Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 95)
Специфическим «ноу-хау» МАУП стала пропагандистская мобилизация газет, выходивших на оккупированной нацистами Украине. Так, ссылаясь на газету «Переяславські вісті» за 1 мая 1943 года, тот же Г. Щекин описал «приход некоего “мстителя”, который за “многовековое поругание еврейства” уничтожит Европу... Все молодые женщины-украинки будут изнасилованы, прежде чем их убьют...»[959]
Сходный источник — пирятинскую газету «Рідна нива» за 27 марта 1943 года — имеет и заявление представителя МАУП В. Капельникова в Печерском райсуде Киева, назвавшего «Антидиффамационную лигу» филиалом организации «Бнай Брит», созданной для активных действий против всех, кто сопротивляется сионистскому засилью. «Так трагедия нацистского геноцида, — отмечал А. Найман, — повторяется в наши дни в виде мауповского фарса»[960].
Тогдашний президент Украины Виктор Ющенко был одно время почетным доктором МАУП. Но и он выступил с осуждением ее политики как учреждения, систематически пропагандирующего антисемитские взгляды. Он отказался от почетного докторства, но никаких иных санкций против антисемитской академии не последовало[961].
В настоящее время классические украинские антисемиты-ревизионисты облюбовали в качестве своей площадки скромный блог «Бабий Яр. Киев» (https://babiyarkiev.blogspot.com/):
Существующая легенда о Бабьем Яре полна противоречий, нестыковок, фальсификаций, выдумок и откровенной лжи. Не существует ни единого документального или материального доказательства, подтверждающего реальность этой легенды, запущенной в оборот военными пропагандистами и подхваченной кгбистами и сионистами. В этом блоге изложены материалы, помогающие пролить свет на то, как, кто и зачем формировал миф о так называемой «трагедии Бабьего Яра».
И действительно: тут можно почитать разнообразные «разоблачения» — и свидетельств узников-участников «Операции 1005», и выставки «Холокост от пуль», и фотосессии И. Хёле и т. п. Что касается «Операции 1005», то отрицатели охотно опираются хотя бы на частичный ее «успех»: «...места реального массового захоронения евреев отсутствуют, а “местом уничтожения” можно объявить любую территорию и при этом указать любое число жертв, не вдаваясь в детали по поводу отсутствия их останков»[962].
Девизом же всему отрицательскому постмодернизму вполне может послужить следующий креативный лозунг указанного сайта:
Бабий Яр — неустановленными лицами в неустановленное время, неустановленным образом неустановленными орудиями убийства в неустановленном месте совершено массовое убийство неустановленных людей, останки которых не найдены.
1994-2004: КУЧМА. ДИСКРЕДИТАЦИЯ СИМВОЛОВ
Начиная с 50-летнего юбилея в 1991 году, сентябрьские встречи возле Бабьего Яра из токсичных превратились в престижные: все украинские президенты, премьер-министры, председатели Рады и киевские мэры, выбираясь раз в год в Бабий Яр, клали первым делом цветы к памятнику 1976 года и шли к этой вип-«Меноре» — собирать морщины над переносицей и произносить проникновенные слова. Даже будучи чисто казенными, сказанными для галочки, слова эти не только поддерживали традицию, но и по-своему отражали нюансы той концептуальности, которую представлял и пестовал в украинском обществе тот или иной президент.
55- и 60-летняя годовщины Бабьего Яра пришлись на президентство Леонида Даниловича Кучмы (р. 1938) — единственного в Украине, кто провел у руля страны два президентских срока. Второй срок ознаменовался написанием — заметьте: на русском языке! — книги «Украина — не Россия», вышедшей в московском издательстве «Время» в 2003 году. Ее 560 страниц — это фиксация стратегического курса на размежевание со старшим братцем-имперцем и, как следствие, на перевод стрелок на интеграцию в Европу по галицкому мосту. Братец же, в свою очередь, стал топать ножками и представлять саму эту стратегему как неприемлемый сепаратизм (это о суверенном государстве-то!). Название книги в Москве переинтерпретировали в «Украина — анти-Россия»!
Именно при Кучме в школьную программу было включено изучение Холокоста и был дан старт усилиям украинского государства и общества по музеефикации Бабьего Яра — усилиям, и по сей день не добравшимся до финиша.
Исполком Киевского горсовета еще в 1992 году принял решение №26, согласно которому в Киеве должен быть открыт музей «Бабьего Яра» — филиал Музея истории города Киева[963]. В 1995 году, накануне 55-летия катастрофы, аналогичное решение принял и Кабинет министров Украины. Мэр Киева Александр Омельченко выделил Еврейскому совету Украины (председатель Илья Левитас) в аренду часть нуждающегося в ремонте здания бывшего клуба им. Фрунзе на Московской[964] площади, напротив автовокзала.
А в 1998 году город принял свою недвижимость назад — так и не отремонтированной и со списанием долгов по арендной плате.
Далее — горькая цитата из Левитаса:
Из выделенных 2500 кв. м 1060 кв. м целевым назначением отдавалось для музея «Бабий Яр», который становился филиалом Музея истории Киева, пребывая на его балансе. Однако за три года владения этим зданием мы не могли найти спонсора для его ремонта: ни еврейские организации, ни бизнесмены не дали ни копейки на ремонт. Все это время помещение пустовало, и за его сохранность Еврейский совет задолжал государству более 40 тыс. гривен. В итоге здание было возвращено городу, а мэр Киева
А. Омельченко списал накопившийся долг. Но вопрос о создании музея не снимался с повестки дня[965].
В сущности, это была первая серьезная попытка создать в Киеве мемориал Бабьего Яра.
Но попытка совершенно провальная, зафиксировавшая полную несостоятельность — главным образом моральную и историческую — еврейского социума, неготовность к азам своей миссии в отпущенной на свободу Украине. И государство, и город в 1990-е были бедны, как синагогальные мыши, а украинско-еврейский олигархат все еще не насосался всласть и «ничего лишнего» — для души, хотя бы и еврейской — позволить себе не мог.
В иерархии приоритетов при распоряжении сверхприбылью еврейская и культурная филантропия шли у богатых евреев не в арьергарде, а в обозе — далеко позади интересов развития бизнеса, личного и семейного сверхпотребления или бирюлек престижности вроде футбольных клубов и отреставрированных храмов. Иначе, наверное, и быть не могло: не стоит подозревать классический олигархат на стадии раннего и дикого накопления в повышенном культурном уровне, — публика это специфическая, вечно балансирующая между палаццо и бараком, так что исключения тут в лучшем случае единичны. Ситуация начнет медленно меняться в 2000-е и, особенно, в 2010-е, когда все они оторвут свои губки и зубки от титек и, облизываясь, переведут дух. Всех-всех переплюнет, как всегда, Игорь Коломойский, поставивший у себя в Днепре в 2012 году за сто миллионов долларов крупнейший в Европе Еврейский общинный дом «Менора»!
Но во второй половине 1990-х никакой Коломойский, Рабинович, Фукс, Хан или Пинчук ни гроша в своих бюджетах на память о Холокосте не наскребли[966]. Проект Музея Бабьего Яра напротив автовокзала закрылся (точнее, накрылся) в 1998 году, а город, повторю, списал Левитасу все долги за многолетнюю аренду.
Среди причин этого фиаско была еще одна — второстепенная, но тоже значимая: собственно местоположение предполагаемого Музея. Московская площадь — это слишком далеко от Бабьего Яра!
Забегая вперед: следующее фиаско, которое поджидало за поворотом, стрясется, отчасти, по причине прямо противоположной: уж слишком Бабий Яр близко!
В 1999 году «Киевпроект» разработал «Историко-градостроительный опорный план территории Бабьего Яра...», по которому были откорректированы границы охраняемых зон: «зона охраняемого ландшафта» (территория Бабьего Яра вплоть до улицы Олены Телиги) и «археологическая охранная зона» (территория Кирилловских богоугодных заведений, стадион «Спартак», больница).
Но начиная с 1992 года — с памятного креста оуновцам — памятники в Бабьем Яру стали появляться один за другим, словно грибы из грибницы. Каждая категория неохваченных ими жертв торопилась застолбить свои делянки, не слишком заморачиваясь основаниями для этого.
При этом сама зона уже не ограничивалась мысленной привязкой к несуществующему более оврагу, а захватывала прилегающие районы, в частности Сырца и Куреневки.
Еще в 1991 году на территории бывшего Сырецкого концлагеря[967] должен был открыться памятный знак жертвам Сырецкого лагеря, огромные землянки которого в свое время возвышались (если это слово только применимо к землянкам) почти прямо над яром. Но произошло это, согласно В. Нахмановичу, только в 1999 году[968].
Своеобразным символическим почином можно считать и памятование в 1995 году жертв Куреневской катастрофы. Перед зданием Подольского трамвайного депо (улица Кирилловская, 132) тогда была установлена памятная гранитная стела с надписью на русском (sic!) языке: «Тут на територии трамвайного депо им. Красина 13 марта 1961 года трагически погибли при исполнении служебных обязанностей во время Куреневской катастрофы...» — и далее 50 имен в два столбца — и в самом низу: «Вечная память!»[969]
В 1999 году во дворе дома 22а по улице Академика Грекова открыли памятник расстрелянным киевским футболистам — гранитный куб с символически выбитой гранью, в котором застыл бронзовый футбольный мяч[970]. Тут же металлическая табличка с надписью на украинском языке: