Павел Пуничев – Игра 2059. Книга 4 (страница 9)
Честно говоря, спорный выбор, будь такой у меня, я бы лучше встретился с кем угодно на твёрдой земле, чем в болотной жиже, и то, что я увидел через несколько мгновений, полностью утвердило меня в этой мысли.
Охотник свалившись, быстро вскочил на ноги и на каждом шагу проваливаясь в болотную жижу по колено, зашагал прочь от берега и не успел он удалиться и на пяток метров, как прямо около его ног из тухлой воды поднялось нечто похожее на двухметрового безголового змея, чьи внушительные клыки торчали вперёд и наружу прямо из этого обрубка. Та не стала медлить, изогнулась и атаковала мужика прямым ударом сверху вниз. Охотник сделал неуловимое движение, отстраняясь в сторону, тут же атакуя сам, пробивая копьём мягкое тело, прижимая его к воде. Одновременно с этим он на миг прикрыл глаза и вдруг вся его кожа начала взбухать буграми и покрываться шипами, словно шкура у матерого крокодила.
Прикольное умение, только сомневаюсь, что это ему поможет. С моего ракурса было видно, что из болота поднимались десятки и десятки подобных тварей, и даже та, насквозь пробита копьём и не думала сдаваться: она изгибалась из стороны в сторону, пытаясь вцепиться острыми клыками мужику в ногу, и тот, отвлёкшись на неё не увидел, как прямо сзади него из болотины поднялась ещё одна тварь, тут же ударив охотника в спину. Висящие на ней пиявки лопнули, всю спину залила чёрная кровь, а охотник от боли выгнулся назад, выронив своё единственное оружие и тут же на сцене появился новый участник.
Могу понять мужика, с таким зверем я тоже бы не хотел встречаться. Что-то типа сухопарого кабана полутора метров в холке, необычайно быстрого и жутко клыкастого. Одним прыжком от поломанного дерева тот долетел до места схватки, где уже трое змееобразных монстров впились в тело охотника, раздирая его в разные стороны.
Кабан одним щелчком клыков перекусил одного из них, отшвырнув остатки в сторону, а затем распахнув свою ужасную пасть, схватил охотника поперёк груди и потащил его к берегу. Потащил вместе с впившимися тому в руку и ногу извивающимися тварями. Покрытая защитными пластинами кожа туземца лопалась под напором острейших клыков, мужчина обречённо орал уже из последних сил, даже не пытаюсь сопротивляться, служа эдаким канатом для перетягивания между тремя хищниками.
Кабан победил.
Немереная сила и неистовая ярость, кипящая в нём, помогли ему вытащить из болота всех троих.
Вернее, он почти победил.
Камера задрожала, раздался треск деревьев, мелькнула гигантская тень и на туше кабана сомкнулись ужасные челюсти. Камера отъехала назад, чтобы охватить вновь появившееся существо целиком.
Твою мать, тираннозавр, собственный персоной.
Тот вскинул голову,поднимая жертву в воздух и из распахнувшейся от боли пасти кабана вылетело пожёванное тело бедного охотника. Он подлетел метров на шесть, по пути расставшись с обоими своими спиногрызами.
Те улетели обратно в болото, а несчастный упал прямо на берегу, хлюпнув подступающей жижей и лежал там не в силах даже пошевелиться. Тираннозавр же не спешил, разрывая окровавленную тушу на части и заглатывая огромные куски. Доев кабана, начал оглядываться в поисках добавки. Шагнул вперёд, понюхал валяющиеся на берегу остатки змееобразного существа и с отвращением фыркнув отвернулся, тут же наткнувшись взглядом на корчащегося человечка.
Победно взревев, он рванулся вперёд, но на втором же шаге, его широченная лапа по колено провалилась в болотную яму, он запнулся и рухнул вперёд, упав шеей прямо на острую верхушку обломанного дерева. Лопнула кожа, треснули жёсткие мышцы и окровавленный ствол еще раз пропоров кожу вышел насквозь. На лежащего под деревом человека плеснули потоки крови, траву у его ног заскребли крошечные передние лапки монстра своими острыми коготками. Минута и огромная туша перестала дышать, затихла, оставив едва живого охотника корчиться на земле, а экран снова потемнел.
Экран потемнел и так и не стал светиться, так как на изображении тоже была ночь. Хотя может и нет, просто в помещении, которое появилось на экране было очень темно. Практически не осязаемый призрачный свет, идущий от стрелок командирских часов на руке спящей девушки, едва высвечивал лишь кончик её вздёрнутого носа и закрытое веко. Девушка хрипло дышала, то и дело вздрагивая во сне, но не просыпалась, несмотря на доносящийся откуда-то из-за стен убежища довольно отчётливый хруст чьих-то тяжёлых ног, не таясь ступающих по гравию. Затем раздался ещё более громкий скрип, когда кто-то навалился грузным телом на хлипкую дверь, после чего раздался резкий удар, звук разрываемой плоти и из-за двери донеся короткий вопль боли, а зачем быстро затихающие булькающие звуки и скрип когтей по твёрдой древесине, после чего всё стихло.
Так и не проснувшиеся девушка, даже не дёрнулась, просто тихо улыбнулась во сне.
Экран исчез, тьма навалилась по новой, а я продолжал так же не понимающе пялиться в темноту:
— Это чего, все что ли?
Ответа не было, вернее он был и такой, что я аж подскочил на месте.
Тонкая ладошка, лежащая у меня на груди, легко хлопнула меня по ребрам:
— Тише ты, спать хочется. Господи, ты чего так дергаешься?
В свете едва светящегося Фракира, я уставился на лицо лежащей на моём плече сероглазки.
Откуда она здесь взялась и как я не почувствовал, когда она улеглась рядом со мной? Загляделся на чертовы мультики.
— Ты чего здесь делаешь?
— Вообще-то спать пытаюсь, а ты шумишь.
— А… А почему именно здесь?
— Твой дружок к Ленке припёрся и теперь там слишком неуютно стало, чтобы спать, а я так сегодня устала…
Я глянул на кровать Зубра, которая действительно оказалась пустой, ещё на сотню пустующих двухэтажных коек: действительно, лечь больше некуда.
— Но, если ты проснулся, можешь рассказать о вашем путешествии, как и обещал.
— Обещал?
— Конечно, ты сказал расскажешь, если время будет. Так вот времени у нас полно, аж до самого утра.
Интересно, мне показалось, или её голос, как и тело слегка задрожали?
Но вот что мне точно не показалось, что её рука скользнула с в моей груди к животу, а затем и ещё ниже, пробираясь под резинку трусов.
— Ну чего ты молчишь? Рассказывай, я не собираюсь ублажать тебя просто так.
Глава 5
Мне далеко не семьдесят лет и спокойно вести рассказ, когда в твоих трусах шебуршит тёплая девичья ручка, весьма затруднительно. Совершив встречное движение, в надежде погладить что-нибудь мягкое и округлое, получил неожиданно жёсткий отказ и я на некоторое время отступил, приняв непонятные правила игры, где ей можно всё, а мне тоже всё, но только из того, что позволит она, а именно приобнять её одной рукой, вторую заложить за голову и вещать.
Я, в который уже раз, отложил на очень потом проблему понятия женского пола, расслабился наслаждаясь моментом и начал рассказывать с самого начала, с того момента как меня разбудил Зубр, слегка удивлённый неадекватным поведением наших сослуживцев.
Впрочем, уже очень скоро мой рассказ стал гораздо более сбивчивым, когда её ладошка начала скользить вверх-вниз по моему не в меру возбудившемуся дружку. Однако хмурый взгляд из-под насупленных бровей вернул моей речи былую плавность и голос мой почти не вздрогнул, даже когда я начал рассказывать о нашей поварихе, ставшей инкубатором для пауков.
Странное дело, несмотря на множество ужасающих моментов, которые нам пришлось пережить, этот момент чаще всего снился мне в кошмарах, однако, сейчас лёжа в кровати с притихшей девушкой, от которой так по-домашнему пахло теплом и уютом, все эти кошмары будто поблекли, стёрлись, стали нереальными. Я продолжал рассказывать, но сейчас я будто пересказывал не собственные переживания, а давно прочитанную полузабытую книгу.
Девушка выскользнула из-под моей руки откинула в сторону одеяло:
— Зад приподними.
Сноровисто стащила с меня трусы, аккуратно повесила их на спинку кровати и улеглась уже на животе, водрузив мою ладонь себе на голову.
— Рассказывай.
Мне опять понадобилось некоторое время, чтобы собраться, ведь теперь кроме неспешных поглаживаний, я всем естеством ощущал ещё и ее тёплое дыхание.
Я продолжил свой рассказ и теперь настало уже её время замирать. Кажется, она даже дышать перестала, когда я дошёл до места, где мы взлетели на квадрокоптерах над своей частью, преследуемые пришельцами из иного мира, то в виде летающих медуз, то разбухшего от радиоактивного комбикорма жирного червя. Рассказал об эпичном крушении и о добытых крыльях, с помощью которых нам так мечталось, но уже никогда не взмыть в воздух, ощущая свободу полёта. Почувствовал мягкое прикосновение губ, но продолжил рассказ, повествуя о изменяющейся во время наших остановок природе, о смертельном нападении взбунтовавшейся техники, о том, что в тот раз были на волоске от смерти, всё чаще и чаще ощущая мягкое прикосновение губ, чувствуя как все эти раздирающие сознание воспоминания стираются, уходя в прошлое. А я продолжал и продолжал говорить, хотя теперь это вызывало настоящую тревогу и боль, потому что они были уже связаны не со мной.
Вспоминая, навеянный речным монстром сон, я будто снова окунулся в него, ощущая свою беспомощность и невозможность помочь семье, переживания за их, скорее всего, кошмарную судьбу. Выплеснул все те чувства и переживания, которые скомкал и запихнул в самые дальние уголки своей души. Начал рассказывать о промелькнувшей надежде, когда в мой сон явился отец, и как начал крушить врагов лишь одной своей силой воли, только в этот миг поняв, что девушка уже довольно давно спустилась ещё ниже и теперь неспешно скользит своими губами по моему дружку.