колдун не отводил своих ужасных глаз.
– Руки у них – как лапы, с когтями. Лица – морды хищные. Быстрые, сильные… К-к-кажется летать умеют! Вот!
– Все?
– … да. Я… все. Маскировались они… А я случайно увидел. Тут на обочине сидел, как всегда, играл… Вот! Потом они исчезли… Да-да!
Красногрудый снегирек, резво вспорхнул с заледенелой ветки высокого каштана, и сел на скользкий столб уличного фонаря. Он склонил маленькую головку, наблюдая за развитием событий.
Кащей вновь переместился в теперь уже бывшую квартиру Тихона. Прошел на кухню, громко стуча по паркету пола каблуками, заткнул полотенцем слив раковины и пустил воду. Через несколько минут раковина наполнилась до краев. Колдун выключил воду и провел ладонью: вместо его отражения, в воде появилось изображение седовласой всклокоченной старухи с крючковатым носом и необычайно живыми, внимательными глазами. В ее грязных лохмотьях, угадывалась некогда опрятная одежда. Та, увидев Кащея, ощерила рот, показав железные зубы:
– Давно ты ко мне не заглядывал! Нашел тогда, что искал? – голос был булькающим и доносился как бы, издалека.
Домовой благоразумно отступил обратно в тень, и больше не показывался. Только глаза светились.
– Можно и так сказать, – прокаркал колдун, – нужно блюдце твое, Яга.
– Что ж, заходи! – старуха сделала приглашающий жест и отступила.
Кащей чуть наклонился и, упав в пустоту тоннеля перехода, понесся по нему, как пуля. В глазах зарябило от малинового свечения разных оттенков. Старый, добрый путь перемещения не давал сбоев. Буквально выкатившись из колодца на опушку ночного леса, он, оправив плащ и шляпу, повернулся:
– Слыхала?
Старуха уже была у колодца. Почему-то снегом здесь и не пахло. Но с неба он шел, не долетая, впрочем, до земли.
– Только что. Вороны накаркали. Заходи. У меня еще блины остались.
***
В избушке у бабки, было тепло и уютно. Вкусно пахло свежим хлебом и, почему-то, мясом с какими-то специями. Колдун вошел, нагнувшись, через дверной проем вслед за хозяйкой. Та начала суетится, накрывая на стол:
– Ума не приложу, – бормотала старуха, – почему ты навью не вызовешь? Сам покойник и рассказал бы, кто его угомонил.
Кащей возвышался посреди избы неподвижно, словно гранитная скала, заложив руки за спину.
– Ну, нет, так нет. Вот, нашла!
Она выудила из большого сундука у печи, красиво расписанное блюдце.
– Яблоко! – маг смотрел с едва заметным нетерпением.
– Было, было… – старая снова пошкандыбала, припадая на костяную ногу, и начала рыться в содержимом своего бездонного «сейфа».
Найдя резной, сверкающий золотом шар, похожий на яблоко, Яга переместилась к столу: