Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 110)
Вадимовны Майстренко, Анны Бебих (Хуторской) и Инны Михайловны Заворотной. Ценен он и кадрами бабьеярских артефактов из собрания И. Левитаса.
Премьерная презентация фильма состоялась 5 ноября 2013 года в Киеве, в агентстве «Интерфакс-Украина». В России фильм показали только в феврале 2014 года. Кажется, фильм оказался относительно безрезонансным: на то, чтобы конкурировать с воспоследовавшими вскоре событиями второго Майдана, он рассчитан не был.
2014-2015. ПОРОШЕНКО-1. ХОЛОДНАЯ ВОЙНА СИМВОЛОВ
Между тем на полных парах надвигались катастрофические события 2014 года — второй, двухмесячный, Майдан, прошедший под лозунгами борьбы с коррупцией, украинизации языка и требований европейского, а не российского выбора. Виктора Януковича — этого заблудившегося промеж двух титек телка — затянуло в такой геополитический мальстрём, что он враз выпустил все сосцы и даже не досидел на золотом унитазе законный президентский срок.
После Майдана 2014 года, после бегства Януковича, после аннексии Крыма вежливыми и, в части Донбасса, невежливыми людьми, а также в результате досрочных выборов — президентом Украины на 2014-2019 годы стал Петр Алексеевич Порошенко (р. 1965) — экс-министр экономического развития и торговли при Януковиче и убежденный продолжатель дела Ющенко.
К власти Порошенко пришел на националистической волне, которую многие называют «языковой», сопровождавшейся резким усилением и радикализацией корпоративного антисемитизма в исполнении «правосеков» разных мастей[1098]. Но всех переплюнул тогда не Дмитрий Ярош с его «Тризубом» и «Правым сектором», а «народный губернатор Донбасса» Денис Пушилин (или же кто-то сверхкреативный, воспользовавшийся его именем). Покуда в пред- и послемайданном Киеве или во Львове молодчики стайками нападали на одиноких евреев, возвращающихся из синагоги, в Донецке возле синагоги евреям раздавали листовку, скопипащенную с той, что развешивали по Киеву украинские полицаи накануне Бабьего Яра:
В связи с тем, что лидеры еврейской общины Украины поддержали бандеровскую хунту в Киеве и враждебно настроены в отношении православной Донецкой республики и ее граждан, Главный Штаб Донецкой народной республики постановил следующее: Всем гражданам еврейской национальности старше 16 лет, проживающим на территории суверенной Донецкой республики, необходимо в срок до 03 мая 2014 г. явиться к и. о. комиссара по делам национальностей в здание Донецкой ОДА каб. 514 для регистрации. Стоимость регистрации составляет 50 долларов США[1099].
Недешево. Но вернемся В Киев, К подоплеке тамошней ЯЗЫКОВОЙ волны.
5 ноября 1992 года Совет Европы в Страсбурге принял Европейскую хартию региональных или миноритарных языков. Украина ратифицировала ее в 2006 году, а в 2012 году, в порядке имплементации в украинское право, с нарушениями процедуры, но приняла Закон «Об основах государственной языковой политики», он же закон Кивалова — Колесниченко[1100]. Закон гарантировал использование на Украине «региональных языков», т.е. таких, которые считают родным более 10% населения региона. Этим правом воспользовались многочисленные русскоязычные, венгроязычные и румыноязычные регионы, районы и муниципалитеты страны: региональными языками в них могли пользоваться наравне с единым государственным — украинским — языком.
Закон Кивалова — Колесниченко, а точнее, его молниеносная отмена в Раде 23 февраля 2014 года, стала «одним из триггеров (разумеется, не единственным) начала гражданских беспорядков и внешней интервенции, приведших к потере Крыма и части Донбасса.... Несмотря на то что исполняющий тогда обязанности президента А. Турчинов так и не подписал закон об его отмене, сам факт его принятия Верховной Радой послужил удобным поводом для политической мобилизации русскоязычного населения Крыма, Донбасса и части Юго-Восточной Украины, быстрого подъема регионального сепаратизма и русского ирредентизма и внешнего вмешательства — политического и военного — со стороны России. Одной из причин (пусть и не основной) так называемой «русской весны» 2014 года был успешно инструментализированный миф о грядущих массовых притеснениях русских и русскоязычных граждан «киевской хунтой», «бандеровцами» и «правосеками»[1101].
После аннексии Крыма и части Донбасса Украина сцепила зубы и нажала на педали идеологической, культурной и лингвистической гомогенизации общества. Из сарая с граблями был извлечен простенький лозунг-мем, но довольно расистский: русский язык — язык врага![1102] Общество тем самым сделало свою заявку на гражданскую лингвовойну.
За обществом с тем же самым потянулось и государство. В конце 2015 года Конституционный суд Украины начал рассмотрение запроса 57 депутатов Верховной Рады от правящей коалиции о несоответствии «закона Кивалова — Колесниченко» Конституции страны. Стратегической целью запроса была дерусификация украинской жизни через законодательное вытеснение русского языка.
То же можно сказать и о законопроекте «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», оформившемся в закон только на излете каденции Порошенко — 25 апреля 2019 года:
Дух закона несколько отличался от буквы. Фактически все перечисленные задачи фокусировались на вытеснении русского языка из тех сфер, где он удерживал позиции (бизнес, торговля, интернет, издательская деятельность, массовые мероприятия)[1103].
Но, пожалуй, самый большой отрицательный резонанс получил еще один закон — «Об образовании» (октябрь 2016 года):
...В процессе доработки по инициативе представителей фракции Петра Порошенко «Солидарность» (какая злая ирония в названии!) была изменена статья 7-я закона «Язык образования»... Именно эта статья «выстрелила»: согласно ей, обучение в государственных учебных заведениях на языках национальных меньшинств гарантировалось только в дошкольных учреждениях и младшей школе. В средней и старшей школах обучение должно вестись только на украинском. Эта статья вызвала демарши со стороны Румынии, Венгрии и России и недоуменные заявления Болгарии, Греции и Молдовы... Украинский МИД был вынужден направить злосчастную статью в Венецианскую комиссию, которая дала весьма нелицеприятные заключения. В частности, Комиссия отметила неравное обращение с языками национальных меньшинств...[1104]
Но и это еще не все:
Еще одна инициатива государства в этот период — украинизация сферы медиа. В мае 2017 года были внесены изменения в закон «О телевидении и радиовещании», согласно которым вновь устанавливались квоты на объем вещания на украинском языке. Теле-, радио- и интернет-каналы общенационального масштаба наделялись обязанностью подавать не менее 75% вещания на государственном языке, местные — не менее 60%[1105].
В феврале 2018 года, т.е. спустя три года после получения запроса, Конституционный суд Украины признал неконституционным закон закон Кивалова — Колесниченко. В результате все региональные и миноритарные языки этот статус утратили. А в начале октября 2018 года Верховная Рада в первом чтении приняла законопроект «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», изъяв из него наиболее одиозные нормы (например, об институте «языковых инспекторов»).
Дальнейшие приключения закона развивались по сценарию политической трагикомедии. Он стал прощальным поцелуем президента Петра Порошенко, проигравшего президентские выборы под лозунгом «Армия, язык, вера» своему конкуренту и преемнику. Закон был принят порошенковским большинством парламента 24 апреля 2019 года, и выполнять его предстояло Владимиру Зеленскому[1106].
Паралелльно с дерусификацией в Украине, особенно после 2014 года, шла декоммунизация — ликвидация советского наследия. Соответствующий пакет законов вступил в силу начиная с 21 мая 2015 года. Была запрещена компартия, демонтированы памятники советским государственным и партийным деятелям и полководцам (так называемый «ленинопад»), заменены советские топонимы.
Один только яркий пример. Город Кировоград (в прошлом Зиновьевск и Кирово, а изначально Елисаветград) в 2016 году был переименован в Кропивницкий. Переименован Верховной Радой вопреки выбору самих горожан, дружно проголосовавших на референдуме за первоначальное имя — за «Елисаветград». Название это новозаложенной крепости в 1754 году было дано даже не в честь какой-либо из двух царственных императриц, а в честь Праведной Елисаветы (через «с», а не «з»!), матери Иоанна Крестителя, в связях с коммунизмом марксистско-ленинского образца до 2016 года никем не замеченной.
Радикализировалась и коммеморативная политика.
Оставаясь при тех же, что и у Ющенко, скрепах украинской национальной идентичности — при Голодоморе и при Бандере — Порошенко переменил внутренние акценты: с жертвенности — на героизм и с Голодомора — на ОУН.
Начиная с первой же своей речи — на собственной инаугурации 7 июня 2014 года — он решительно двинул бойцов ОУН-УПА в главные герои украинской истории и в образец для подражания современных патриотов. С ходу, уже в 2014 году, он объявил 14 октября (а это день основания УПА) Днем защитника Украины — государственным праздником и нерабочим днем.
Симптоматичным было и возложение Порошенко цветов 29 сентября 2014 года, в годовщину «еврейского» Бабьего Яра, — к двум памятникам. Первый — тот самый советский, «мускулистый», а какой же второй? — Не угадали: нет, не «Менора», а памятник-крест в честь ОУН! Причем в твиттере президент записал: «Возложили цветы к памятному Кресту членам подполья Организации украинских националистов. Герои не умирают. Слава Украине!». И это все — еще раз! — 29 сентября!