Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 125)

В «Концепции» немало здравых понятий и идей, их можно и обсуждать, и использовать при мемориализации Бабьего Яра. Но зацикленность «Концепции» на идеологемах и сомнительно-лукавых нарративах делает ее в целом непрактикабельной. И живо напоминает собой эксцессы «младонационализма» в музеефикации Холокоста на территории послевоенной Польши, в частности в Освенциме.

Напомню, что душой и мотором «Концепции» был Виталий Нахманович: это его официальное и как бы служебное кредо. Но есть у него и личная концепция, развернутая в пространном интервью сайту Международного мемориального благотворительного фонда «Бабий Яр». Это тот же самый нарратив, только высказанный гораздо откровеннее и радикальней[1233]:

...Поэтому имеем два вопроса: первый — место Холокоста в исторической памяти Украины по сравнению с Европой, второй — символика Бабьего Яра и место в ней Холокоста. А на самом деле главный вопрос — зачем Украине вообще обо всем этом помнить?.. Давайте откровенно. Про Бабий Яр и Холокост в Украине вспоминают 29 сентября. Сейчас начали еще вспоминать немножко 27 января, в Международный день памяти жертв Холокоста. Это у нас такая дата, как в советских отрывных календарях. Прожили, оторвали день, забыли. Это значит, что нет актуальной памяти. И дальше этот вызов будет только нарастать. Люди уходят, а большинство знает эту историю по рассказам родителей или дедушек с бабушками и плохо себя с этим соотносит.

Иными словами: не мешайте памяти о Холокосте кануть в Лету вслед за уже канувшей туда памятью о погромах! Отрывной календарь, роняющий свои листы в те же воды? Искренне, бессовестно, цинично.

Продолжим цитату:

Историческая память — это ведь не знание истории, а некая преемственность, понимание себя как народа: кто мы, откуда пришли и куда хотим идти, какое наше место в мире, чего хотели столетиями своего существования. Значит, первый вопрос: какое место Бабьего Яра и Холокоста в исторической памяти украинского народа и нужно ли это украинцам?

Очень распространено мнение, что это сугубо еврейская память. Да, у евреев была большая трагедия, мы сочувствуем и так далее... Вы же не думаете, что евреи в Израиле особо помнят о Голодоморе? Голодомор — это украинская трагедия, Холокост — еврейская. Среди украинцев и евреев очень много людей, которые хотят, чтобы все было строго раздельно. Когда начинаешь говорить, что во время Холокоста гибли не только евреи, а во время Голодомора не только украинцы, это воспринимается в штыки.

То есть — надо додавить или догнобить евреев до того, чтобы их или не было, или чтобы они хотя бы не помнили? То же, что у Зисельса с Тетиевым: давайте объединять, а не разъединять. Что ж, при такой парадигме и погромы, и Холокост имеют прямой смысл! Убей, а после добейся, чтобы убийство признали неслучившимся! Или терпеливо дождись, когда его и без насилия забудут, словно упавший в Лету отрывной лист.

Нахманович продолжает и, еще более снижая планку аргументации, отсылает к сомнительному в культурологическом контексте авторитету Каспара Уайнбергера, экс-министра обороны США:

...Россия не является частью западной цивилизации, потому что она не пережила Возрождения, Реформации и Просвещения. Украина с середины XVII века начинает входить в этот мир, а там действительно шла совершенно другая история. Не было ни либерализма, ни гуманизма. Даже как идеи. Поэтому, ну, Холокост. И десяти лет не прошло со времен Голодомора, а 1937-й был четыре года назад, недавно депортировали поляков, греков, немцев. Все устлано миллионами трупов. А что, после Холокоста прекратился террор? Нет, опять голод 1947-го, депортации крымских татар и народов Северного Кавказа. Евреев не успели депортировать — помер товарищ Сталин. Поэтому, да, Холокост — это страшно, но чем он отличается от всего остального?

Это уже абсолютная атрофия и чувствования, и понимания, да и знания тоже.

Да и зачем знание, если на одни и те же исторические реалии можно, по желанию заказчика, надевать разные мифы-одежды, точнее минимифы:

Тут я возвращусь к мысли, что история Бабьего Яра началась до расстрела евреев и продолжается сегодня. Все конфликты по поводу памяти Бабьего Яра — это отображение конфликтов, которые носит в себе Украина.

У нас в стране разные модели памяти, потому что разное видение будущего. Если вы хотите жить вместе с РФ в одном пространстве, будете вспоминать Великую Отечественную войну. Если хотите строить национальное государство — борьбу УПА. А если интегрироваться с Европой — Холокост. Это все было, но акценты расставляются под разные модели будущего. Историческая память — это же всегда миф. Не в смысле выдумка, а просто очень упрощенная и сокращенная история. Вы знаете мало, но это ключевые вещи для вас.

Что ж, отлично: остается только правильно определиться с будущим и с заказчиком, взять у него генеральную выкройку и заюлиться вокруг него с сантиметром в руке и карандашиком за ухом. Выбор Нахмановича — украинское государство, куда государствообразующая украинская политическая нация не откажется принять и украинских евреев. Но в самом выборе «будущего» самим украинским государством он, увы, так и не уверен:

Что будет или что должно быть на мой взгляд [в Бабьем Яру]? Что будет, зависит от того, что будет в Украине. Пока страна не определилась со своим будущим, она не определится со своим прошлым. Нам хочется, чтобы мы были частью Европы. Но это мне и вам хочется, а давайте выйдем на улицу и сделаем опрос. Там будет примерно 50% на 50%. Просто сейчас меньше людей говорит об интеграции с Россией, они сейчас «за суверенитет, чтобы мы были сами по себе». Наше будущее, к сожалению, — это до сих пор открытый вопрос.

Поэтому, какая у нас завтра будет историческая память, неизвестно, а значит, непонятно, что будет и с Бабьим Яром. Должна быть позиция государства, а ее нет. Да, на высшем государственном уровне, особенно после 75-летия трагедии, появляется понимание, что это не просто еврейское место, что нельзя пускать все на самотек. Это украинская земля и украинская история, даже если бы там расстреливали только евреев.

И вот кульминация интервью — объявление войны «русскому проекту», т. е. проекту МЦХ:

Я против русского проекта. Во-первых, не надо опять строить на кладбище. Во-вторых, они хотят создать музей Холокоста в бывшем СССР, где будет показана «выдающаяся» роль украинцев в Холокосте. Это очень популярная в последнее время идея, что ответственность пособников превышает ответственность инициаторов. То есть акцент смещается с Гитлера к местным полицаям. Москве это выгодно, потому что это дискредитация европейских постсоветских государств. Но это абсолютно деструктивно для Украины, не говоря уже о том, что с чисто научной точки зрения это весьма сомнительная концепция.

На мой взгляд, нужно создать музей Холокоста и музей Бабьего Яра, которые будут между собой как-то перекликаться и взаимодействовать. При этом показать Холокост как часть общеевропейской истории.

Как же неискренне из уст Нахмановича после всего сказанного выше звучит слезница о нарушении каких-то там еврейских сакральных норм. Он и не скрывает в интервью, что все это не более, чем инструмент в борьбе против усилий МЦХ, которые он с лукавым упорством называет «русским проектом».

И вот — фацит, с приложением методички:

...Должна быть создана общая концепция мемориализации Бабьего Яра. Уже даже есть распоряжение правительства о создании такой концепции. Ее должны разрабатывать украинские ученые из разных научных учреждений под эгидой Института истории Украины НАНУ. Потом ее надо отрецензировать в Украине и за границей, собрать максимум профессиональных точек зрения. В целом решить, каким должен быть символизм этого места, что там делать с пространством, с памятниками, с музеями, какие вообще должны быть музеи и где их можно строить. Затем — общественное обсуждение, с пониманием того, что на единую точку зрения выйти нельзя, но на доминирующее видение выходить нужно. А дальше все проекты должны осуществляться в рамках общей концепции. Но это, по-видимому, тоже не про Бабий Яр...

Консенсуса не будет, но он и не нужен «заказчику» для достижения своей цели — доминирования в этом овраге целесообразного беспамятства. Что ж, довольно цельное — и прояснительное — интервью.

Но оказалось, что даже у такой откровенной концепции могут быть свои вульгаризаторы, способные постучаться снизу. Например, Анатолий Подольский. Подключившись к радиопередаче Сергея Медведева о Бабьем Яре на «Радио Свободе», он забрызгал патриотической слюной и МЦХ с Хржановским, и Порошенко с Зеленским:

Вопрос не в Хржановском, а в этом фонде, который был создан в 2016 году, и бывший президент Порошенко, не разобравшись, дал ему зеленый свет. А нынешний президент, который профнепригоден, у которого нет ни соответствующего образования, ни понимания, продолжает это. Это беда! И украинская интеллигенция это понимает... Для нас мемориализация Бабьего Яра — это часть идентичности и борьбы против метрополии, против империи, из которой мы хотим наконец-то выйти. Хочется так и крикнуть: отпустите нас, дайте нам жить отдельной страной! Мы можем иметь соседские отношения, а не быть метрополией и колонией — это важно.. .[1234]