Павел Полуян – Корона связи. Вихри во времени (страница 2)
Раз-два! – шаги мешают, а тут еще ботинки поехали… по сухарикам позаскользили… трескуч трансерфинг…
…Я удержался! – опираюсь на удилище-бамбук. Палка из трех частей с латунными трубками – снасть моего отца. Сам не рыбачу, но иногда вещицу достаю и верчу в руках. Отца не помню. Мать говорила, что улетел в космос, потом поведала о трагической гибели. Песочный король и глиняная королева…
Вроде звук колоколов послышался? Перезвон. На прибрежной горе построили недавно церковь.[3] Я её миновал, когда искал начало тропинки. Мама, папа… Царствие им Небесное.
Отцовские вещи у меня сохранились (нож, бинокль, инструменты), а удилище – бестолку, да вот – пригодилось для вящих декораций. Не затевал бы маскировку, но прилетит чин достопочтенный – надо продемонстрировать как режим блюду. (По инструкции: если ждешь у реки – изобрази рыбалку). Такая у нас смесь рыбьего масла с птичьим молоком.
Обычно встречи в лесу назначаются, но сегодня – критическая деформация, потому срочно вблизи Красноярска, махни рукой – уже в черте города. Потому я выбрал прикрытие высокого берега с расчетом на предутренний туман. Заодно нехитрый спектакль: удочка и котелок, пачка крупы, пакетик тушенки – духовой оркестр и орган в придачу. Кашу натурально намереваюсь сварить – встречаемся ночью, заскучать можно.
Ускорил шаги. Стал говорить в полный голос. Тут-то и угодил в яму! Обрыв тропы – в ручей. (Зря я муху налево выплюнул…) Удилище обмоткой зацепилось за кустик, сумка слетела с плеча – шлепнулась на попу. У рюкзака самая настоящая «попа» – немецкий дизайнер зачем-то сделал вещице две выпуклости снизу. Ранец этот я купил год назад в Берлине, когда ездил к Марте – так зовут мою любимую женщину. (Расскажу потом.) Поднимаю рюкзак, выдергиваю бамбукище (оставляя на ветках снасть и куски полиэтиленовой пленки). Отряхнулся, встал на продолжение тропы, отрапортовал: «На лыжах по асфальту!»
Итак, мне «за тридцать», зовут меня Сол Сикорский. И вовсе не Соломон, а именно Сол. Фамилия моя знаменита, знатоки вспомнят Сикорского – авиаконструктора мировой известности. А моё непривычно имя – знак Солнца. Наверное, мать еще и героя «Звездных войн» подразумевала, получилась дворовая кличка – «Капитан Соло». Ныне Сол Евгеньевич Сикорский, моложавый блондин – «атлет под сорок лет». Я, кстати, родственник вертолетного гения Сикорского – двоюродный правнучатый племянник, вроде того. И мы не только родственники по крови, но и соратники по Системе: только он был когда-то Прогрессором, а я сейчас – Связист. В иерархии градаций Системы Контроля мой уровень «7». Это не достижение для моего возраста, но есть и другие заслуги, отмеченные офицерскими лычками в пирамидке на предплечье парадной формы. Раз в месяц в полнолуние я надеваю металлический шлем – Корону Связи. Хитроумное древнее устройство: тяжелое, поблескивает изнутри зеркально, а снаружи – на купольных дугах и зубчиках – самоцветы. Моя милая красавица Корона – средство космической коммуникации, вход в меональное пространство. Надев Корону, усаживаюсь в удобную позу (сугхасана), смотрю через окно на диск Луны. Бегут мурашки по позвоночнику, а я проговариваю сводку-мантру. Раз-два-три. Где-то далеко-далеко-далеко ретранслятор в космической укупорке принимает информацию по ментальному каналу и отправляет еще дальше – в Галактический Центр. Там мудрый Нооскоп соотносит мои данные с такими же посланиями других Связистов планеты Земля – квантовый нейрокомпьютер вникает в здешние дела, оценивает достижения. Полученная информация превращается в достояние Галактического Сообщества.
К слову, Марта моя тоже Связист, помоложе она и пониже рангом, и Марта докладывает о немецких событиях, а я о русском секторе. Связистов в России сейчас пятнадцать человек. Считаю, Связисты – самые важные. Про нас люди даже песни поют.[4]
…Дошел до скального выступа, сюда вела тропинка, а дальше дороги нет – спуск обвалился к реке лавиной щебня. Бегу по крутизне: удилищем замахал, ботинками тормознул и приземлился мягким на мокрое. Разгрузился, собрал звенья бамбучки – воткнул в кочку у воды. Затем разделся догола и окунулся в Енисей с головой… Надел кепку-шпионку и присел обсыхать на валун – в позе Данте у адских врат. Рядом вещмешок (фляжка, припасы, ноут, а также Корона, укутанная в бархат).
Если честно, и ретранслятор на Луне, и нейрокомпьютер Нооскопа – всё догадки. Как работает ментальная технология, я не знаю. Да, и никто у нас не знает. За 60 тысяч лет, пока идет Эксперимент, информация рассыпалась. Наверное, и не требуется никакого ретранслятора, ведь меональное пространство – не протяженность, которую надо преодолеть силой сигнала. Это оборотная сторона нашего континуума, ментальный субстант, о котором писал Ренэ Де Карт. «Я мыслю, следовательно – существую!» – говорил французский Прогрессор. Профаны повторяют, но застряли в тупиковой области – не понимают: мысль столь же реальна, как любой элемент нашего мира. («Натуралистический дуализм» – так это называется.)[5] Де Карт нарисовал оси координат для трехмерной сцены, а меональное закулисье представил как алгебраический мир уравнений. Скрыл его под именем Res Cogitans – этакие показательные прятки. Именно там рапорты акторов Связи расплываются в меоне, потом волновой пакет стягивается, декодируется Галактическим Центром, информация поступает в общую копилку знаний, а также используется для отслеживания Эксперимента. Там – наверху. А нам – внизу – нет никакой радости от нейроуниверсума… Сны, да, разумеется, интересны – пасьянсы персональной ментальности, но, если в своих файлах сложно разобраться, что говорить про «облако» всевселенской Сети!
Я прикрыл веки и стал рисовать лучиком глаза знак бесконечности. Тренирую захват зрительного поля (мало ли какие опасности обнаружатся в боковых полусферах). Впрочем, кроме общительных комариков, пока никого нет. Вскочил, оделся и побежал вдоль берега, осматриваясь, выбирая место, где развести костры – чтобы посадить «летающую тарелку». …Помню, как впервые увидел таковую. (Разрыв текучести, разлом сознания…) Только-только стал школьником, настали зимние каникулы. Мы с мамой отправились в лыжное путешествие. Вечерело, всё вокруг стало черно-белым. Торопясь, вышли к большой поляне. Мать выехала на открытое место, посмотрела вверх и указала рукой. Сверху опускалась новогодняя елка с цветными мигающими огнями. И тут же я понял: не ёлка, а огромный светящийся конус, похожий пропорциями на новогоднюю красавицу. Когда «ёль» опустилась – увидел над конусом темную массу: по её краю бегут огни, а конус – луч, расходящийся из прожектора в центре днища аппарата (кружат в потоке света вихри снежинок). Взорвалось белое облако, мелькнули боковые «иллюминаторы». Погасли. Когда метель разлетелась – обнаружился черный корпус. Открылась дверь, откинулся мостик. Мама была спокойна, и я понял, что летающая машина прилетела за нами. Спасательный корабль прибыл, поскольку мы заплутали – так подумал. И спросил об этом. Мать рассмеялась:
– Ты забыл? Я же вчера говорила, отправляемся на новогодний праздник в Антарктиду.
О-о! Вот в чем обещанный сюрприз! А я слово «Антарктида» воспринял как название лыжной базы…
Встретил нас высокий седовласый человек. Короткая бородка, а на крючковатом носу очки с темными стеклами. Таков был Николай Николаевич Феоктистов – мой будущий Наставник. Он сжал мою ладошку, поздоровался с мамой, забрал у нас лыжи, а взамен выдал одежду карнавальную – костюмы медведя и медвежонка. Представьте коричневые стеганые одеяла, сшитые в форме ватников-комбинезонов, а к ним шапки, которые полагалось надеть как ведра на голову (круглый вырез – напротив лица). Потом я узнал, что это спецткань с проволокой – защита от микроволнового излучения, а в тот момент решил: «Маскарад начинается!» Мы устроились в удобных креслах, помахали другим пассажирам – их было человек двадцать, все в костюмах медведей и медвежат (что меня совсем развеселило). Но быстро отвлекся – выдали космическую пищу: термосы, тюбики с паштетом и булочки-черепышечки (круглые и мягкие, а черепашьи ножки – хрустящие). Поел всласть и сразу уснул (провалился в меональную прорубь).
Глава 1
И разум, и космос
КВАНТОВОЕ СОЗНАНИЕ И МЫСЛЬ-МАТЕРИЯ[6]
Международные страсти
Мне пришло электронное письмо из Америки. Незнакомец по имени Дж. Кинг пишет: «Я серьезно покалечен, перенес девять операций, возможно, скоро умру. Скажите – есть ли научные данные о том, что моя жизнь продолжится после смерти…» Персональное обращение удивило: неужели в США нехватка проповедников и требуется добрая весть из Сибири? Ситуация нуждается в пояснении. Дело в том, что в науке сейчас совершается незаметный переворот – перед исследователями открываются запредельные горизонты, а ученым России в этой научной революции принадлежит важная роль. В 2003 году в университете штата Аризона проходила международная научная конференция Quantum Mind 2003. Эта тема – «Квантовое сознание» – одна из точек прорыва. Родоначальник темы – крупнейший английский физик и математик Роджер Пенроуз, который, кстати говоря, получил за свои научные заслуги титул лорда от английской королевы. «Квантовое сознание» сэр Роджер придумал вместе с американцем Стюартом Хамероффым.[7] Они выдвинули гипотезу, что мыслительные процессы зависят от поведения электронов в нейронных сосудиках – квантовая физика связана с тем, что мы именуем Разумом. И не случайно на конференции Quantum Mind представлены не только физика и неврология, но и психология, и философия, и даже культурология – поскольку в древних традиционных верованиях можно найти подтверждения современным теориям.[8]