Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 11)

После Первой русской революции Зильберфарб входил в проэсеровскую политическую группу «Возрождение» и в левую Социалистическую еврейскую рабочую партию (так называемые «сеймовцы»), противостоявшую «Бунду», сионистам-социалистам и религиозным ортодоксам. После Февральской революции 1917 года он переехал в Киев и возглавил Объединенную социалистическую еврейскую рабочую партию. С марта 1917 года он член Украинской Центральной Рады от этой партии, член Малой Рады.

27 июля 1917 года вошел в состав Генерального секретариата Украинской Центральной Рады УНР как товарищ (заместитель) генерального секретаря (министра) межнациональных дел Сергея Ефремова от евреев. Зильберфарб был одним из разработчиков первого в мире закона «О национально-персональной автономии», принятого Радой 10 января 1918 года. В декабре 1917 года был назначен министром еврейских дел УНР, но вскоре — уже 16 января 1918 года — вместе со всем правительством Винниченко ушел в отставку.

В его сменщики, возможно, планировался публицист Израиль Рафаилович Ефройкин (Эфрен, 1884-1954), входивший в руководство «Фолкспартей» и сионистской социалистической группы «Возрождение»¹. Что касается Зильберфарба, то с 1918 по 1920 год он возглавлял Еврейский народный университет и Общество содействия развитию еврейской культуры («Култур-лиге», или «Культур-Лига») в Киеве; при Скоропадском и Деникине подвергался арестам. В 1921 году он переехал в Варшаву, где продолжал активно участвовать в еврейской жизни, стал председателем ОРТ (Общества ремесленного и земледельческого труда среди евреев России), занимался журналистикой. В 1930-е годы сблизился с «Бундом», печатался в его изданиях ^[76].

Министерство между тем продолжало функционировать и при гетмане, в период Украинской Державы, т.е. с лета 1918 года, — де-юре в виде исполнительного органа Временного еврейского национального собрания, в котором были представлены основные еврейские партии и организации[77].

Оно было воссоздано в декабре 1918 года структурами Директории, и первым министром еврейских дел в правительстве самого Петлюры стал Вульф Лацкий-Бертольди. После его отставки, с 26 декабря 1918 и по 9 апреля 1919 года министерство возглавлял Авраам Ревуцкий, а с февраля 1919[78]и по апрель 1920 года — дольше всех — Пинхос Красный.

Эстафету министерского представительства еврейства в правительствах УНР перенял Вольф (Яков Зеев Вольф) Ильич Лацкий-Бертольди (1881, Киев — 1940, Тель-Авив), деятель еврейского рабочего движения и журналист (писал на идише). Учился в Рижском политехническом институте, откуда в 1901 году был исключен за участие в революционном движении. Уехал в Германию, поселился в Берлине, стал сионистом и принял участие в создании сионистской социалистической организации «Херут». В 1902 году вернулся в Россию, в Киев, став одним из основателей группы «Возрождение» (1903) и Социалистической еврейской рабочей партии (1906).

После Февральской революции 1917 года стал одним из руководителей «Фолкспартей» («Народной партии»), сооснователем и идеологом которой в России был историк Семен Маркович Дубнов (1861-1940)[79]. В этот период партия расширила свое влияние, но не выдержала конкуренции за еврейские голоса с другими еврейскими партиями, прежде всего с «Бундом». Успешной она была только на Украине, где Лацкий-Бертольди и Красный, оба функционеры «Фолкспартей», поработали в правительстве Директории УНР в должности министра УНР по еврейским делам. В частности, Лацкий-Бертольди — вплоть до 26 декабря 1918 года.

В 1920-1925 годах он снова в Германии, где стал активным сторонником идей «территориализма», т. е. переселения евреев не в Палестину, а куда-нибудь еще — в другое хорошее место, например в Африку или Южную Америку[80]. Автор книги «Иммиграция в еврейские общины Южной Америки» (1926, на идише). В середине 1920-х годов разочаровался в территориализме и перешел на позиции сионизма. В 1925 году много мигрировал сам: поселился сначала в Риге, где начал издавать ежедневные газеты на идиш «Дос фолк» и «Фриморгн», а в конце 1925 года — в Палестину, где вступил в партию «Мапай» и играл активную роль в рабочем движении, был заместителем директора архива Гистадрута — главного израильского профсоюза.

Третьим министром по еврейским делам УНР был Аврам Самийович Ревуцкий (1889, Смела — 1946, Йонкерс, США), еврейский журналист и украинский политический деятель. Из Смелы его семья переехала в Палестину, в Реховот, а затем вернулась в Россию, в Белгород-Днестровский. Учился в Одессе и Вене, писал на идише и на русском, позже на английском языке. В 1916 году окончил физико-математический факультет Новороссийского университета в Одессе, работал в газете «Одесский листок».

Состоял в левой еврейской социал-демократической партии «Поалей-Цион». С декабря 1917 года был товарищем (заместителем) обоих министров еврейских дел УНР, а с 26 декабря 1918, после отставки Лацкого-Бертольди, и по 9 апреля 1919 года побывал в министрах и сам. Представляя еврейские партии на Трудовом конгрессе 22-28 января 1919 года в Киеве, Ревуцкий говорил, что исторической миссией социалистических партий в Украине является их переориентировка не на победителя момента — большевиков, и не на необратимое прошлое — единую Россию Керенского, а на неизбежное будущее — возрождение украинского народа. Тем не менее из протеста за не перестающее быть печальным настоящее — из-за еврейских погромов, захлестнувших УНР, и полного своего бессилия перед ними — он покинул свой министерский пост.

В 1920 году Ревуцкий переехал в Палестину, но из-за острой критики британских властей в 1922 году был ими оттуда выслан. Ревуцкий поселился в Берлине, а в 1924 году переехал в США, где примкнул к правому крылу партии «Поалей-Цион». Был видным публицистом, писал на английском и идише. Автор воспоминаний «В трудные дни в Украине. Заметки еврейского министра», выходившие в 1924 году в Берлине на идише и — в английском переводе — в 1998 году в Канаде[81]. В 1935 году в Нью-Йорке вышла его книга «Евреи в Палестине», выдержавшая несколько изданий и переводов.

И, наконец, Пинхос Абрамович Красный (1881-1941) — один из лидеров еврейской общины Украины и последний — де-факто четвертый по счету — министр по еврейским делам, а за времена Директории — третий.

Он родился в год первого киевского погрома — в селе Софиевка Каневского уезда Киевской губернии, в семье торговца. В 1904-1905 годах — гласный Бердичевского уезда и Киевской губернии, в 1905-1908 годах состоял в «Бунде», а затем в партии «Фолкспартей»: руководил ее отделением в Бердичеве, организовывал на Украине школы для еврейских детей (при этом сам Красный всю свою жизнь прожил холостяком, без семьи).

С апреля 1918 года Красный — член Президиума парламента Украины — Центральной Рады — Малой Рады. С февраля 1919 и по ноябрь 1920 года — т.е. ощутимо дольше своих предшественников — министр по еврейским делам. Как и они, он пытался и, как и они, безуспешно — бороться с погромами, «операторами» которых выступали собственные вооруженные силы Директории и их прокси-атаманы на аутосорсе. Упорно добивался он создания чрезвычайной государственной комиссии для расследования погромов и привлечения виновных к уголовной ответственности: но добился он только постановления о ее создании, а на практике этой комиссией ничего сделано не было.

15 июня 1919 года Совет народных министров Украины, заслушав его доклад о распространении погромной литературы, поручил министру внутренних дел и военному министру принять меры к обеспечению спокойствия. Но похвастать нечем и тут, разве что тем, что министру по еврейским делам было предоставлено право назначать специальных представителей при инспекторах войсковых частей украинской армии.

Следующий эпизод говорит не столько о бессердечии или трусости Красного (хотя и о них тоже), сколько об осознании им, министром по еврейским делам УНР, реального своего в этих делах на Украине полного бессилия! Согласно свидетельству Дона Исаковича Фраера (1904-1975)[82], в 1919 году, когда Красный был в Казатине в гостях, несколько молодых евреев прискакали верхом из соседнего Самгородка и сообщили, что там идет погром. Естественно, они попросили Красного как министра немедленно поехать с ними и прогнать погромщиков. Красный же, не прекращая пить чай, якобы ответил: «Революции без крови не бывает». Произнес он эти слова или нет, но ни в какой Самгородок он не поехал!

Спустя девять лет после этого эпизода, в своей книге о петлюровских погромах, готовившейся к началу суда над убийцей Петлюры в Париже, Красный писал:

Истекало кровью, билось в ужасных смертельных муках отданное на поток и разграбление трехмиллионное еврейское население Украины. Металось, искало выхода, спасения, но его нигде не находило. И, как утопающий за соломинку, хваталось за своих министров, которым ничего не оставалось, как расписаться в своем полном бессилии что-либо сделать в этом вражеском окружении, в этой захлестнувшей все и вся вакханалии, на кровавых знаменах коей уже открыто красовался лозунг: «бей жидов»...

Мы знаем — петлюровская эмиграция постарается теперь, как она уже не раз это и до сих пор делала, укрыться на суде от обвинений в устройстве еврейских погромов, как за ширму, за факт прокламирования ею когда-то, в дни своей, так сказать, зеленой юности, национально-персональной автономии, существования министерств по еврейским делам, автономных общин и т.д. и т.д. Да, это мы хорошо знаем. Но мы также знаем, что мир не видел, мир не знал более подлого, более коварного правительства[83].