Павел Попов – Листья (страница 4)

«Доброго дня, друг тополь», – сказал ясень, но тополь не ответил, он крепко спал как почти все деревья в парке. Ясень не стал его будить, хотя ему сейчас очень хотелось его расспросить о мальчике, смог ли он что ни будь узнать о нём. «В тоже время… – подумал ясень, – если тополь смог что-то узнать, он сразу бы ему сказал». От размышлений ему стало ещё грустнее, но вдруг как молния вспыхивает на горизонте, так и ясеня осенила одна мысль. Он вспомнил историю о древнем, и очень мудром дубе растущим где-то в чаще леса. Говорили, что он видел прошлое, и будущее, и знал всё о каждом. Ясень считал эти истории выдумками, но сейчас он был готов уцепиться за любую возможность, лишь бы не терять свою надежду найти мальчика. Но как с ним связаться, через деревья он не хотел, так как большинство из деревьев в парке также как, и он считали эти истории выдумками, не исключением был, и его друг тополь. «Птицы!» – ясеня осенило во второй раз, он вспомнил что рассказывали ещё о семье воронов, живущих в дупле этого дуба, и что эти птицы очень умны, и дружны с ним. Но кого послать к ним, на ум приходило лишь одно, Урса, хоть она и не ворон, а просто ворона, но эти два вида птиц по крайней мере могут найти общий язык, в отличие от тех же воробьев или других птиц. Ясень вспомнил последнюю встречу с Урсой, и ухмыльнулся, теперь она даже не станет его слушать. Но всё же попробовать стоит, решил он, осталось только её найти.

Урса жила далеко от парка, в лесопосадке, и её гнездо находилось почти на самой вершине осины. Она была старая ворона, наверное, даже самая старая из всех птиц, живущих поблизости. Но на свой возраст Урса не выглядела, всегда любопытная, всегда первая в драке, среди ворон она пользовалась большим авторитетом. Урса прилетала в своё гнездо, которое было очень большое, и довольно уютное, она построила его много лет тому назад, и только иногда меняла подгнившие веточки. Птенцов она уже давным-давно не выводила, всё-таки возраст, и вечерами ей бывало очень скучно одной в гнезде. С осиной она не общалась, можно даже сказать, что они не выносили друг друга, но терпели от безысходности. А тем более век птиц по сравнению с деревьями очень короток, и осина просто ждала, когда же ее соседка покинет свое гнездо навсегда. Урса плюхнулась на свою тёплую, мягкую постель из тонких веточек, перышек, пуха, и задремала.

– Уважаемая, Урса здравствуйте, – обратилась к ней вежливым голосом осина.

– Каррр, только начала засыпать каррр, чего тебе?

– Ах, как же я могла забыть про твою вежливость, Урса, – с возмущением, и нескрываемым высокомерием ответила осина, – У меня послание для тебя, ясень живущей в парке просит тебя прилететь к нему.

– Что каррр, сума сошли, каррр, если надо пусть этот умник сам придет! – гневно прокричала ворона.

– Дело твое Урса, я тебе передала что меня просили, а уж решать тебе, – ответила осина, и больше с ней не разговаривала. Урса еще немного покаркала от злости, и уснула.

Небо окрасилось багровыми тонами, словно на голубой холст выплеснули красную краску, которая, растекаясь в разные стороны образовывала яркое, красочное месиво, переливающееся с различными оттенками красных и синих цветов, а в самом центре этого зарева солнце, медленно, с ленцой закатывалось за горизонт. На парк опустилась темнота, на ночном небе засверкали серебряные россыпи звёзд, среди которых яркой жемчужиной светила почти полная луна. Листочки ясеня плавно покачивались, они словно плыли в нежном серебряном свете небесных светил. Всего за несколько часов своего рождения, они вытянулись, окрепли и продолжали петь в ночной тише. Но теперь их мелодия звучала по-другому.

– Здравствуй свет серебряной луны;

– Ты прохладней, и нежнее света огненной сестры своей;

– Но всё равно свет её, сердцу моему милей;

– Ведь жизнь моя с её светом в мир пришла;

– Пусть уходить прочь чёрная мгла;

– Свет приди, ночь прогони;

– Наступи рассвет, наступи;

– Первыми лучами небосвод озари!

Удивительно, но это уже была не просто мелодия, а наполненная смыслом песня. Вот так, всего за несколько мгновений своей жизни, листья прошли путь от бессознательного, чувственного восприятия мира к осмыслению своего бытия. Течение времени относительно, так день для одного живого существа всего лишь маленькая песчинка от его жизни, а для другого – целая жизнь. Листочки пели песню очень дружно, одним порывом, и в этом моменте особенно чувствовалось как они все связаны между собой, и деревом единой силой любви.

Но есть силы в этом мире, которые противятся любви, противятся Богу, и чем сильнее, и ярче сияет любовь, тем больше они ненавидят её, и жаждут затмить и поглотить. Враг сеет свои чёрные семена, бестелесные страстные помыслы, они падают на все живые существа, но прорастают только в тех, кто добровольно принимает их, в замен на свою любовь.

Ясень мирно спал, и не знал, что своими действиями вмешался в коварные планы врага, злая сила решила незамедлительно его уничтожить, и чёрные семена, скрытые мраком, пали в тишине на ветви дерева.

Ночь проходила, небо стало светлеть, а свет звезд и луны тускнеть, уступая место солнечному зареву стремительно расползающемуся по горизонту. Веселое щебетание птиц в парке ознаменовала наступление нового дня. Ясень ещё спал, а листики уже проснулись, но они не пели, а молчали, в это утро их все раздражало, они злились друг на друга, и не хотели разговаривать, кто-то считал себя самым красивым, а других, напротив, уродливыми, один кричал что его голос самый лучший, и хочет петь только один. Листья с нижних веток ругались на листья с верхних веток из-за того, что им достается больше солнца, а те в свою очередь считали, что если они выше значит они лучше, и привилегий им должно быть больше, в общем на дереве царил полный хаос. Наконец ясень проснулся, первое что он почувствовал, это был резкий невнятный гул, и шум, доносящийся от листьев. Ясеня охватила непонятная тревога, все его ветви зудели словно их раздирали изнутри, но это была не физическая боль.

– Замолчите, – закричал он, и его голос как порыв ветра пробежал по листве. Листья замолчали. Ясень ощутил, как его наполняет ярость, и ему ещё, и ещё хотелось кричать.

Но он сдержал себя: «Старый дурень, как я сразу не понял», – подумал про себя ясень, и продолжил что-то быстро бормотать:

– Смилуйся создатель неба и земли;

– Чёрные силы проникли в ветви мои;

– Да прибудут со мной святые силы твои;

–Очистить меня от чёрной разрушающей тьмы;

– Спаси меня небесный Отец, спаси;

– Не оставь меня на растерзанье тьмы!

Ясень читал молитву, и после последних её слов, теплота, любовь и спокойствие, стали струиться по нему, от самых корней до листьев верхних ветвей. Словно его корни нашли где-то в глубине какой-то целебный источник. Листья продолжали молчать, но внезапно волною один за другим они начали смеяться, и волна смеха прокатилась через всё дерево. Последним начал хохотать ясень, давно он так от души не смеялся.

Но смеялись не все, на одной из ветвей, один из листьев молчал, он с презреньем смотрел на остальные листья, и чувствовал себя чем-то большим чем просто лист. Все-таки зло нашло свою брешь, и затаилось среди ветвей ясеня в ожидании своего чёрного часа.

Глава 3: Чёрные семена

Прошло несколько часов, погода начала портится, поднялся восточный ветер, и затянул небо серой пеленой облаков. По небу вереницей прокатились раскаты грома, и с каждым новым ударом они становились все громче, и громче. Ветер усиливался, раскачивая ветви ясеня, листья изгибаясь в разные стороны трепетали на ветру, из всех сил пытаясь удержаться на дереве.

Внезапно на ветви ясеня плюхнулась Урса: – Каррр, – гневно прокричала она.

– Что ты себе позволяешь, старую, больную птицу вызывать к себе, да еще в такую погоду, – жалобным голосом прохрипела она. Ясень смутился, появление Урсы очень тронуло его, и сейчас ему было очень жалко вымокшую старую ворону.

– Прости меня, Урса, что вызвал тебя, и прости что ты вымокла под дождем из-за меня, но у меня есть одна просьба, точнее поручение, которое можешь выполнить только ты.

Слова ясеня были наполнены такой добротой, и любовью, что сразу умягчили старую ворону, уже было готовившуюся выстрелить целую тираду негатива.

– Ну ладно, извинения приняты каррр, но что это за поручение каррр? – с интересом начала выспрашивать Урса.

– Послушай Урса, то, что я сейчас скажу тебе может показаться безумием, но я скажу это, – серьезным голосом ответил ясень и продолжил, – Я хочу помочь одному мальчику, человеческому ребёнку.

– Что каррр, мальчику каррр, какому мальчику? – закричала она, от удивления чуть не свалившись на землю.

– Обычному мальчику, но он находиться в большой беде, и я хочу чтобы ты полетела в далёкий лес, и нашла там древний дуб в дупле которого живут вороны, он видит прошлое и будущее, и он поможет нам найти мальчика, и спасти его.

– Чушь, чушь, каррр, ты такой мудрый, и не знаешь, что всё это сказки, эти басни мне еще рассказывала моя бабушка, – гневно, и резко ответила Урса.

– Да, так считают многие, но я знаю он есть, не могу тебе это объяснить, просто я чувствую, что он есть, – ответил ясень, и его голос дрогнул словно веры в свои слова у него было очень мало.