Павел Подгорный – Паутина мироздания: Возрождëнная (страница 13)

— Об ином я и не прошу, ибо для меня уже очевидно, что помыслы твои чисты, как горный ручей. Но я должен знать где этот ручей берёт свои истоки.

— Договорились, — отрезала девушка, — что я должна делать?

— Я знаю, Немора уже показала тебе азы искусства, что мы называем шёпотом душ. Попробуй использовать его применительно к себе. Сконцентрируйся. Подними из глубин памяти своё самое первое воспоминание о себе, свои детские образы. Заставь появиться пред внутренним взором ту, кем ты мнишь себя теперь.

— Жизнь в качестве лабораторной мыши не отличается разнообразием, так что, думаю, с этим я справлюсь, — попробовала отшутиться Алиса, однако в голосе еë явственно звучали грустные нотки.

Девушка уселась на сухую мягкую поверхность в привычной по прежним тренировкам позе лотоса. С удовольствием ощутила под собой, упругий слой невысокой густой травы. Не зажмурила, а именно прикрыла глаза, спокойно опустив веки. Как перед прыжком в воду сделала глубокий вдох, чтобы спустя пару мгновений долго и ровно выдохнуть.

Набирая скорость калейдоскоп воспоминаний закрутился в голове Алисы. Годы, проведённые в лаборатории, многие назвали бы тюремным заключением, но эта была еë жизнь, и другой она не знала. И тюрьма может казаться домом тому, кто никогда не знал настоящей свободы. Девушка успокоилась и даже слегка задремала. Детские воспоминания вызвали лёгкую улыбку в уголках еë губ.

Вдруг перед внутренним взором Алисы возникла давно знакомая картина из ночного кошмара. Только на этот раз всё было так реалистично, как будто происходило наяву. Девушка слышала скрежет меча по собственным костям, треск разрезаемой острием ткани. Она видела как с извилистого, будто сотканного из всполохов чёрного пламени клинка падали капли собственной крови, как на белоснежной ткани еë необычного одеяния всё быстрее разрастается алое пятно. Алиса буквально чувствовала, как зловещее чёрное лезвие стремительно вытягивает из неë жизнь. Мимолетное удивление тут же сменилось скорбью по предстоящей безмерной утрате. Не собственной жизни, чего-то куда более ценного. Изображение поплыло, чтобы мгновение спустя замереть непроглядной тьмой. Нет. Не тьмой. Пустотой, бездной в которой нет абсолютно ничего, ни малейшей искорки света.

— Алиса, ты в безопасности, открой глаза, — девушку мягко, но настойчиво трясли за плечи. Придя в себя, она не сразу сообразила, что над ней склонился не такой знакомый и родной Аспирант, а Калам в его обличии.

— Ну что? Получилось? — только и смогла произнести девушка, переведя дыхание. Еë всё ещё била мелкая дрожь.

— В чертогах твоего разума я увидел, что хотел и много более. Но ответы на прежние вопросы породили новые.

— Если ты об этом кошмаре, то я привыкла. Вижу его с самого детства.

— В чертогах разума нет места фантазиям, их наполняют только воспоминания. Отсюда и новые вопросы...

— Ну, дырку в груди я бы точно запомнила, —фыркнула семнадцатая, — Ладно, проехали. Что скажешь в остальном? Гожусь я в спасительницы твоей планеты?

— Я ошибался прежде и ошибался не единожды. За мои ошибки уплачена страшная цена. Но сейчас я ясно вижу, что ты можешь стать ключом к спасению не только нашего мира, но и сотен других. Тебе уготована великая судьба.

— И что нужно делать?

— Это ты решишь сама. Когда придёт время, — Калам вздохнул и тоскливо добавил, — а его очень мало, по крайней мере у нашего мира.

— Но чем-то ты можешь помочь? Хотя бы расскажи от кого вас нужно спасать.

— Я покажу, приготовься.

Как и к чему готовиться девушка спросить не успела. Яркие полуденные лучи вдруг ударили по еë глазам. Когда зрение вернулось, перед Алисой открылась картина, по своему размаху сравнимая разве что с одним из немногих голофильмов, которые постепенно начали сменять контент на технологиях виртуальной реальности.

Она бестелесным духом парила высоко над кронами бескрайнего леса, покрывающего собой всё до самого горизонта. Распростершаяся внизу поверхность зелёного океана разительно отличалась от того унылого жëлто-бурого пейзажа, который Алиса наблюдала с высоты недавнего полёта на спине дракона. Казалось, в этом нескончаемом оазисе жизнь бьёт ключом. Растительность покрывала буквально всë: обширный горный массив с покатыми вершинами, протяжённые плато и долины, предгорья и убегающие вдаль равнины. Кое-где густой лесной ковёр прорезали ленты полноводных рек, в ярких лучах дневного светила искрились блюдца озер самой разнообразной формы и размера.

Алиса ещё не успела прийти в себя от захватившего еë дух природного великолепия, как картинка потеряла чёткость и расплылась, чтобы в следующее мгновение проявиться новой сценой.

Теперь она, всё так же бестелесно, находилась в неком подобии огромного тронного зала под открытым небом. От подножия горного пика исполинским каменным языком далеко в сторону выдавался скалистый утёс, высоко нависая над зелёной равниной. Падающий с гор водопад небольшим озером растекался по его поверхности, чтобы затем вновь низвергнуться с высоты через сквозной каменный колодец у края выступа. Зеркальную гладь густым ковром покрывали крупные соцветия алых водных цветов. Посреди озера поднимался небольшой островок, над которым гордо раскинулась священная сивия. По краям утёс окаймляла узкая полуподкова подобных кипарисам деревьев.

Лишь на самом кончике исполинского каменного языка «кипарисы» оставили место двум раскидистым великанам. Их кора была столь белой, что поначалу они показались девушке каменными изваяниями. Лёгкий порыв ветра, тронувший густые желтые кроны, развеял её заблуждение. Не тусклые желто-коричневые краски грядущего увядания, но сияющее золото полной энергии жизни наполняло крупные резные листья. Корни этих величественных деревьев, выступая над землёй, были причудливым образом переплетены, образуя между стволами два ажурных белоснежных трона.

Золотые лучи восходящего «солнца», пробиваясь сквозь кружева тронов, не сразу позволили разглядеть полные величавого достоинства лица восседающих на них дриад, мужчины и женщины. Их головы венчали полувенки-полукороны из искусно переплетённых и явно живых ветвей, листьев, мха и цветов. У Алисы ни на секунду не возникло мысли сравнить их с деревенскими украшениями ранних эпох далёкой Земли. Напротив, любой средневековый монарх колыбели человечества не раздумывая променял бы свою корону из золота и драгоценных камней на это царственное воплощение строгого изящества.

Собравшиеся по обе стороны от своих владык вельможи замерли в почтительном, молчаливом ожидании. Надо сказать, в отличие от Неморы присутствующим дриадам одежда была не чужда. Впрочем, вполне очевидно, что элементы их гардероба, на вид изготовленные из огромных кожистых листьев самых разных цветов и оттенков, служили скорее для демонстрации социального статуса, нежели для сокрытия собственной наготы. Последняя, казалось, их совершенно не волновала. Кое-кто ограничился лишь тем, что покрыл участки своего тела кружевным бархатом зелёного мха.

Судя по обилию собравшихся под золотыми кронами подле «королевской четы» «придворных», происходило что-то незаурядное.

— Я тщательно обдумал ваши слова, достойнейшие из народа Сильфоны, — наконец прервал своё молчание местный властитель, — и впервые за долгие века не могу с вами согласиться.

Тревожная тень легла на лица собравшихся у подножия тронов дриад. Их владыка меж тем продолжал:

— Да, существа, вторгшиеся в наши владения из Золотого мира, нещадно губят жизнь вокруг себя, однако число их не велико и дальше небольшой области на юге они не заходят. Убить их, значит отнять возможность осознать гибельность своего пути и свернуть к свету.

Один из придворных решительно вышел вперёд и, склонившись в церемониальном полупоклоне, с почтением произнес:

— Повелитель, некоторые создания способны сеять лишь смерть. Туман неизвестности до сих пор скрывает от нас, как цели вторжения, так и его истинные масштабы. Мы не знаем, что происходит сейчас в Золотом мире. Однако, очевидно, что под чёрными доспехами этих воинов скрываются их не менее тëмные души. В своих отвратительных ритуалах они казнят собственных собратьев. Тьма пропитала насквозь и безвозвратно исказила их. Быть может в редких случаях во имя жизни необходимо принести смерть. Только так можно устранить угрозу, пока из еë семени не выросло несокрушимое древо погибели.

— Сейчас я не вижу необходимости в том, чтобы отнимать жизни чужаков, — отмахнулся монарх, — Отныне я объявляю земли в пределах Кольца южных пиков запретными. Насытьте их разведчиками. Мы должны знать о каждом шаге наших непрошеных гостей.

Вельможа снова изобразил церемониальный полупоклон и отступил к остальным придворным. На его место немедленно вышел следующий:

— Мудрейший Калам Бэл Нира, дозволь хотя бы установить с чужаками контакт. Так мы узнаем о них гораздо больше и быстрее...

— И тем самым возможно спровоцируем их на агрессию, которой вполне можно было бы избежать, — оборвала говорившего «королева».

— Моя белая лилия как всегда стремительна и неудержима подобно низвергающимся с самых вершин водным потокам. Однако, лишь незамутненность горных рек, сравниться с кристальной чистотой истины в её речах.

Столь витиеватым оборотом властитель, похоже, хотел одновременно сохранить достоинство своего вельможи, извиниться перед ним за несдержанность своей «королевы» и дать остальным понять, что дискуссия завершена. Судя по всему, у него получилось. Говоривший с полупоклоном отступил, и более никто не счёл возможным нарушить воцарившуюся тишину.