Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 97)

В Киеве инициатором и толкачом идеи был Амос Авгар, уполномоченный «Джойнта» по Центральной, Западной и Южной Украине, в Нью-Йорке его горячо поддерживал Ашер Острин, директор программ «Джойнта» в странах СНГ.

Уже в 1999 году они установили деловой контакт с киевской мэрией, с которой сразу же возникли на зависть теплые отношения наибольшего к себе благоприятствования. Одновременно был создан местный оргкомитет по строительству Еврейского общинного центра «Наследие» во главе с доктором архитектуры, действительным членом Украинской академии архитектуры, членом президиума ВААДУ и директором Института урбанистики, а по совместительству и автором будущей рамочной архитектурной концепции центра «Наследие» (sic!) — Генрихом Фильваровым[979].

Оргкомитет зарекомендовал себя в точности таким, каким, видимо, и замышлялся, — сугубо карманным, не дискуссионно-консультативным, а буферно-трансляционным органом, органом-ширмой и органом-алиби. Внутри самого «Джойнта» он подпитывал иллюзию локальной всееврейской поддержки, нарушаемой единичными выходками и выпадами единичных оппонентов, скорее всего, почувствовавших себя обойденными.

Заместитель председателя ВААДУ Иосиф Самойлович Зисельс (р. 1946), возможно, изначально и сам входивший в Оргкомитет, вспоминал в 2002 году, что мэрия предложила в 1999 году на выбор четыре площадки. Делегация «Джойнта» объехала все четыре, после чего Авгар без колебаний выбрал именно ту, что у Бабьего Яра, — явно с учетом всемирной известности этого места и прекрасно понимая, насколько повышает статус центра такое соседство[980]. Мэрия сказала: «О‘кей, Джойнт!», Оргкомитет сделал ручкой — и все вместе стали дружно готовиться к кульминации 2001 года — к 60-й годовщине расстрела.

27 апреля 2001 года мэрия согласовала выделение «Джойнту» земельного участка на углу улиц Мельникова и Оранжерейной в Шевченковском районе ориентировочной площадью в один гектар для размещения на нем общинно-культурного центра «Наследие»[981].

Путь к реализации был открыт, что делало проект главной изюминкой памятований Бабьего Яра в 2001 году. Начались они задолго до самого юбилея: 25 июня 2001 года Бабий Яр посетил папа Римский Иоанн Павел И. Накануне юбилея открылись две выставки: «Киевская голгофа» в Музее истории города Киева и «Бабий Яр» в Музее истории Великой Отечественной войны.

А 30 сентября президент Кучма сказал у «Меноры» — не без самоупрека: «Не может сегодня быть кто-то выше, кто ниже, — какой бы национальности он ни был... Ну, а украинцам прежде всего, это — горький урок, не дай Господь, чтобы он повторился...»

В этих словах — честное признание президентом Украины фактографии украинского антисемитизма и даже искренняя попытка-призыв отмежеваться, наконец, от него.

Самая свежая «фактография» была, однако, у всех на слуху и была иной. Она, в частности, прозвучала из уст Александра Шлаена в резонансной радиопередаче «60 лет после Бабьего Яра» журналиста «Радио Свобода» Владимира Тольца, вышедшей в эфир 23 сентября[982]:

Четыре года подряд Международный социологический институт проводит в Украине исследование по поводу ксенофобии. Так вот, последнее исследование этого года показало, что 30-40% населения Украины предрасположены к ксенофобии, из них 80%, самых непримиримых, проявляют откровенно антисемитские настроения. И 30% хотели бы, чтобы евреев вообще лишили украинского гражданства.

Но это еще не все. Народный депутат Верховной Рады Анатолий Матвиенко (кстати, бывший большой интернационалист, секретарь ЦК комсомола, естественно, член КПСС, естественно, член компартии Украины тех лет), недавно заявил, что в Украине должны политику делать только украинцы, руководить страной только украинцы, работать только украинцы. Народный депутат Украины Михаил Артюшнович заявил, что инородцев нужно выдавливать из управления, армии, системы власти. Анатолий Щербатюк в газете заявил, что «москали и жиды — это насекомые, которых нельзя вообще принимать как социум, потому что даже немцы им с брезгливостью делали уколы фенола». В Черновцах воздвигнут монумент Буковинскому куреню, тому самому Буковинскому куреню, который расстреливал евреев в Бабьем Яре. А командир куреня Петро Войновский, который долгие годы скрывался на Западе, в бегах был, военный преступник, приехал и был принят с почетом в Черновцах и был назван «почетным гражданином города Черновцы». И это еще не все. Владимир Катрюк, один из палачей Бабьего Яра, потом палач Хатыни, стал тоже почетным гражданином Черновцов. И это не все. Народный депутат Григорий Амельченко, бывший министр обороны и вооруженных сил Украины Константин Морозов и его тогдашний заместитель Владимир Мулява с благодарностью приняли почетные медали дивизионников дивизии СС («Ваффен СС»). Кстати, все они были в советские времена членами партии, Морозов был генерал-майором, Амельченко был кагэбистом, а Мулява был преподавателем марксистско-ленинской философии в житомирском пединституте. Вот вам — кольцо замкнулось.

Фактчекинг уточнил бы некоторые детали (о Буковинском курене, например), но здесь важнее сам характер аргументации. Альтернативную — и в этом качестве тоже типичную — оценку в той же передаче дал поэт Дмитрий Павлычко (в 2001 году посол Украины в Польше):

Антисемитизм в Украине явление историческое и, я думаю, умирающее. Антисемитизма в Украине, в мыслящей Украине, среди интеллигенции и даже среди самых простых людей нет. Антисемитизм был привнесен «черной сотней» в начале 20-го века, и погромы, в которых обвиняли украинцев, были организованы почти всегда не украинцами. Петлюра был убит в Париже за еврейские погромы, но мы же знаем, что Петлюра сам расстрелял двух полковников за проявление антисемитизма и никогда антисемитом не был. В правительстве Петлюры и в правительстве Винниченко были евреи-министры.

Я лично человек из Западной Украины, я видел, как евреи шли на смерть в Коломые, где я учился во время немецкой оккупации. Евреи шли умирать в лес, их расстреливали, а мы были как деревянные... То же самое происходило в Киеве, когда они шли в Бабий Яр.

То, что случилось в Бабьем Яру, то было дело рук немецких фашистов, но это было на нашей земле. И определенную ответственность, чувство вины я лично всегда ощущал в себе.

В тот же день, 30 сентября, Кучма и Черновецкий открывали в Бабьем Яру новые памятные знаки. Во-первых, памятник расстрелянным детям в парке возле метро «Дорогожичи»[983]. И — через дорогу — красивый закладной камень Еврейского мемориально-просветительского общинного центра «Наследие» (для краткости его называли Общинным) — со следующей надписью на украинском, иврите и английском, размещенных на гранях стелы: «Я помещу Мой дух в вас, и вы будете жить»[984]. Представители 150 еврейских общин со всей Украины положили в замывно-насыпной грунт оврага сосуды с землей из своих городов, символически солидаризируясь тем самым с проектом, выражая ему свою поддержку и санкционируя.

Никому и в голову поначалу не могло прийти, каким раздраем обернется это благородное и — как казалось: о счастье! — финансово обеспеченное намерение[985].

Киевский еврейский социум немедленно раскололся на две партии, жарко сцепившиеся друг с другом — кто на ковре, кто под ковром. Сторонники «Джойнта» лепили из него образ благородного и застенчивого филантропа («Да не оскудеет рука дающего!»), противники — образ отвратительного и бесцеремонного богатенького старца, подсматривающего за Сусанной и втюхивающего киевскому еврейству дискотеку вместо музея («Кто заказывает музыку, тот девушку и танцует!»)[986].

Кто же они, эти сторонники и противники?

Первые — это, конечно же, члены Оргкомитета, а также Вадим Рабинович (Всеукраинский еврейский конгресс), Александр Шлаен (Международный антифашистский комитет), главный раввин Украины Яков Дов Блайх, Александр Фельдман (Еврейский фонд Украины, Ассоциация национально-культурных объединений Украины) и другие. К горячим сторонникам на первом этапе вполне можно было причислить и украинские власти — президента страны, мэра и главного архитектора Киева.

Их основные противники — это Иосиф Зисельс, один из руководителей ВААДУ, Леонид Финберг, директор Центра исследований по истории и культуре восточноевропейского еврейства Киево-Могилянской академии, научный сотрудник Музея истории города Киева, исполнительный директор Еврейской конфедерации Украины и шеф-редактор газеты «Еврейский обозреватель» Виталий Нахманович[987], несколько региональных общин (например, Харьковская во главе с Н. Вольпе), представители разнокалиберных еврейских институций в Украине[988] и др.

Радовался происходящему и «Сохнут», потому что хорошо знал: скандалы и склоки в галуте всегда способствуют росту эмиграционных настроений. Вот как это отразилось в насмешливом отчете израильского журналиста:

Во всей этой истории парадоксальным образом можно увидеть торжество сионизма. Перед нами классическая схема умирания диаспоры — от смертности, которая в 12 раз превышает рождаемость евреев Украины, до психологической тяги к местам не-жизни (я бы направил половину местных активистов на прием к психоаналитику). Украинское еврейство само загоняет себя в гетто прошлых ужасов, идентифицируя свой витринный «ренессанс» с могилами и оврагами расстрелов. Геттоизация произойдет и в глазах украинского населения, ведь евреи добровольно выбирают для своего общинного центра тот участок, где до сих пор в звенящей тишине можно услышать лай овчарок и пулеметные очереди. Неживое не породит жизнь — галут окончательно пожрет сам себя. Если евреи Украины с помощью «Джойнта» и местных властей делают такой выбор, мы, израильтяне, не вправе мешать им[989].