Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 6)

Качественный сдвиг — от полустихийного погрома к спровоцированной резне — явил собой едва ли не самый «знаменитый» — Кишиневский — погром, состоявшийся 6-7 апреля 1903 года — на стыке двух Пасх, еврейской и православной.

Тогда было убито — исключительно холодным оружием! — 49, а ранено или искалечено 586 человек, в подавляющем большинстве евреев, повреждено более 1500 домов, или около трети застройки города. Было арестовано около 800 погромщиков, из них 300 преданы суду, губернатор-попуститель фон Раабен уволен, а Россия — лишилась возможности размещать свои госзаймы в США[27].

Почти семь сотен (sic!) погромов — и снова, как правило, при попустительстве властей — прокатились по Российской империи сразу же после публикации царского Манифеста от 17 октября 1905 года о даровании Конституции! Свобода, какой ее сочли черносотенцы-антисемиты, — это же свобода громить и резать проклятых пархатых. А то, как Россия воспользовалась этой «свободой», дало историку основания назвать ее — в аду общемировом — адом специальным[28].

После 1905 года погромы окончательно отвязались от Пасхи. Из всех погромов этой волны самым кровавым — около 300 убитых — был Одесский, а самым «мощным», аж с пулеметной стрельбой и огромным «красным петухом», — Киевский. На волне слухов о поруганном жидами портрете царя и об изнасилованиях ими монашек в единый кулак соединились тогда за три и на три дня — с 18 по 20 октября 1905 года — все ненавистники евреев: русские черносотенцы, всяческие лавочники и, по выражению В. Шульгина, «хохлы разного рода»[29]. На защиту евреев, кроме них самих (крепкие отряды самообороны), встали разве что некоторые православные иерархи. Полиция же изо всех сил держала «нейтралитет», зато ее нижние чины были замечены среди громил. В итоге в Киеве погибло 47 человек, около 300 было ранено, до 2000 еврейских лавок, мастерских и домов разграблено, а целый район — Подол — частично сожжен.

Несколько последних погромов, так или иначе связанных с революцией 1905 года, состоялось летом 1906 года, в частности в Белостоке и в Седльце. Их отличительной особенностью стало непосредственное и активнейшее участие в насилиях местных гарнизонов российской армии. При этом и сама армия постепенно становилась новым полигоном антиеврейского насилия: призыв на русско-японскую войну породил новую разновидность погромов — мобилизационных, когда еврейских рекрутов били и унижали на призывных пунктах и прямо в армии[30]. Окончательно репутация российской армии как самой антисемитской институции страны сложилась в годы реакции и упрочилась в годы Первой мировой[31].

Своеобразным следствием Первой русской революции стала консолидация и самоорганизация будущих погромщиков-черносотенцев — «Союза русского народа» и «Союза Михаила Архангела», открытыми симпатизантами которых были и последний на Руси царь-батюшка, и многие его министры — от Плеве до Щегловитова, и даже захудалый комсомольский поэт Алексей Марков-Третий, набросившийся с рифмованным дрекольем на Евтушенко[32]. Важными вехами стали введение в юдофобский оборот в 1903-1905 годах «Протоколов сионских мудрецов» — этого нового антисемитского катехизиса, и киевский процесс Бейлиса 1911-1913 годов по кровавому навету.

В итоге самым знаменитым киевским евреем имперской поры стал не филантроп (скажем, Лазарь Бродский) и не философ (скажем, Лев Шестов), и не поэт (скажем, Илья Эренбург), и не музыкант (скажем, Владимир Горовиц), а именно Менахем-Мендель Бейлис (1884-1934) — зауряднейший приказчик кирпичного завода, облыжно обвиненный в ритуальном убийстве отрока Ющинского. После чего, как съязвил Мандельштам, читая «Возмездие» Блока: «...И возник вопрос об употреблении евреями христианской крови!» Извечный и гнусный вопрос...

Не обошлось без еврейских погромов на просторах современной Украины и в Первую мировую, когда рассеянное по всем враждующим странам еврейство накрыл еще один облыжный навет — военный: обвинение евреев в предательстве и в шпионаже! Тогда выделился Лембергский погром 27 сентября 1914 года. Галицийских жидов от души погромили наступавшая тогда русская армия (казаки) и... примкнувшие к ним украинцы, подданные Австро-Венгрии! Причина — новая, но все такая же вымышленная: якобы стрельба евреев в спину русской армии. Итоги — 17 трупов, 500 раненых, 7000 разграбленных семейств[33].

Первая мировая закончилась Версалем и Компьеном 11 ноября 1918 года. Неформально она переросла во множество протуберанцев — региональных и гражданских войн. Так что следующими громилами тех же львовских евреев оказались не казаки и не «хохлы», а «ляхи» из регулярной «Польской организации войсковой». Тотчас же по истечении перемирия с Украинской Галицкой армией — 22-24 ноября 1918 годов — они вошли в оставленный украинцами город и, инкриминировав евреям недопустимый с их точки зрения нейтралитет, учинили трехдневный погром. Итоги — 70 трупов и 500 раненых.

Был у этого погрома и еще один итог — формирование в Тернополе Жидовского куреня Галицкой армии под командой Соломона Ляйнберга, храбро сражавшегося и с поляками, и с Красной армией[34]. Галицкая же армия, как, впрочем, и украинская при Скоропадском, погромами себя не запятнала.

В 1916 году правительство попыталось закрепить за евреями еще один облыжный навет — в истреблении ими запасов продовольствия в видах усиления дороговизны и подготовки революции! Мало им, гадам-шпионам, военных неудач русской армии на своей совести, так на ней же еще и тыловые фокусы — дороговизна, голод и грядущей бунт[35]. И первый погром с такой мотивацией случился уже в апреле 1916 года в... Красноярске![36]

Погромы периода Первой мировой, начавшись сразу же после ее начала, не прекратились по ее завершении, а плавно перетекли в еще более страшные погромы периоды Гражданской войны, причем их география после слома де-факто Черты оседлости обогатилась за счет и таких мест, как Тамбов, Козлов или Балашов[37].

Эти еврейские погромы с их многотысячными, как во времена хмельниччины и Колиивщины, жертвами стали для дореволюционного российского еврейства своеобразным волнорезом[38].

Одна часть, оставаясь в своих местечках, возле кладбищ с родительскими могилами, — чаяла не только поштучно преодолеть индивидуальные барьеры черты, но и разрушить ее саму, заставив царя и правительство отказаться от нее. Убеждаясь на каждом шагу в невосприимчивости к таким капризам, еврейская молодежь массово и истово шла в Революцию.

Другая часть российского еврейства — окончательно разуверившись в своей будущности в России, голосовала ногами — и устремилась в эмиграцию. За 1881-1914 годах из России выехало около 2 млн евреев, из них более 80% в США, а в Палестину, например, всего 2%¹. На приблизительно 6 млн российских евреев, составлявших в этот период лишь около 4 % населения Российской империи, пришлось 44% всей эмиграции из России и до 70% всей еврейской иммиграции в США ^[39].

Семен Дубнов нашел для эмигрантов библейские аллегории:

Мы стоим на вулкане, который уже поглотил десятки тысяч еврейских жертв и кратер которого еще дымится... Люди охвачены великим смятением, они бегут вон из страны, где вся бездна мрака и гнили раскрылась, чтобы отравить свежие веянья свободы. Наибольшая масса беглецов направляется по старому пути из российского Египта, через пустыню Атлантического океана, в обетованную землю Америки, где можно тотчас получить свободу, а после тяжелой борьбы и кусок хлеба... И теперь, когда Россия, готовясь стать страною свободы, не перестает быть страною погромов, наш вечный странник идет туда же, за океан. Удержите ли вы его, скажете ли ему, чтобы он остановил свой стремительный исход из Египта (в 1905 г. эмиграция в Америку приняла огромные размеры), чтобы он ждал падения фараонов, гибели «черных сотен» в волнах Красного моря? Нет, вы этого не скажете мятущейся массе, преследуемой кровавым призраком погромов, вы не можете предсказать светлый безоблачный день после зари, взошедшей в кровавом тумане... Есть еще страна, родная страна предков, озаренная лучами нашей далекой национальной юности. Туда рвутся тоскующие сердца, но ноги не идут. Тоска еще не превратилась в напряженную волю, порыв сердца — в активную энергию масс. Совершится ли когда-нибудь это превращение, приведет ли к осуществлению грандиозной мечты сионизма? Увы, диаспора никогда не исчезнет, но осветить диаспору хотя бы небольшим факелом, зажженным на вершине Сиона, создать в исторической колыбели еврейства хотя бы небольшой национальный духовный центр — это уже задача великая[40].

Сами евреи-эмигранты мыслили, разумеется, не столь масштабными образами и категориями, а исходили из жизненных интересов и перспектив своей конкретной семьи или, чуть шире, мешпохи («большой семьи»).

И, как сказал мне один мудрый киевский еврей с равно широким и глубоким кругозором: уж коли евреям из Киева-Египта-Егупца уезжать, — то в девятьсот пятом!..

ПОГРОМЫ И РЕСЕНТИМЕНТЫ

Смутное время Гражданской войны пропесочило Киев, как и всю Украину, калейдоскопом властей и кровавым пухом погромов. 14 раз город переходил из рук в руки, и всякая новая власть так или иначе самовыражалась в еврейском вопросе, щедро вымещая на евреях любые свои комплексы и импульсы.